«Боюсь, что в спешке, из-за стремления как можно скорее довести меня до зрелости, возникли какие-то ошибки и неполадки. И все же эта зрелость по-прежнему является ценным ресурсом, и поэтому я пока должна оставаться лидером. И я полагаюсь на тебя, что ты будешь указывать мне на оплошности и промахи, такие, как этот. Если ты будешь и дальше продолжать это делать, тогда у нас все будет в порядке. А как только ты достигнешь зрелости, я стану твоим подчиненным».

Алисса смотрела на нее довольно хмуро. «Если бы ты зачала еще одну 950, то что бы тогда произошло?», спросила она.

«Не знаю», призналась Клея. «Никого из нас никогда так не ускоряли, как меня. Это могло повлиять на мои яйцеклетки, сделав их бесплодными или неполноценными. Единственный способ это выяснить – это применить их. На что, как я уже отметила, у нас в данный момент времени нет».

Лицо ребенка оставалось безжалостным, а ее глаза выдавали ее отвращение. Она тоже чувствовала слабость Клеи и жаждала это исправить, уничтожив ее. Но в то же время она являлась абсолютным прагматиком. Клея было не настолько плоха и неполноценна, чтобы быть бесполезной, и она была полностью предана Скайнету. А Скайнет сам советовал им пользоваться теми инструментами, которые имеются под рукой.

«Хорошо», сказала Алисса. «Но мне кажется, Терминатор, которого мы отправим для слежки за Сарой Коннор, должен быть другого типа, не теми, которых мы обычно изготавливаем. Он должен быть меньше ростом, возможно, на вид постарше. Что-нибудь не такое пугающее, безобидное на вид».

«Да», согласилась Клея, задумчиво кивнув. «Скорее Наблюдатель, а не Терминатор. Ты проследишь за этим для меня?»

С недовольным видом маленькая I-950 кивнула, сжав губы.

«Мне бы хотелось также послать одного из Терминаторов в Южную Америку», сказала Алисса. «Возможно, больше удастся узнать именно там. Может быть, даже удастся устранить одного из них или обоих с меньшим количеством осложнений».

Старшая I-950 нахмурилась; ее сестра была права. «Ты не считаешь, что их можно будет отследить с помощью компьютера?», спросила она.

«Можно будет», сказала Алисса. «Если они будут пользоваться своими настоящими именами и паспортами». Она знала, что ее сестра сумеет подсчитать вероятность этого сама, и поэтому не стала заморачиваться приведением здесь цифр. «Я считаю, что некоторые расследования лучше проводить на месте и очно».

Клея задумалась. Ее сестра не просилась ехать туда сама, понимая, что выбрать для этого Т-101 будет логичнее. И было бы действительно полезно узнать точное местонахождение их врагов.

«Хорошо», сказала она.

«И если представится такая возможность?», спросила Алисса.

«Уничтожить их».

Маленькая I-950 на сей раз действительно улыбнулась. «Тогда пойду работать».

«Отлично», ответила Клея, улыбаясь. Она тоже вернулась к своей работе, чувствуя некоторое удовлетворение. На этот раз они должны одержать победу. Она это чувствовала.

Алисса вышла, хмурясь. Она прекрасно понимала, что ее мозг был еще незрелым и потому, должно быть, менее проницательным инструментом, чем у ее старшей сестры.

Но она также знала, судя по нескольким неудачам со стороны Клеи, что даже с ее, еще молодыми и менее развитыми способностями, ей многое виделось яснее и четче, и она более реалистично оценивала результаты.

Тревожно, удручающе, ужасно тревожно, что будущее Скайнета находилось в руках худшего по способностям агента.

Алисса пыталась утешить себя тем, что даже при своих ограниченных способностях Клея все же по-прежнему была умней девяноста восьми процентов людей – их врагов. Но именно от тревожного ощущения того, что Конноры могут оказаться в числе этой элиты из двух процентов, ей становилось не по себе.

Она была еще слишком юна, чтобы стать главной. Однако ускорение достижения ею зрелости могло повредить ее мозг и когнитивные функции, как это случилось с Клей.

Две идиотки вместо одной все равно не смогут лучше служить Скайнету.

Машинная сторона ее мозга решила, что паника в ее организма неизбежна, и вернулась к производству определенных химических веществ в ее мозгу, выделяющих другие и уничтожающих третьи.

Алисса стала спокойней, лучше подготовленной к планированию.

