Если он и удивился моему неожиданному решению поехать домой, то не подал виду и ничего не спросил. Профессионал.

Семь часов спустя, я слышу, как машина останавливается и паркуется у подъездной дороги моего дома в Ванкувере. Напряжение, сжимающее мою грудную клетку, немного отпускает.

Проход через мою охрану не занимает у Макса много времени. Он один из немногих людей в городе, кто может приехать ко мне, не имея при себе ничего, кроме удостоверения личности с фотографией.

Пока я открываю дверь, он широко улыбается, и я подозреваю, что он, так или иначе, организовал что-то особенное.

Я закрываю дверь и обращаюсь к нему:

— Что ты наделал?

— Расслабься. Ты расскажешь мне, что гложет тебя, а потом мы поговорим о том, что я могу или не могу сделать.

Мое сердце ускоряется, и я чувствую себя немного больным. Достаточно трудно признаться самому себе в эмоциях и желаниях, которые у меня есть по отношению к Элли. А теперь, признание их перед другим человеком, даже если этот человек мой самый лучший друг в мире, становится слишком сильным. Но мне нужна помощь, и признаться Максу – единственный вариант.

Я отправляюсь в кухню и хватаю для нас пиво из холодильника.

— Это девушка, — начинаю я.

— Вот, тупица.

Я открываю одну и протягиваю ему. Выражение его лица смягчается:

— Извини, это девушка…

Я открываю другую бутылку и делаю большой глоток.

— Да. Она – стажер.

Глаза Макса расширяются.

— Боже мой, чувак. Неужели Билл Клинтон ничему тебя не научил?

— Я не прикасался к ней. По крайней мере, не за пределами моих очень ярких фантазий.

Макс кивает головой.

— Но тебе становиться все труднее и труднее не распускать руки.

Не вопрос. Как врач и довольно длительное время Дом, Макс легко читает людей. Прибавьте лучшего друга к этой смеси и да, он добился моего номера. И моей поддержки.

— Да, — признаюсь я. – Дело не только в ее внешности, хотя у нее есть задница, которая так и просится быть отшлепанной. У нее есть мозги и смелость. Она действительно умная и восхитительно дерзкая, и мне нравится это.

Я делаю еще один глоток пива.

— Но помимо неприемлемости рабочего романа типа «босс – подчиненная», проблема в том, что она слишком молода. Мне не следовало дразнить себя из-за женщины, которая так молода, и которая присутствует в моей реальной жизни.

— Таким образом, ты сбежал.

— Да, я, бл*дь, сбежал. Так много времени прошло с момента, когда я последний раз трахался, и я ужасно завелся. Я побоялся, что совершу ошибку, которую не смогу исправить. Она – это скандал, я просто не могу себе этого позволить.

— Ты только усилил свой неординарный ванкуверский зуд?

— Черт возьми, Макс, ты должен помогать мне, а не заставлять меня чувствовать себя еще хуже.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я не знаю. Найдешь для меня способ выпустить пар?

— Я думал, что ты сможешь напроситься на что-то в этом роде.

— Я не напрашиваюсь. Я прямо говорю тебе, что мне нужна помощь.

— Не похоже, чтоб я мог отвезти тебя в клуб и найти тебе готовую сабу на ночь.

Это дерьмово, когда никто не говорит вам, что придется мириться с этим, когда вы идете в политику. Нет, так или иначе, если вы хотите остаться в стороне от шантажа. Но глаза Макса блестят. И ему, кажется, удалось оказаться довольно осторожным, желая компанию.

-Что ты предлагаешь? – честно говоря, я готов на все. Я могу доверить ему свою жизнь. И мой заскок почти столь же драгоценный. Он знает это лучше меня. Он был тем, кто познакомил меня с первым местом, где я случайно столкнулся с БДСМ в колледже, и чертовски шокировал меня.

Его взгляд темнеет, как будто он пытается предупредить меня:

— У меня есть варианты, конечно. Я буду великодушно платить за все. Ты...

— Все, что угодно, Макс.

— Тогда да. У меня есть идея, но это займет несколько дней.

Мы проводим остаток вечера, выпивая слишком много пива и болтая, наверстывая упущенное. Макс соглашается на мое предложение остаться переночевать в комнате для гостей, вместо того чтобы ехать на такси домой.

Я провожу следующие четыре дня, охраняя свои мысли от моих желаний, работая на полную катушку в своем избирательном офисе. Но проблемы в Оттаве накапливаются, а мое время и терпение на исходе.

Стью прилипает ко мне, по меньшей мере, дважды в день, пытаясь выяснить, когда конкретно я планирую вернуться. И каждый день становится все труднее отделаться от него.

Я как раз собираюсь поужинать, когда звонит телефон. Я проверяю, кто там. Ну наконец-то.

— Макс, что случилось? – я старюсь скрыть свое волнение.

