К ее изумлению девушка, казалось, восприняла это как сигнал к тому, что и она тоже может начать есть, и тоже выбрала себя один. «Ну, полагаю, она права. В конце концов, не я санкционировала ее приезд сюда».

«Нигде не останавливаясь?», спросила Сара, подняв брови. «На всем пути от Бразилии?»

«Да».

«Ехать оттуда порядочно», заметила Сара.

«Особенно, если ты заблудился», согласилась Венди, осторожно откусывая хлеб домашней выпечки.

«Тебе приходилось спрашивать дорогу?», как бы небрежно спросила Сара. Венди подняла на нее глаза, с заметным раздражением, мелькнувшим у нее на лице. «Нет», осторожно ответила она. «Я вычисляла дорогу сама». Она положила бутерброд, а затем посмотрела на Сару прямо в лицо. «И я никогда не стала бы делать ничего, что могло бы причинить хоть малейший риск Джону».

Две женщины посмотрели друг другу в глаза, и Сара почувствовала в груди какое-то тоскливое чувство. «Без сомнения, так чувствует себя каждая мать, когда у ее сына появляется первая серьезная подруга». И, если уж на то пошло, Венди, добравшаяся сюда, казалась совершенно серьезной. «Интересно, как отнесется к ней Джон? Он будет в востороге, увидев ее, или же он отреагирует на нее так, будто она преследующая его фанатка».

Эта мысль вызвала еще одну волну неуверенности, пронзившую ее насквозь. В конце концов, только со слов Венди она знала, что ее подставили и обвинили ложно. «А мне о ней что-нибудь известно? Нееет». Джон едва упоминал ее по имени. Она задумчиво покачала ногой. Он мог стесняться поделиться об этом с мамой, или он может быть точно так же удивлен и встревожен, как и она, узнав, что у него есть девушка.

«А ведь… было время, когда и я тоже была студенткой и подрабатывала. А потом весь мой мир рухнул и полетел в тартарары».

Ну, она это выяснит, когда он вернется домой. А пока…

«Ты выглядишь уставшей и измученной», сказала она. Венди посмотрела на нее. «Почему бы нам не захватить это с собой», – она ??встала, чуть поморщившись от заживающей раны, и подняла поднос – «наверх. Покажу тебе твою комнату на сегодня. В ней есть ванная, так что ты там сможешь уединиться. Когда закончишь, просто оставь поднос за дверью».

Венди встала, все еще немного пошатываясь. «Спасибо».

Сара посмотрела на нее. Девчонка едва держалась на ногах. «Знаю, каково это».

Она часто чувствовала так себя в конце тяжелого пути. «Посмотрим», подумала она и повернулась, показывая дорогу наверх по лестнице.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА

Венди никак не могла уснуть. Она, разве что, немного задремала, но по большей части она просто лежала неподвижно, уставшая, и потому не способная двигаться, но в то же время она настолько проснулась, что не могла по-настоящему отдохнуть. Ей казалось, что ее скованное тело все еще движется. Это очень отвлекало.

Она слышала, как некоторое время по лестнице ходили какие-то люди, и иногда голоса, говорившие по-испански. Но теперь все стихло, когда опустился вечер.

«Интересно, который час». Не так уж и поздно, подумала она, может быть, часов девять. Но для фермеров это, наверное, почти уже как полночь. Им же нужно вставать с восходом солнца, верно? Она внимательно прислушалась и не услышала ни единого человеческого голоса, хотя ночь была полна звуками насекомых. Различных насекомых, из числа тех, о которых она знала. Воздух же тоже казался другим, каким-то пыльным и пряно-ароматным, похожим немного на печь, когда в ней варятся горшочки.

Где-то вдалеке она услышала звук автомобиля и улыбнулась про себя; она не осознала, что упустила шум транспорта. Она стала следить за движением этой машины на слух, и вдруг сердце ее забилось чаще, когда автомобиль стал явно сюда приближаться. «Должно быть, это Джон!»

Венди захотелось вскочить с постели и сбежать вниз по лестнице, чтобы встретить его у дверей. И действительно, она вознамерилась было так поступить, однако не смогла собраться с силами и сделать это, и поэтому она осталась лежать на кровати, пытаясь заставить себя встать, но она была настолько парализована усталостью, изнеможением и неуверенностью, что не смогла толком напрячь мышцы.

Машина проехала мимо, и сердце ее упало. Пожалуй, она ошиблась; это был кто-то другой, кто-то другой возвращался к себе домой. Венди вздохнула, расстроившись и не находя себе места. «Мне не следовало сюда приезжать», подумала она. Ее вдруг поразила мысль, как это у нее хватило смелости это сделать. У Джона не было по отношению к ней никаких обязательств. Как она посмела претендовать на его любовь? О чем это, прости Господи, она думала?

