Может, для веселья, для острастки

В жуткую ноябрьскую тьму

Няня Аннушка рассказывала сказки

Внучику Андрюше своему.

Про сороку-белобоку,

Что детей сзывала к сроку

И усаживала деток у стола.

Как сорока та, плутовка,

Каши наварила ловко,

Этому дала, этому дала,

Этому дала и этому дала.

Это очень старинная сказка,

Но эта сказка до сих пор жива.

Не знаю продолжения рассказа

И как Андрюша бабушку любил…

Добрый молодец заведовал главбазой —

Очень добрым молодцем он был.

И при нем в главснабпитаньи

Там была старуха-няня,

И она была чудесна и мила,

Она без всяких тары-бары

Раздавала всем товары:

Этому дала, этому дала,

Этому дала и этому дала.

Это очень старинная сказка,

Но эта сказка до сих пор жива.

И, как в сказке, но не для острастки,

Только раз приехала сюда

(Это тоже, может быть, как в сказке)

Сессия Верховного Суда.

Эту сессию, я знаю,

Называют «выездная»,

И она была чудесна и мила,

Она без всякой ссоры, склоки

Всем распределила сроки:

Этому дала, этому дала,

Этому дала и этому дала.

Это очень старинная сказка,

Но эта сказка до сих пор жива.