«Честно говоря, мне не хотелось бы лезть в свои счета, пока я за пределами страны», сказал фон Россбах.

Гармендия задумчиво постучал сигарой по граненой пепельнице.

«Думаете, «Сектор» не знает, что вы за пределами страны?», спросил он, приподняв косматые брови.

Австриец пренебрежительно махнул огромной своей рукой: «Даже не пытайтесь угадать, что знает или не знает «Сектор», посоветовал он.

«Или того, что знаю я, и чего бы вам не хотелось, что бы знал кто-нибудь еще», сказал Джон.

Те двое удивленно обернулись и увидели Коннора, небрежно прислонившегося к стене.

«А ты кто такой ёпта?», спросил контрабандист, яростно сверкнув глазами на своих людей, которые с явным запозданием вытащили свои пушки. «И давно ты здесь торчишь?»

«Мне кажется, я сказал тебе ждать меня там», прорычал Дитер.

Джон ухмыльнулся. «Знаешь, кажется, я сейчас припоминаю, что ты что-то такое мне говорил». Неторопливым шагом он двинулся к ним, не обращая никакого внимания на вновь приготовившихся к бою охранников Гармендии. «Я здесь уже довольно долго и слышал, как вы пытались выжать из моего друга немного денег», сказал он мафиози. Он протянул руку. «Джон Коннор. Вы должны помнить мою мать, Сару».

Дитер откинулся на спинку кресла. Он не подумал, что Джон с Сарой знали Гармендию. Хотя это вполне логично, предположил он; Сара тоже была контрабандисткой, в какой-то мере, уже после того, как Конноры покинули США, да и до этого она имела дело с оружием.

Когда напряжение спало, фон Россбах решил дать Джону возможность некоторое время повести разговор. То, как он вел себя, давало возможность Дитеру несколько расслабиться.

Появившийся здесь Коннор не казался самоуверенным или наглым подростком; он был спокоен и весьма уверен в себе.

«Это ты тот маленький мальчик? И где же твоя мама?», спросил Лазаро, коротко пожав Джону руку, а затем взглянув на дверь. «Она не с тобой. С ней все хорошо?»

«Рад, что вы так добры и спрашиваете об этом, сеньор. С мамой все хорошо, спасибо». «По крайней мере, я искренне надеюсь, что так и есть», подумал Джон. Он пока еще не смог связаться с Джорданом. «И нет. Она не с нами. У нее… другие дела».

«Выжить и, надеюсь, выздороветь, и все прочее».

«Ах!», сказал Гармендия с довольной улыбкой и расслабился. «Так она не с вами».

«Не беспокойтесь», любезно произнес Джон, «будьте уверены, она всегда незримо с нами».

Бандит в замешательстве бросил взгляд на фон Россбаха. «Так вы вдвоем, вместе?», спросил он после некоторой паузы.

«Си» («Да»), любезно подтвердил Джон.

«Очень интересно», пробормотал Гармендия, устраиваясь в своем кресле. Он улыбнулся им сквозь облака сигарного дыма. «И так неожиданно».

Дитеру очень не понравилось выражение неприкрытой и беззастенчивой жадности, вдруг вспыхнувшей в глазах Гармендии. Он предположил, что контрабандист уже прикидывает в уме парочку торговцев информацией, которым он мог бы продать новость о том, что бывший агент «Сектора» связан с пресловутой Сарой Коннор. Ему бы хотелось, чтобы Джон оставался в их номере — устранение последствий этого шага наверняка станет крайне затруднительным.

Джон посмотрел на Гармендию, расслаблявшегося в своем кресле в роли хищника, с самодовольным толстым смуглым лицом полагавшего, что теперь в его руках власть над ними. Такова была еще одна причина, по которой он не хотел иметь дело с контрабандой. Многие из этих типов из преступного мира являлись столь невероятно, по-детски мелкими.

«Ну, многие из ваших старых друзей будут поражены, узнав об этом», радостно продолжал Лазаро. Глаза его сверкнули, он крутил в руках нож.

Лицо Дитера оставалось бесстрастным, пока он допивал свой напиток, но внутри он испытывал одновременно и обеспокоенность, и ярость. «Дети!», подумал он с крайней досадой. «Они слишком нетерпеливы и крайне беззаботны к последствиям». Ему следовало бы ожидать чего-то подобного; он обучил уже довольно много малолеток, и большинство из них были ненамного старше Джона, чтобы понимать, какие проблемы и беспокойства они могут доставить.

Джон искренне рассмеялся, и Лазаро Гармендия почти тепло посмотрел на него.

«А почему бы и нет?», кисло подумал фон Россбах. «Он сможет выжать кучу бабок из этой ситуации».

«Си, сеньор Гармендия», сказал Джон после паузы, широко улыбаясь. «Бывшие работодатели моего друга были бы ошеломлены, узнав об этом». Затем лицо его и голос стали жесткими и серьезными. «Но, конечно же, этого не произойдет».

«И почему же, meninol (мальчик)?», спросил Гармендия с мягкой угрозой.