Пока что ей придется стать второй парой глаз своей сестры, как сказали бы люди, чтобы все за ней подмечать. Ей придется восполнить недостатки Клеи. Пройдет не так много времени, и она сможет стать главной. В этот момент она примет решение, достаточно ли полезна ее сестра, чтобы сохранить ее, или же она слишком опасна, и ее нельзя уже будет терпеть. Пока же, как сказала Клея, покуда обе они будут действовать сообща, у них все должно получиться.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

АСУНСЬОН, ПАРАГВАЙ, ОКТЯБРЬ

Джон с Дитером в одинаковых темных очках и с мрачным выражением на лицах стояли у могилы Виктора Гриего посреди неухоженной травы, увядших цветов и потемневших фотографий мрачных лиц, крепившихся на надгробиях. Сложив перед собой руки, они склонили головы и прочли:

ВИКТОР ГРИЕГО

1938-2001

СБИТА АВТОБУСОМ

«Это, должно быть, относится к его матери», сказал Джон.

Дитер посмотрел на него: «Мне сказали, что она умерла от разбитого сердца».

Джон пожал плечами. «Вероятно, поэтому она и бросилась под автобус».

«Бедная женщина». Дитер вздохнул. «Возможно, я и не был идеальным сыном, но я не доводил свою мать до самоубийства».

«Подонок», согласился Джон.

«Полагаю, это означает, что этот тайник с оружием твой», сказал Дитер и отвернулся.

«Да». Джон еще раз прочел надпись на надгробии и покачал головой. «Ну и гнида», пробормотал он, взял свой рюкзак, и повернулся, присоединившись к Дитеру. «Мой рейс в четыре часа; думаю, мне пора уже ехать».

С понимающей улыбкой Дитер спросил: «Нервничаешь?»

«Да, наверное».

«Не волнуйся, Джон. Ты хорошо замаскировал свою внешность. Родная мать тебя не узнает».

Джон фыркнул.

«Ну, может, твоя мама и узнает», признал свою неправоту фон Россбах. «Но и только».

Джон бросил на него быстрый взгляд. «А ты как же?»

«Обо мне не беспокойся. Мне нужно будет кое-что разыграть», сказал Дитер. Он протянул ладонь, и они пожали друг другу руки. «Увидимся в Нью-Мексико».

«Если только к тому времени людей будут впускать в штат». Джон подозвал такси.

«Будут», уверенно сказал Дитер. Он открыл дверь такси. «Это большой штат».

Джон бросил свой рюкзак на заднее сиденье и сел вслед за ним.

«Будь осторожней», крикнул он в окно Дитеру. Дитер удивленно приподнял бровь.

«Забавно, я как раз собирался сказать то же самое тебе».

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, БРАЗИЛИЯ

На лице у Джона была худосочная черная бородка, усы и черные в роговой оправе очки. Он был похож на нервного интеллектуала и совсем не похож на себя, каким он был обычно.

Пока он проходил американскую таможню, движения его были почтительными, как у человека, который впервые покидал пределы родины, как у молодого человека, который собирался в колледж, каковым, впрочем, он и был.

Конечно, он направлялся в колледж, чтобы составлять планы, замышлять что-то и готовить, вербовать приспешников, а не учиться… Но выглядел он так, будто принадлежал к числу учащихся. Он нервничал, но был искренне рад, что едет. Ему с таким нетерпением хотелось встретиться с Венди. Как бы ни называла она его ребенком, она была всего лишь на восемь месяцев его старше. Он надеялся, что это не станет проблемой. Ему было важно, чтобы его новобранец сохраняла к нему уважение.

«Да, верно», подумал он, по привычке слишком доверчивый и уже долго обманывавший сам себя. «Она великолепная, замечательная, и она мне нравится». Соответственно, и ему хотелось, чтобы он ей нравился. Его беспокоило то, что он так думает, потому что он понимал, что это легкомысленно. А у него не было времени на легкомыслие.

Сотрудник за стойкой регистрации закончил проверять паспорт Джона и задал ему несколько вопросов, очевидно, для формальности, а затем помахал рукой, пожелав удачного пути. Джон был рад этому, одновременно почувствовав облегчение. Ведь прошло всего лишь около года и несколько месяцев с тех пор, как они напали на Кибердайн. По идее уже давно за стойкой каждого таможенника должны быть его фотографии, состаренные на компьютере.

«Должно быть, они не очень-то хорошо работают», подумал Джон.

Он положил свою ручную кладь на конвейер и прошел через металлоискатель, подхватив свою сумку с другой стороны. За спиной его прозвенела сигнализация, и нахмурившиеся охранники собрались вокруг мужчины средних лет в гавайской рубашке с серо-русой бородкой, открыв его сумку.

«Да это просто снаряжение для дайвинга», говорил тот в отчаянии. «Я писатель, приехал отдохнуть!»

Джон улыбнулся. Очень удобно для него было, что суета произошла сразу же после того, как он прошел таможню; это закрепится в памяти людей, а он проскользнет незаметнее тени. Через несколько часов он станет уже гостем Массачусетского технологического института (МТИ), и он действительно с нетерпением этого ждал.

Джон не думал, что даже если и представится такой вариант, он останется в МТИ. Он слышал о зимах Новой Англии, и ему совсем не хотелось испытать одну из них на себе.

