Трикер замер, оказавшись под такой косвенной критикой. Он с удовольствием надавил бы на Дайсона гораздо энергичнее, если бы не связи того в ФБР с людьми, сидящими в неудобных для них креслах. На это он только что и указал. Между агентствами, борющимися за те же источники и ресурсы, всегда сохранялись неприязненные отношения; и чем секретнее было ведомство, тем сильнее на него обижались ребятки из тех органов, которые менее скрытны. В таких обстоятельствах всегда мудрым было бы действовать дипломатично. Кипфер это понимал. Если бы он не знал всё о межведомственных распрях, он не сидел бы сейчас по другую сторону этого стола. Так что его босс был несправедлив, но такова жизнь.
«Именно так, сэр», сказал Трикер после минутной паузы.
Крейг положил локти на подлокотники кресла и сложил руки под подбородком; он позволил себе оторвать взгляд от глаз своего агента, пытаясь определиться.
Трикер был одним из лучших его агентов. Нет, скорее даже лучшим.
И он был прав: существовали пределы и ограничения в отношении того, что можно и следует делать со свидетелем враждебной стороны, особенно из конкурирующего ведомства. Профессиональная этика и всё прочее.
Так что если он не смог расколоть Дайсона, то в таком случае потребуется нечто большее, по сравнению с тем, что Кипфер готов был санкционировать. Кроме того, каким именно образом, на самом деле вообще-то не так важно. Ведь Сара Коннор в конце концов вновь была под стражей, а ее сыну было всего лишь шестнадцать лет.
Речь не о том, что такие пацаны-подростки являлись чем-то потенциально опасным; была какая-то причина в том, что военным они нравились. Он считал, что они просто более ограничены в своих возможностях нанесения вреда по сравнению с взрослыми. Он сомневался в том, что парень все еще находится на территории США, но у них же была Сара Коннор, и в конце концов пацан где-нибудь, да и засветится.
«Одно из того, что мне кажется подозрительным в Дайсоне», осторожно сказал Трикер, «это то, что он, кажется, сделал полный разворот на 180 градусов в отношении Сары Коннор. С того момента, как она была помещена в госпиталь, он все время сидел рядом с ее койкой или постоянно навещал ее. Врачи и медсестры, которых я опросил, говорят, что его забота о ней кажется искренней. Сама Коннор, как и предполагалось, ничего не говорит».
«Для нее это нечто вроде ухода в молчанку, отказ от прежней практики, не так ли?», спросил Кипфер. «Ведь она же всегда была весьма словоохотлива раньше, часами рассказывая о роботах-убийцах, Судном дне и так далее».
«Судя по записям, которые мы получили из Пескадеро, раньше она готова была петь эту песню при малейшей провокации». Трикер покачал головой. «Но не теперь. Она просто смотрит на вас порицающим взглядом, словно ребенок, которого дразнят одноклассники».
Кипфер взял в руки несколько страниц отчета Трикера и некоторое время их пролистывал, а затем бросил их на стол. «Вы предприняли обычный набор действий, как я вижу. Держите меня в курсе. А теперь» — он вновь встретился глазами с Трикером — «доложите мне о проекте».
«С ним дела обстоят очень хорошо, учитывая все обстоятельства и осложнения», ответил агент.
Это было правдой. Ученые и инженеры, которыми они располагали, были не самого высокого уровня, из числа тех, которых нанял Кибердайн, однако они усиленно корпели и постепенно продвигались вперед. По крайней мере, насколько он мог об этом судить, а он, к несчастью, находился в таком положении, что мог лишь верить им на слово.
«Дела пойдут еще лучше», добавил Трикер, «если мы сможем нанять Вимейстера. И думаю, что можно сделать так, что он на это польстится. Для него очень важна его работа, и он, судя по последним отчетам, которые мы получали из Кибердайна, делал большие успехи. Но у него еще в силе контракт с ними, а поскольку мы не хотим признавать, что у нас имеется проект-клон, и он действующий, то в этом случае потребуется деликатный подход».
Кипфер громко крякнул и выпрямился, придвинув кресло к столу. «Доктор Вимайстер не из тех, с кем нужно деликатничать», сказал он. «У нас на него много всего есть, чтобы заставить его сменить профессию с ученого на изготовителя номерных знаков. Просто дайте ему по башке топорищем и доставьте его на базу. А когда он очнется, сообщите ему об этом. Затем покажите ему навороченную лабораторию со всем оборудованием, где он сможет продолжить заниматься своим проектом оттуда, где он остановился. И, думаю, вы обнаружите, что он полностью подчинится. Тем более что других вариантов у него нет. Этот тип даже не имеет нашего гражданства».
Трикер задумчиво нахмурился. «Я считал, что он натурализован».
«Никаких документов на сей счет не существует», очень просто сказал Крейг. Ему не нужно было добавлять: «Больше не существует».