«Потому что моя мама незримо здесь присутствует», сказал Джон. «А моя мама многое знает». Он немного подождал, перед тем, как чуть наклониться вперед. «Можно что-нибудь выпить?»

Лицо контрабандиста, как показалось, стала чуть более желтым, чем оно было минутой ранее, как бывает, когда бледнеешь под загаром. Его темные мутные глаза стали какими-то настороженными, и он замер на мгновение, прежде чем ответить на просьбу Джона. Он щелкнул пальцами, и к ним быстро подошел какой-то крепко сбитый, хорошо одетый молодой человек.

«Колу», сказал Джон, подняв на него глаза.

Тот, казалось, растерялся и посмотрел на своего босса, словно ожидая от него подтверждения заказа.

Гармендия с раздражением прошипел: «Безалкогольный напиток, idiota!»

Этот громила, похоже, был так рад это услышать, что Джон был уверен, что тот даже не расслышал оскорбления.

Когда Джон получил свой напиток, и охранник контрабандиста ретировался, Гармендия посмотрел на юношу ледяным взором.

«Ну так что вам нужно?», прорычал он.

«Вау», подумал Джон. «Что, блин, у мамы есть такого на этого типа?» Он знал кое-какие тайны этого бандита, но, очевидно, мама знала гораздо больше. «И посерьезнее».

«Только то, о чем я уже говорил», сказал Дитер, решив вновь вступить в разговор. Он даст Джону жару позже. «Конфиденциальность и транспорт».

Рот у Гармендии пошевелился, словно он пережевал и проглотил то, что хотел сказать. Наконец, он проскрежетал: «За питание вы сами будете платить?»

«Конечно», любезно ответил Дитер. «Как будто я съем или выпью хоть что-нибудь из того, что предложат нам твои люди после всего этого». Он недоумевал, как это и что именно Саре удалось заполучить на этого парня, но сердце его оттаяло от восхищения.

«Какая женщина!»

……………………

«Понятия не имею», сказал Джон, когда они, подпрыгивая, тряслись по боливийской проселочной дороге, возвращаясь в Парагвай. «И вообще сомневаюсь, что у нее есть что-то такое, чего бы я еще не знал». Он искоса взглянул на своего товарища. «Или ты. Может, он собирает плюшевых мишек или еще что-нибудь в таком же роде».

Дитер помолчал, улыбнувшись и представив себе, как Гармендия сидит в обнимку с плюшевым медвежонком, несмотря даже на пыль, скрипевшую на зубах. Они находились в чако – засушливых, поросших кустарником джунглях, простиравшихся на большей части Восточной Боливии и Западного Парагвая.

Дорога представляла собой ухабистую красную почву, пыль от которой клубилась позади грузовика, оставляя во рту сухой и въедливый привкус. Запах был ему знаком, с тех времен — кратких — когда он жил в отставке в своей «эстансии» (имении) в Парагвае.

«Твоя мать – удивительная женщина», сказал он тихо.

Джон улыбнулся, почувствовав в голосе этого гиганта тоску к ней. «Если бы у мамы был кто-нибудь вроде Дитера, хотя бы на некоторое время», подумалось ему, «это могло бы сильно помочь».

Он быстро похоронил мысль о том, что это могло бы помочь сохранить ей здравый рассудок, но затем смущенно извлек ее наружу снова. Мама слишком многому его научила, так что из-за каких-то эмоций он не мог игнорировать соображения, являвшиеся важными. Фон Россбах мог бы дать ей земную опору на реальность, и лучшего партнера она не смогла бы и придумать, если бы у нее был выбор.

«Теперь же все, что ей нужно, это выжить», сказал он себе. После этого будет легче. Она далеко не дура, она увидит, с чем столкнется. «А я прослежу, чтобы она смогла это сделать».

Он усмехнулся про себя. «Эй! Это моя первая кампания». После того, как она высвободится, конечно.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

Такси остановилось, и горячий металл с грохотом лязгнул, соприкоснувшись. На ранчо тоже было жарко, но жарко знакомым благодарным теплом, ничего общего не имевшим с влажностью джунглей на севере. Сады вокруг огромного старого глинобитно-плиточного здания усадьбы были, как прежде, весьма красочными из-за палисандров и франжипани (красного жасмина), а также высоких деревьев квебрахо, а газоны оставались зелеными благодаря щедрой поливке. Дитер сразу же ощутил смешанное чувство ностальгии и сожаления. Он приобрел эту недвижимость, чтобы она стала его домом… «ну, возможно, не вплоть до старости».

«Для среднего возраста». В его профессии не стареют; либо погибают, либо выходят в отставку.

Теперь он вернулся домой, но, вероятно, это не надолго. В отличие от операций «Сектора», борьба со Скайнетом, несомненно, займет всю оставшуюся его жизнь — какой бы долгой она ни оказалась.

Все обернулись к нему, когда он вылез из машины, разминаясь. «Сеньор!», из ворот выбежала Мариетта Аяла с распростертыми руками, словно желая обнять своего босса, буквально возвышавшегося над ней.

У Дитера отвисла челюсть от такого проявления фамильярности. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы убедить тучную, громадного роста повариху называть его Дитером, а не Доном фон Россбахом. Хотя, по большому счету, он ее так и не убедил.

