— Да, хочу.

— Какую одежду ты ищешь? — она распахивает дверь и делает шаг назад. В нашей квартире достаточно много места, но комната Саши потрясающая, самая лучшая часть квартиры, потому что есть отдельная гардеробная.

Ее комнату можно долго изучать, здесь есть окно. Но кто будет изучать спальню? Это странно. И гардеробная с одеждой Саши занимает много места, и ее компьютер-ноутбук тоже стоит здесь в сумочке...

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я ищу.

— Блузку, — тихо говорю я, мне нужно найти что-то белое. Классическое. — У меня четыре белых, и я носила их все уже много раз.

— Ну, бери, что хочешь. Я сделаю чай, — она исчезает, а я начинаю передвигать вешалки. Нет, нет, нет...

О Боже мой.

Передо мной висит белая блузка в черный горошек, явно из фильма «Секретарша». Я не могу же не одеть ее, верно?

Она шелковая, выглядит дорого. Я смотрю на этикетку. Moschino. Я даже не хочу думать, сколько стоит эта блузка.

«Я буду очень с ней осторожна», — успокаиваю я себя.

У меня дрожат руки, когда я снимаю вешалку со стойки.

Это прекрасная вещь, чтобы завтра надеть. Мне необходимо дождаться удобного случая. И если мне подвернется неожиданная удача (благодаря моей силе позитивного мышления или чему-то подобному) я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы попробовать вдохновить на шлепки-попки ПМ.

Глава 15.

Гэвин

Лахлан договорился заранее по поводу нашей игры в хоккей, он пообещал, что там мы сможем присутствовать частным порядком. Мы приходим на каток за двадцать минут до начала игры, и Тим проводит нас к одной из двух раздевалок, предназначенных для проката. На табличке написано — Private. Все шкафчики сегодня имеют надписи названий команд или фамилий, все довольно мило и сдержано. Я уже заряжен энтузиазмом предстоящей игры.

Лахлан находится тут же, и естественно, тщательно проверил всех парней, с которыми нам предстоит играть, поэтому мы присаживаемся.

Лахлан поднимает руку и игроки присоединяются к нему.

— Макс, Гэвин, рад, что вы смогли присоединиться к нам.

Игроки остаются, но ненадолго. Видимо, эти ребята больше заинтересованы оказаться на льду, чем делать селфи с премьер-министром. Я, на самом деле, от этого чувствую облегчение. Мне действительно просто необходимо было найти такое место, где я смогу быть только Гэвином. Лахлан тоже понял это.

В то время, как я с Максом переодеваемся, Лахлан начинает перечислять игроков.

— Тейт центровой, Дерек играет на правом фланге. Корин наш вратарь встретит вас на льду. Я играю на левом фланге и есть два новичка в обороне. Не облажайся.

Я улыбаюсь. Ага. Это мне и нужно — всего лишь Гэвин.

Несмотря на то, что Тейт оказывается Тейтом Нильссоном, капитаном Ottawa Senators, это игра происходит так, как я привык — немного грубо, слишком быстро, и правила, на самом деле, присутствуют, но на бумаге.

Поскольку слишком много отборочных игр происходит сейчас по всей стране, у нас нет рефери. Но есть такое понятие, как штраф, но каждый хочет отправиться завтра на работу со всеми своими зубами.

Я легко провел на льду первые полчаса игры. Это не плохо. Прошло несколько месяцев, когда я стоял на коньках и пара лет, когда я играл постоянно. Макс играет раз в неделю, и он даже не запарился от перерыва к перерыву.

Затем Тейт сам заменяет себя одним игроком из скамейки запасных, своим другом, который, очевидно, любит пиво больше, чем проводить время на льду, поэтому моя игра становится намного сложнее.

Другая команда постоянно стоит в обороне, и, если честно, я с трудом перевожу дыхание, суетясь между игроками, чтобы заблокировать очередную атаку на наши ворота. С каждым всплеском активности, мои мышцы начинают гореть от боли, я пытаюсь остановить кого-то и забрать шайбу, мои опасения по поводу Элли и наш поцелуй постепенно улетучиваются из головы.

Спустя час я усталый, весь мокрый от пота и готовый даже немного вздремнуть.

Беспокойство об Элли возвращается с удвоенной силой, этого и следовало ожидать. Я не могу скрываться на льду вечно.

В нашей раздевалке я благодарю игроков за то, что пришли.

— В любое время, — говорит Тэйт, пожимая мне руку. — Я все равно, конечно бы, сделал это для вас, но Лахлан мой хороший друг, поэтому я присоединился к Senators.

Мой начальник безопасности машет ему рукой с легкой ухмылкой.