Трикер позволил себе слегка улыбнуться. Порой работать на правительство было даже приятно — по крайней мере, если вы работаете по этой части. А поскольку ему вообще-то не нравился Вимейстер, то увидеть этого наглого фрица униженным станет для него просто удовольствием. Одной из маленьких радостей жизни.
«В любом случае он должен быть», — Кипфер махнул одной рукой — «расстроен относительно нового своего места работы и жительства».
«Думаю, можно гарантировать, что он будет этим расстроен, сэр», осмелился сказать Трикер.
«И я намерен назначить вас на эту базу, отправив вас туда, чтобы вы проследили за тем, чтобы все там шло нормально… скажем, на ближайшие несколько месяцев».
У Трикера отвисла челюсть; аналогичное выражение лица у обычного гражданина, проявившееся сейчас у него в слегка приоткрытых губах, подразумевало какой-нибудь детский лепет. «Сэр, у меня нет соответствующей научной квалификации для того, чтобы курировать этот проект», осторожно произнес он.
«Вы будете заниматься безопасностью», сказал Кипфер, впившись в него глазами, словно зелеными когтями. «У моего секретаря вы найдете весь набор необходимых документов, разрешений и билеты. Можете их забрать при отъезде отсюда».
«При отъезде», сказал Трикер. Он почувствовал, будто кровь у него стынет в жилах.
«Да. У вас два дня на урегулирование всех нерешенных вопросов, которые, возможно, у вас имеются».
Босс не давал ему никакого выхода, никакой возможности возразить, ни малейшего представления о том, как долго продлится это назначение в абсолютно глухом и бесперспективном месте, эта ссылка в секретную американскую «Сибирь». Это было наказание ему. Он чувствовал, что так и произойдет. Невозможно вот так взять и абсолютно провалить все задание, потеряв единственный остававшийся у них артефакт, и никак за это не ответить. Ведь в конце концов никто даже не знал, что произошло с предшественником Трикера. Он глубоко вздохнул.
«Этого времени мне вполне хватит», сказал он. Если там наверху были непреклонны в своей решимости его наказать, то и он также может вынести это наказание с определенным достоинством.
«У вас есть еще что-нибудь, что вы хотели бы мне сказать?», спросил Кипфер.
«Нет, сэр. Думаю, мы обсудили всё».
Крейг переключил свое внимание на другую папочку из своего лотка для входящих бумаг. «Тогда, мне кажется, я могу вас отпустить», сказал он, подняв на него глаза. «Счастливого пути».
Уголок рта у Трикера приподнялся в псевдоулыбке.
«Спасибо, сэр», сказал он, поднимаясь. «Пришлю вам открытку».
Кипфер посмотрел на него снизу, мертвым взглядом. «Отправляйте лучше отчеты».
Трикер подавил вздох. «Да, сэр».
После того, как дверь закрылась, Кипфер положил перед собой отчет, который он по сути еще не читал. Он откинулся назад, задумчиво нахмурившись. Отправлять Трикера в такую глушь, чтобы он просто торчал там, ожидая у моря погоды, было пустой тратой кадрового потенциала.
К несчастью, на фиаско с Кибердайном необходимо было чем-то ответить. Крейг сел и открыл отложенную папку. Он отзовет своего агента обратно примерно через полгода. Такой срок будет вполне достаточен для того, чтобы Трикер пришел в отчаяние оттого, что его никогда оттуда не вытащат.
Может, стоит продержать его там месяцев восемь. Это будет зависеть от того, как там пойдут дела. Он решил, что это как раз соответствовало тому, чего он был бы лишен, лишен того, чем он дорожил. В конце концов, эта катастрофа произошла тогда, когда проект курировал именно Трикер.
«Ладно, хватит рефлексировать». Кипфер занялся другой папочкой.
ГОСПИТАЛЬ БАЗЫ ФОРТ-ЛОРЕЛ,
КАЛИФОРНИЯ
Джордан Дайсон передвинул раненой ногой, приняв несколько более удобную позу, что не сильно улучшило положение. «Вот уж точно чувствуешь, когда действие лекарств заканчивается», подумал он.
В него стреляла Сара Коннор, вот же злая ирония судьбы! Она ведь также стреляла в его старшего брата Майлза. Отличие заключалось лишь в том, что она стреляла в Майлза до того, как тот убедился в реальности Терминаторов, а в него – после того, как он обнаружил, что они абсолютно реальны.
Но каким-то странным образом, несмотря на ранение, потерю работы и все те ужасы, свидетелем которых он стал, Дайсон ощущал какое-то спокойствие и умиротворение. Теперь он знал, как погиб его брат, он погиб, пытаясь уничтожить плоды собственного же труда, чтобы не допустить появление Скайнета и Терминаторов, и он был горд за него. Теперь он мог упокоить с миром Майлза, оставшегося в его сердце и в его мыслях навсегда, и двигаться дальше.