Вот почему у меня не может быть классных вещей. Я как ребенок в магазине сладостей, за исключением только, что я взрослый мужчина и мой лучший друг устраивает мне встречу… Определенно не публичный человек, в котором каждый видит свежий, новый курс для нашей страны.

Не останавливает меня от разговора, который у меня скоро состоится. Просто означает, что я ввожу своего лучшего друга в игру в шпионские разговоры, как мы это делаем. Урок номер один, которому меня обучила КККП, после моего избрания: у стен, как правило, есть уши.

У Макса отсутствует чувство вины за уловки. Он кажется абсолютно расслабленным, как будто это по-братски дружеский разговор, который мы обычно вели.

— Просто интересуюсь, сможешь ли ты беспрепятственно заглянуть ко мне домой завтра ночью?

— Конечно. Во сколько?

— В семь.

— Отлично. Тогда увидимся.

Наконец-то гребанное ожидание позади. Теперь я могу отвязаться от Стью, и послезавтра у меня будет возможность получить восхитительное тело Элли из моих фантазий. Я достаю свой ноутбук и начинаю подготовку к своему возвращению в Оттаву.

Утром я выжат как лимон. Мне было сложно уснуть, потому что я был слишком взволнован тем, что готовит сегодняшний вечер. Слишком занят желанием знать, как она будет выглядеть. Как она будет реагировать. Какой розовой будет ее попка после того как моя рука разогреется на ней. Будет ли она с кляпом или поглотит меня как порно-звезда?

Я провожу остаток дня на встречах и подчищаю «хвосты» в офисе. Мысли о предстоящем вечере ни разу не покинули мою голову.

Месяцы без секса и даже больше без какого-либо обмена силой вымотали мое душевное и физическое состояние. Если у меня есть какой-либо шанс оставаться в своем уме, то мне придется найти себе постоянную сабу в Оттаве, и как можно скорее. Не совсем уверен, как я собираюсь провернуть это чудо.

Я привык к постоянным вещам с моей подругой Андреа здесь, в Ванкувере. Ни один из нас не был в романтических отношениях, поэтому мы всегда были друг у друга в качестве «плюс один» в дополнение к классическому сексу. Для нас это работало. Затем все стало выглядеть сомнительным для правительства и возникло еще множество причин, по которым я отдалился от нее.

Она была классная, чтобы пойти с ней куда-то и, действительно, хороша в постели, но она не была хорошей женой. Не моей хорошей женой, во всяком случае.

Я не мог позволить себе для общественности и СМИ быть слишком привязанным к ней. Лучше быть холостяком и проиграть выборы, чем рисковать, что люди подумают, что я использую ее для политической выгоды.

Если я когда-нибудь и ввяжусь в новые отношения, то это будет настоящая находка. Например, как у Стью с его женой. Партнерство, которое работает во всем. А так как я никогда не приближался за 39 лет к тому, чтобы меня что-то сдерживало, то лучше, чтобы страна приняла меня как лидера-холостяка, которым вероятнее всего я пробуду весь свой срок.

Уже почти шесть, когда я приезжаю домой. Маловато времени, чтобы проглотить немного еды, принять душ и переодеться прежде, чем мне нужно уезжать к Максу домой.

В холодильнике остатки пиццы. Я хватаю кусок, чтобы съесть, пока достаю чистую одежду. Я открываю шкаф и выхватываю свои любимые джинсы.

Я каждый день ношу костюмы. Когда я собираюсь на место выступлений, я предпочитаю ткань, в которой могу двигаться, но это все-таки несет в себе некий образ. Они мягкие и выцветшие после многих лет носки и стирки. Я сомневаюсь, что я буду в них долго, но мне должно быть удобно. Я открываю следующий ящик внизу и ищу до тех пор, пока не нахожу нужную футболку из чёрного хлопка и достаточно облегающую, чтобы выделялись моя грудь и бицепсы, но не слишком явно.

Я закидываю последний кусочек пиццы в рот и проверяю время по пути к душу. Бл*дь, у меня чуть более получаса, чтобы добраться до Макса, а дорога займет по меньшей мере пятнадцать минут. Я мог бы доехать и быстрее, но, похоже, будет лучше, если ПМ не остановят по просьбе полиции за нарушение правил дорожного движения на вечеринку «попки-шлепки» со «спутницами», поставляемыми его лучшим другом, к тому же и Домом.

Я выхожу из душа и одеваюсь за пять минут, набрасываю пиджак и хватаю ключи от моей Теслы по пути к выходу. Я подумывал о том, чтобы взять свою сумку для игр, но решаю, что это также неоправданный риск. У Макса должно быть несколько ништяков, которые я смогу использовать, если захочу.

Я закрываю за собой дверь и обращаюсь к офицеру, который был назначен мне на этот рабочий день:

— Шевелись, Тим, я поведу.

Глава 7

Элли

Вторая неделя моей работы одновременно и легче, и труднее, чем первая.