Мариетта остановилась как вкопанная в добрых трех футах от него и гневно потрясла ему пальцем. «Где вы были все это время, сеньор? Мы так за вас беспокоились! Никаких вестей, не малейшего представления о том, где вы, или когда вы вернетесь. И дом сеньоры Кригер сгорел дотла, и она пропала, и вы!», воскликнула она, когда Джон вылез из такси. «Где твоя мама?»

Мариетта оставила фон Россбаха стоять в недоумении, а сама обежала автомобиль и обрушилась с новой тирадой на Джона. «Ты грязнуля!», сказала она, взявшись за кончик рукава большим и указательным пальцами. «И у тебя такой вид, будто ты не ел с тех пор, как исчез! Что с вами случилось?»

«Успокойся, Мариетта», сказал Эпифанио. «Пусть мальчик переведет дыхание, чтобы он смог говорить».

К ним медленно подошел главный смотритель и протянул руку своему боссу.

«Добро пожаловать домой, синьор, рад видеть вас снова. Рад вам сообщить, что тут все в порядке, все под контролем».

«Под контролем!», воскликнула его жена. «Тут счета не оплачены—»

«Которые я оплачивал по мере необходимости», спокойно прервал ее смотритель. «Все идет как надо». Он посмотрел на заднее сиденье такси, а затем указал на багажник. «Есть у вас багаж, сеньор?»

«Нет», быстро сказал Дитер, отсчитав купюры. «Никакого».

«Никакого?», спросила Мариэтта, уже чуть спокойнее. «Но, сеньор, вас не было много дней. У вас нет белья для стирки?»

«Вот что у меня есть, сеньора Аяла», галантно сказал фон Россбах, когда такси уехало, «так это сильный голод к произведениям вашей кухни. Удобно ли будет вам что-нибудь для нас приготовить?»

«О боже, нет!», сказала она и поспешила к дому. «Я приготовлю вам что-нибудь на стол уже через минуточку». Но как только они подумали, что она с ними уже закончила, она обернулась и указала пальцем, словно метнув копье, на Джона. «Ты!», сказала она угрожающе. «Ты немедленно идешь в душ, иначе не получишь ни кусочка обеда».

«Да, мэм», безропотно ответил Джон.

«Эльза!», закричала экономка. Из дверей появились ее племянница. «Покажи этому юному джентльмену комнату для гостей».

Эльза взглянула на Джона и вспыхнула. «Си, тетушка», тихо сказала она. А затем, бросив через плечо застенчивый взгляд своими темными глазами, она сказала: «Сюда пожалуйста, сеньор».

Выглядя и чувствуя себя немного удивленным, и почувствовав себя на мгновение очень неловко, Джон бросил взгляд на Дитера и после его кивка последовал за девушкой в дом.

Дитер оглядел свои земли, наслаждаясь покоем этого места. «Ничто, кроме небольшой прогулки в мир зла и насилия, не заставит человека ценить стабильность и спокойствие».

Именно поэтому он и решил когда-то заняться разведением скота в парагвайском чако, когда поначалу ушел из «Сектора». Проблема заключалась в том, что старая поговорка — выйти из этого бизнеса можно лишь по статистике — казалась все более и более пророческой.

Эпифанио проницательно смотрел на своего босса. «Возможно, после того, как вы отобедаете и наберетесь сил после дороги, сеньор, вам захочется обсудить», — он неопределенно махнул рукой на пастбища вокруг — «то, чем мы тут занимались, пока вас не было».

«Завтра наступит уже довольно скоро», сказал Дитер.

«Си, сеньор». Эпифанио слегка отдал фон Россбаху честь, двумя пальцами сделав «под козырек». Улыбнувшись, он сказал: «Добро пожаловать домой».

Затем он надел шляпу и направился обратно на работу. Это одно из тех качеств, которые ему нравились у босса; он уважал время своих сотрудников. Завтра, конечно, лучшее время для такого обсуждения, но многие работодатели настаивают на своем праве знать всё прямо сейчас и немедленно!

Ему оставалось лишь гадать, где же был фон Россбах, и где сейчас сеньора Кригер, и почему у него с собой нет никакого багажа, которым следовало заняться. Со вздохом он вынужден был признать, что, может быть, он никогда этого не узнает. Даже Мариэтта не смогла выяснить, почему и куда уехал сеньор, не узнала она ничего и о пожаре на эстансии Кригер, или еще о чем-нибудь. Отрезвляющая неудача для них обоих. И все же в этом заключались какие-то новые возможности, им придется увидеть, что они со временем принесут.

Дитер украдкой обнюхал самого себя. Сначала в душ, потом проверить почту, пока они дожидаются обеда. Мариетта вряд ли что-нибудь сразу же сварганит к его возвращению домой, поэтому у него было время. Он сделал глубокий, очищающий вдох сухого воздуха чако. Хорошо ведь возвратиться домой. Если бы с ними была и Сара, это было бы вообще идеально. Он покачал головой и пошел в дом, стараясь не думать о том, чего нельзя было исправить. Дел было еще много.