Она закрыла лицо руками и застонала вслух. «Утром я уеду отсюда», подумала она. До или после того, как она увидится с Джоном? Она словно разрывалась на части: с одной стороны, ей очень хотелось с ним встретиться, услышать его голос и подержать его за руки. А с другой, она словно сжалась от смущения и неловкости, боясь увидеться с ним, страшась, что он ее отвергнет. Венди вздохнула и положила руки по сторонам.

«Что сделано, то сделано. Нужно выдержать это, возможно, поплатиться, но пройти через это и двигаться дальше». Конечно, Сара Коннор будет очень рада, чтобы она двинула отсюда куда-нибудь подальше; сомнений в этом не было.

Она чуть приподняла голову и напрягла слух. Не металл ли это? Звук какой-то закрывающейся отдаленной двери? Возможно, это мать Джона, наконец, поднималась наверх.

Если только предположить, что ее комната где-то наверху.

«Может быть, она поднимается сюда, чтобы задушить меня подушкой, чтобы дополнить список своих преступлений». В некотором смысле Венди подумалось, что это может упростить всю ситуацию. А ведь глядя на Сару, ей определенно показалось, что на долю секунды той хотелось ее убить. «Не то, чтобы я была намерена дать ей это сделать».

Венди села и спустила ноги с кровати, удивившись тому, насколько лучше она себя вдруг почувствовала. Головокружение полностью прошло, хотя руками и ногами она все еще двигала с трудом. Она встала, и старенькая ночная рубашка, которую Эльза, племянница смотрительницы, ей одолжила, мягко упала до середины ее икр. Подбежав на цыпочках к двери, она осторожно отвернула замок-защелку, чуть приоткрыв дверь.

Она услышала низкий мужской голос и звуки шагов в ботинках по лестнице внизу.

А затем сердце у нее ёкнуло; это был голос Джона, сопровождавшийся его же смехом. Из кабинета выскочила Сара и зашикала на них. За этим последовала напряженная тишина. Через некоторое время Венди услышала крадущиеся шаги на лестнице; она закрыла дверь и поспешила обратно в постель, легла и заставила себя дышать ровно и медленно, чтобы это было слышно.

Она поймала себя на том, что засыпает, несмотря на все свое волнение, и подумала: «Нужно было попытаться это сделать раньше». Венди медленно досчитала до ста, перед тем как осмелилась открыть глаза щелочками, попытавшись рассмотреть, не было ли кого-нибудь у двери. К сожалению, дверь была совсем в другой стороне, и ей не было ее видно. «Надо взять себе на заметку: в следующий раз думать о занимаемой позиции». Спустя несколько напряженных секунд она решилась рискнуть и повернула голову.

Там никого не было. Сердцебиение у нее замедлилось, но отнюдь не нормализовалось.

Венди медленно села и снова на цыпочках пересекла комнату. Она открыла дверь, затаив дыхание, почти уверенная в том, что увидит смотрящие на себя недовольные глаза Сары. Тем не менее, там никого не оказалось. Венди медленно и с облегчением выдохнула.

Проскользнув в дверь, она прокралась на верхнюю ступеньку. Оттуда ей теперь были слышны голоса. Казалось, они исходили из кабинета, где ее встретила Сара, но они глушились тяжелой дверью комнаты. Венди тихонько спустилась по лестнице и направилась к кабинету. В коридоре было темно, и ей приходилось пробираться мимо еле видимых препятствий, и не всегда успешно. Несмотря на боль, она поблагодарила Бога за то, что избитые ботинками ее пальцы не издали ни звука, ударяясь о мебель из красного дерева.

Добравшись до своей цели, она обнаружила, что ей мешает толщина этой мощной изысканно отделанной двери. Она не могла разобрать ни слова, но, судя по голосу Джона, тон его не казался радостным. Венди выпрямилась, закусив нижнюю губу, затем сделала глубокий вдох и двинулась по коридору в комнату рядом с этим кабинетом. Дверь в эту комнату была открыта, и там также имелись французские двери, открывавшиеся в огороженный сад.

Она попробовала дернуть за ручку и обнаружила, что двери заперты, но, ощупав замок, она обнаружила в нем ключ.

Зажмурив глаза и стиснув зубы, она с величайшей осторожностью повернула ключ, медленно-медленно отворачивая защелку. Наконец, не издав щелчка, дверь открылась. Венди встряхнула руками и несколько секунд просто простояла там, дав возможность своему бешено колотившемуся сердцу чуть успокоиться.

«Судя по тому, как мне до сих пор в судьбе везло», подумала она, «эти петли сейчас взвоют, как банши [привидение плакальщицы, предвещающей смерть].

Она повернула ручку и открыла дверь; ручка опустилась бесшумно, и ее обласкал прохладный ночной воздух, покалывая кожу ее обнаженных рук. Выглянув наружу, она увидела, что двери в кабинет все еще были открыты, и наконец она услышала, о чем они говорили.

«Она не шпионка, мам». Голос Джона звучал устало, словно он повторял уже это снова и снова.

«Откуда ты знаешь?», бросилась на него Сара. «И как она узнала, где тебя найти?»