Легче, потому что ПМ пропал в первой половине недели.

Труднее, потому что он на западном побережье, из-за чего наши рабочие дни стали только длиннее.

Легче, потому что я перестала ощущать прикосновение его руки на своей, после того, как он протянул мимо меня руку, чтобы схватить отчет.

Труднее, потому что я замечаю, что постоянно жду его возвращения.

Каждую ночь я хожу на йогу на длиннющие занятия.

Я не обращаю внимания на сны, которые будят меня посреди ночи. В них Гэвин удерживает меня у книжной полки и целует, прикасается ко мне.

К пятнице я достигаю нулевого прогресса в том, чтобы не фантазировать о нем, но фантастического прогресса в том, чтобы заложить основу для того, чтобы Гэвин мог сделать важное заявление о том, что корпоративная благотворительность по сбору средств запланирована на середину июля.

Это немного затруднительно, потому что Стью не хочет включать меня в переписку с организаторами мероприятия, которые являются активистами политической партии. Зато я получила зеленый свет, чтобы работать со спичрайтером ПМ, Дэйвом, который приходит из служебного участка напротив и каждый раз, когда мы встречаемся, приносит мне кофе. А Стью в течение недели бегает взад и вперед.

Мы составляем план информационного обеспечения, который смягчает словесное описание хитроумным способом.

Я так рада этому, и когда Стью сообщает мне в пятницу, что Гэвину нравится план, я всю дорогу до дома широко улыбаюсь, как идиотка.

Саша лежит на диване, когда я вхожу. Она удивленно смотрит:

— Тебя уволили?

Я смеюсь:

— Нет.

— Но сейчас только шесть.

— Конец недели, а ПМ прямо сейчас летит обратно из Ванкувера, так что у меня неожиданный выходной.

Она фыркнула:

— Как долго продлится эта стажировка?

Три мучительно коротких месяца.

— До конца лета.

— Фух. Потому что ты действительно не можешь возиться на работе до бесконечности, где пятничные вечера на деле не свободны. – Она вскакивает и хлопает в ладоши. – Ну, давай же. Ты выглядишь счастливой. И бодрой. Это нужно отметить.

Я поспешно переодеваюсь, и затем мы идем по улице к закусочной, где подают горячие соленые крендельки и яичницу с ветчиной и салями, на подносе с соленьями, ради которой можно умереть.

Мы почти закончили наш первый раунд напитков, и только принесли еду, когда мой телефон завибрировал.

Это письмо от ассистентки Гэвина ко всему коллективу штаба ПМ, извещающее нас, что они вернулись в город, но он освободил свое расписание на выходные, и будет работать на озере Харингтон, в летней резиденции к северу от города.

Я чувствую, как мое лицо вытягивается, прежде чем я вспоминаю, что Саша наблюдает за мной.

— Плохие новости?

— Нет. – Я протягиваю руку к своему напитку. Это совершенно глупо, что я расстроилась из-за того, что не увижу его завтра.

Это совершенно глупо, что я уже планировала пойти завтра на работу.

Мне нужно больше пива.

— Что там?

— Ничего, что помешает выпить сегодня, и что не сможет исправить йога завтра.

— Ты была в ударе всю неделю.

— С каких это пор ты проявляешь такого рода пристальное внимание к тому, сколько раз я хожу на йогу? – Мой телефон снова вибрирует.

На этот раз письмо от Гэвина, снова ко всему коллективу штаба ПМ.

Спасибо за вашу усердную работу на этой неделе. Увидимся со всеми в понедельник.

Возможность видеть его имя в конце сообщения заставляет меня испытать внутреннюю дрожь. И так запросто, моя улыбка возвращается.

— Хочешь еще выпить?

Я хочу и не хочу.

— Еще один. Что-нибудь светлое.

— Из-за йоги?

— Не смейся надо мной. Я ведь никогда не насмехаюсь над тобой, когда ты отправляешься на долгую пробежку, пока обдумываешь всякую ерунду.

Она бросает на меня тот самый взгляд. Рассудительный, задумчивый. Тот, который говорит, что она видит меня насквозь.

— Так ты думаешь, что ты ходишь на йогу всю неделю, потому что это помогает снять напряжение?

Я смотрю на нее смущенно:

— Да.

— Ну, это твоя первая ошибка.

— Почему?

Саша ласково смотрит на меня:

— Шавасана не поможет с сексуальным возбуждением.

— Я не, — я краснею от стыда, — возбуждена.

— Кто прислал тебе сообщение?

Боже мой. Я так попалась:

— Никто.

— Ты работаешь на самого горячего холостяка в стране, Элли. Я не верю тебе. Кто. Прислал. Тебе. Сообщение?

— ПМ, — пищу я, вжимаясь в диванчик.

— Не возбуждена, ну-ну. Ты думаешь о нем прямо сейчас.

Что ж, это было несправедливо. Я думаю о нем постоянно.