Его давняя прошлая ненависть к Саре Коннор стал угасать после того, как он впервые столкнулся с Терминатором; и теперь, памятуя о своем брате, он чувствовал растущее дружелюбие к ней и огромное уважение.
Джордан поднял глаза на открывшуюся дверь и увидел вошедшего Трикера.
«Это будет ваш последний допрос», сказал Трикер. Агент сунул руки в карманы и посмотрел сверху вниз на бывшего агента ФБР. «Похоже, вы нравитесь Коннор», заметил он.
«Коннор еще слаба и полностью еще в себя не пришла», ответил Дайсон. «Придется подождать, посмотрим, как она будет чувствовать себя на самом деле». Он положил книгу, которую читал. «Что вы хотите узнать?»
Трикер долго смотрел на Джордана, прежде чем ответить. Частично он в это время думал о своем новом назначении. Однако он вскоре вернулся к текущему делу с самодисциплиной, вымуштрованной годами оперативной службы. Дайсон смотрел на него в ответ с кротким выражением лица, которое он, вероятно, был способен сохранять весьма долгое время.
Что ему хотелось знать? Ему хотелось бы знать, почему Дайсон бывает в палате Коннор каждый день, поддерживает и воодушевляет ее, подносит ей воду, после того, как последние почти семь лет он за ней охотился, считая, что Конноры убили его брата во время первого нападения на Кибердайн. И что случилось с ее сыном, и сильно ли ей этот пацан помогал взорвать Кибердайн во второй раз? И как, черт возьми, Коннор получила эту рану? Огнестрельные ранения были достаточно стандартны, но рана в центре туловища выглядела так, сказали ему врачи, будто кто-то нанес ей ее рукой.
Но он не рассчитывал, что сможет выяснить то, что ему хотелось знать. Дайсон был явно нерасположенным к нему свидетелем, а у Трикера имелись и другие дела. Ах, ну да. В такой работе, как у него, приходится обладать высокой выносливостью к фрустрации.
После паузы он склонился вперед, опираясь одной рукой на спинку стула Джордана. «Хочу узнать, почему вы вдруг оказались на ее стороне», сказал он доверительно.
Какое-то время он внимательно смотрел Дайсону в глаза, затем сжал губы и выпрямился.
«Но я сомневаюсь, что когда-нибудь это узнаю». Трикер бросил на него оценивающий взгляд. «Берегитесь, Дайсон», сказал он и вышел из палаты.
Джордан некоторое время еще смотрел на дверь, а затем откинул голову на спинку стула. «Ты тоже», подумал он.
САНТА-МОНИКА, КАЛИФОРНИЯ
Курт Вимейстер* смотрел в огромные, от пола до потолка окна своего роскошного дома, не видя за ними ни гор, ни прибоя, ни окружавших их багровых облаков заката.
- - - - - - - - - - - - - - -
* Здесь сохранен прежний вариант его фамилии – Вимейстер, хотя, строго говоря, его фамилия Viemeister по-немецки произносится Фимайстер.
- - - - - - - - - - - - - - -
Он со всей силы сжал свой огромный кулак. Какое право имеет эта правительственная марионетка…?
Курт с трудом остановил сам себя. Власть дала Трикеру такое право. У правительства хранились резервные копии данных по его проекту — его проекту — копии, которые ему самому, их создателю, запрещено было держать у себя! И теперь они лишь вынут их для него, если он согласился работать над проектом, причем в таком месте, которое выберут они, да еще при условии новых своих безумных ограничений. Это его бесило!
Он развернулся и пошел в свой тренажерный зал. Он разделся до трусов, надел пояс и приступил к своему «Наутилусу» (тренажеру).
Его проект — его! Курт сбросил вес на два-пятьдесят и снова поднял груз. Хрипло вздохнув, он поднял тренажер, затем медленно опустил его вниз, затем опять… Он почувствовал себя несколько спокойнее, когда приложенные усилия стали изгонять из его крови токсины возбуждения от ощущения угрозы.
Он понадобился правительству для завершения проекта, и они должны были это знать.
Будучи необходимой составляющей, он получал кое-какие рычаги влияния. К сожалению, с учетом текущего территориального местоположения проекта, с того момента, как он примет на себя такие обязательства, они вновь всё возьмут под свой контроль. Даже жестче, чем раньше. Вот так.
Он сел и вытер лицо полотенцем. Кого он обманывает? После того, как он окажется на их секретной базе, они станут безнаказанно игнорировать все его требования, и он это понимал. Курт лег спиной на скамейку и глубоко вздохнул. Его потребность завершить свой труд была схожа с наркотической зависимостью, и осознавать то, что он не сможет доделать работу, пока они ему это не позволят, было мучительно.
Нет. На этот раз эти невежественные слабаки сунут его именно туда, где они и хотят его видеть, и никакого иного выбора, кроме как дать им то, чего они хотят, у него не оставалось. Очень хорошо, он примет условия их игры. Хотя он, конечно, заставит их дорого заплатить за свое поражение.