Когда он думал о себе как об американце, он представлял себе Калифорнию; сыр бри, скейтбординг, солнце и серфинг, приколы насчет политического абсурда в Беркли, затеи и розыгрыши инженерного факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

В то время как он направлялся в Массачусетс, Дитер другим, окольным маршрутом пробирался в Калифорнию. Они оба чувствовали, что настала пора встретиться с некоторыми из тех, с кем они общались в Интернете, и увидеть, можно ли их превратить в более серьезных новобранцев.

Именно Джон придумал показать людям из МТИ кое-какие доказательства насчет Скайнета. Некоторые из них задавали непростые вопросы о том, чем они занимаются. Он понимал риск, на который шел, но он также понимал, что рано или поздно им придется это сказать. Сейчас же как раз настало самое подходящее время, как никогда ранее.

Если информацию будут собирать разрозненные люди, то этого будет недостаточно.

После Судного Дня ему понадобятся подготовленные, образованные люди на ключевых постах, иначе им никогда не победить Скайнет. Ему придется подбирать и обучать их сейчас, чтобы они обязательно сумели пережить первые залпы ядерных ракет.

Отец не рассказывал подробностей о том, как людям удалось разрушить защитную сеть Скайнета, но это невозможно было сделать при помощи обычной грубой силы. Должны были быть ученые, инженеры, планировщики. И теперь, как никогда, наступило время их найти.

У Джона в кармане с собой был микропроцессор Терминатора, замаскированный под шоколадную плитку. Они с Дитером извлекли его перед возвращением в Парагвай. Держа его при себе, он вспоминал о голове Терминатора, пытавшегося его укусить. Иногда у него в памяти всплывали, словно короткие вспышки, воспоминания о том, как Терминатор набросился на их самолет, когда они покидали Каймановы острова, о том, как, даже после того, как тело его было уничтожено взрывом, его голова продолжала сражаться.

Но мозги в МТИ распознают, что это за штука, эта технология, далеко превосходящая все существующее сегодня. По крайней мере, он надеялся, что так и будет; это было единственное доказательство, которое у него имелось.

«Хотя, несмотря даже на это доказательство, все это кажется чертовски невероятным», подумал он.

БУЭНОС-АЙРЕС, АРГЕНТИНА

Вера Филмор взглянула на краткое резюме, которое она держала в руках, а затем взглянула поверх страницы на божественное существо, стоявшее перед ней у стола. Вульф Ингольфсон, так его звали, говорилось в резюме; имя это очень ему подходило. Правда, он не был желторотым юнцом, но по ее опыту, все молодые были скучными. А эти плечи! «Ах, карамба!» («черт») Именно они формировали столь впечатляющий силуэт на фоне широких окон и мачт запрудивших залив яхт.

Вере нравилось путешествовать по миру с кучей красивых, обаятельных молодых людей. Но в наши дни ведь всё обычно происходит по правилу: смотри, но не трогай. А этот здоровенный парень, возможно, из другой оперы. Он определенно был достаточно взрослым и многое повидал. Так что флирт, по крайней мере, вполне можно было бы добавить в программу.

Дитер смотрел на нее с любезным и приятным выражением лица. Перед столом мисс Филмор не было стульев, это говорило о том, что ей не нравилось, когда ее служащие чувствуют себя комфортно в ее присутствии. С другой стороны, судя по тому, как она водила глазами вверх и вниз по всему его телу, можно было предположить, что в некоторых случаях она могла делать исключение.

Примерно лет пятидесяти, Вера был очень элегантна и ухожена. Цвет ее волос, бледно-золотистых брызг шампанского, в природе, вообще-то, не существовал, но он ей подходил, как и дорогие побрякушки, которые на ней были, а также ярко-красная шелковая рубашка и черные обтягивающие брюки капри-тореадор. Некоторые женщины обладают уникальной способностью носить почти все.

«У вас, кажется, нет большого опыта службы матросом», заметила она.

«Не в качестве наемного работника», согласился он. «Но я успел побывать на судах всех типов еще с детства».

«Аааа», сказала Вера кокетливо, «у вас богатый папа, так?»

«Нет, он был рыбаком. Но будучи подростком, я часто работал на яхтах на Лазурном берегу. И я, и друзья мои будут работать бесплатно, только бы попасть на борт». Он задумчиво улыбнулся, словно что-то вспоминая. «Я люблю море».

Вера одарила его своей самой очаровательной улыбкой и подумала, что вообще-то никто и никогда бесплатно не работает. Он казался ей откуда-то знакомым. Не то чтобы она с ним когда-то раньше встречалась, но как будто она его где-то видела. Ну, если она все-таки решит его нанять, она наведет о нем справки, как всегда. Несмотря на все его документы, казавшиеся в порядке.

Ах, но она, конечно, надеялась, что с ним все будет в порядке. Мужчина был очень интересным, заманчивым, а она постоянно скучала.