Дитер сидел за своим столом и мрачно наблюдал за тем, как спорят между собой мать и сын. Джон сидел в одном из гостевых кресел, а Сара расхаживала по комнате, как тигр в клетке.

«Она выяснила, где я нахожусь, через несколько минут после того, как я впервые с ней связался», признался Джон. Затем он склонил вниз голову, глядя на мать из-под бровей, ожидая вспышки гнева.

Ее не последовало. Сара остановилась и остолбенело уставилась на него. «А остальные эти твои юные друзья из Массачусетса тоже знают, где мы находимся?», спокойно спросила она.

«Нет, мам. Только Венди, и я попросил ее этого не говорить, и поэтому я знаю, что она этого не делала».

«Ты знаешь, что она не разведчица, и знаешь, что она никогда никому не расскажет, где мы находимся. Как же тогда они узнали, что нужно отправить ее в Бразилию?»

«Я сказал Сногу, что если он когда-нибудь окажется в чрезвычайной ситуации, и ему понадобится связаться со мной, пусть встречает меня в Сан-Паулу». Он посмотрел матери в глаза, хотя ее пристальный взгляд заставил его отвернуться. «Это один из крупнейших городов в Южной Америке», пояснил он, «и он далеко отсюда. Что делает его идеальным местом для такого рода встреч».

«Вот только эта твоя юная подружка не стала ждать тебя в Сан-Паулу, а приехала прямиком сюда!» Сара сложила руки на груди и глубоко вздохнула.

«И не похоже, что она обвиняется в убийстве какого-то никому не известного бомжа. Рон Лабейн был знаменитостью».

«Она не убивала его, мама».

«Откуда ты в этом уверен?», спросила Сара, снова начав расхаживать по комнате. «И хорошо ли ты вообще-то ее знаешь?»

«Ну хватит», сказал Джон, встав у нее на пути. «Она не убийца». Он опустил голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. «Думаешь, я не узнаю убийцу, когда посмотрю ему прямо в глаза?»

«Это тебе не точная наука», отрезала Сара. «Нельзя показать на кого-то и сказать: «Вот он убийца», или взглянуть на другого и сказать: «А вот это человек, который не сможет никого убить, спасая свою жизнь». Если ты думаешь, что сможешь, ты обманываешь сам себя». Они простояли, смотря друг другу в лицо, довольно долгое время. «Почему ты думаешь, что она не могла его убить?»

«Во-первых, потому что она на него чуть ли не молилась, весь свет клином у нее на нем сошелся. Во-вторых, потому, что у нее не было причин его убивать. В-третьих, потому что в ее прошлом нет ничего такого, что могло бы сделать ее убийцей».

«Ты не знаешь, были ли у нее на то причины», возразила Сара. «Ты даже не говорил с ней».

«Окей, если у нее были на то причины, то это была самооборона», закричал Джон. Он ударил себя в грудь. «Я знаю ее! Я доверяю ей; и этого тебе должно быть достаточно».

Они оба стояли, яростно глядя друг на друга и тяжело дыша.

«Вот что действительно важно», спокойно сказал Дитер, «так это следили за ней или нет».

«Никаких признаков этого нет». Сара отвернулась от сына и подошла к столу. «Она говорит, что ехала прямо из Сан-Паулу и лишь три раза останавливалась, чтобы заправиться. Она сказала, что ни у кого не спрашивала, куда и как ей ехать, и что она все время проверяла, нет ли за ней хвоста. Чему я могу поверить, потому что она была явно напугана и дрожала, как трусливый кролик».

«Конечно, напугана!», раздраженно огрызнулся Джон. «А ты бы разве не испугалась?»

Сара развернулась на каблуках, чтобы посмотреть ему в лицо, и уже открыла рот, чтобы ответить ему.

«Нет», сказал Дитер.

Они оба посмотрели на него, разинув рты.

«Нет смысла продолжать этот спор. Вы оба совершенно отвлеклись и утратили суть». Он наклонил назад свое кресло, которое как бы встало чуть на дыбы, и взял графин с виски и хрустальный стакан с невысокого картотечного шкафа. «По правде говоря, мы ничего не узнаем, пока не поговорим с самой девушкой».

«Я разговаривала с ней», огрызнулась Сара, показав на себя.

Дитер налил себе стопку солодового виски и поставил графин на место. Он немного поболтал ликер в стакане, а затем выпил его глотком, закрыв глаза от удовольствия. «Я с нетерпением весь день ждал, когда можно будет это выпить», сказал он. Затем он поставил стакан на стол и подтянул свое кресло вперед. «Если ты встретила ее с таким огнем в глазах, Сара, то я сомневаюсь, что ты получила от нее много информации».

«Спасибо большое», сказала она, явно неприятно пораженная его замечанием. «Но я вытащила из нее достаточно, чтобы понять, что она для нас обуза. Нам нужно от нее избавиться».

«Что?» На лице у Джона застыло такое выражение, словно он не поверил своим ушам. Он сделал шаг к матери.