— Я горжусь собой, проявляя такую заботу о людях.

— Ха. Точно. Ты-палочка-выручалочка во многих вещах, которые трудно найти.

Лахлан кидает на него странный взгляд.

— И я буду играть с заядлыми игроками летом, поэтому мы сработаемся, — он обращает внимание на меня. — Я собираюсь пригнать побольше игроков, чем у нас сейчас.

Я благодарю его и начинаю паковать свою сумку. Я уже готов, поэтому бросаю взгляд в сторону Макса, который все еще стоит в полотенце. Чертов эксгибиционист.

— Так что еще может Лахлан, кроме как подцепить на крючок? — Макс приподнимает брови, опираясь рукой о стену рядом с Тейтом. — Мне нравятся находчивые люди. И у меня есть много... трудно-находимых интересов.

Я стону.

— Макс. Соблюдай границы.

Он бросает свои зловонные носки в меня.

— С тобой скучно.

— Да, я знаю. Это как играть в хоккей с папой.

Макс поворачивается к Тэйту.

— Может, одну неделю я буду приходить и играть с вами, парни, без него, и вы сможете мне рассказать, что может еще Лахлан.

— Пойдем, — приказываю я, и мы прощаемся, пока Тейт стоит у окрашенной кирпичной стены в раздевалки все еще посмеиваясь.

Мы не можем обсуждать эту тему в машине с Максом, а когда возвращаемся в город на 24 Sussex, Стью уже поджидает меня, у нас запланирован телефонный разговор с премьер-министром Саскачевана.

В понедельник утром я приезжаю в офис и обнаруживаю, что Стью вернул Элли обратно в мой офис, в приемную.

— В составленной речи, она разгадала, что тобой движет, — говорит он мне, когда я интересуюсь о таких изменениях. — Лучше ей находится здесь, так как у нас нет спичрайтера, а она, кажется, читает тебя намного лучше, чем кто-либо.

Я не счастлив от этого. Я провел большую часть уик-энда мучаясь событиями пятницы вечера, раздумывая, что мне следует предпринять. Больше всего я склоняюсь к варианту ничего не предпринимать. Мне кажется, мои чувства к ней выходят за рамки похоти и двигаются совершенно по какому-то другому пути к... чему-то еще. Мне нужно обуздать их, если так дела пойдут и дальше, то я явно окажусь на пути политического самоубийства.

Я поднимаю со стола последнюю версию моего выступления на вечере по сбору средств и начинаю читать. Черт, реально хорошо Элли написала это. Если бы у меня не было безжалостного стояка на нее, я бы серьезно рассмотрел вопрос о найме ее в качестве моего спичрайтера. Я мимолетно тешу себя мыслью, что чуть не занялся с ней сексом, но увольнять ее за это смешно.

Не то, что она хотела бы остаться. Она ясно дала понять в пятницу вечером, что с нетерпением ждет возвращения к своей исследовательской работе в университете в сентябре.

Я буду скучать по ней, но это и к лучшему. Еще шесть недель, и я буду вожделеть бывшего интерна.

Я морщусь. Выглядит это ненамного лучше.

Я почти закончил чтение, когда раздается стук в дверь. Я поднимаю голову и вижу Элли. На ней обтягивающая черная юбка с разрезом спереди и белая блузка в маленький черный горошек. С высоким воротником и длинными рукавами. У меня в горле образуется комок и мой член становится жестким. Прошло уже несколько лет, но я никогда не забуду Мэгги Джилленхол в «Секретарше».

На Элли эта блузка выглядит еще лучше, и я точно уверен, что она намеренно ее надела, потому что эта блузка совсем не похожа на все, что она носила до этого.

Этого я никак не ожидал увидеть сегодня (вообще никогда, если честно) и ее вид заводит меня в десяток раз сильнее, совершенно неподобающим образом.

Маленькая шалунья из фильма о БДСМ. В моем офисе.

И, естественно, у меня тут же в голове появляются сцены — одна или две.

Она входит и закрывает за собой дверь. Вот, бл*дь.

— Я хотела поинтересоваться, была ли у вас возможность прочитать речь, если что, я могу тут же приступить к изменениям, — говорит она глядя на меня широко раскрытыми глазами, при этом выглядя совершенно невинно.

Да. Она точно определила мою причину мотивации и что мной движет в управлении страны, поэтому все в порядке.

Я опускаю глаза на бумаги в руках.

— Я почти закончил. Еще пару страниц.

— Мне следует подождать, Сэр?

Я стараюсь не реагировать, хотя я практически слышу, как она произнесла «Сэр» явно с большой буквы.

— Да, да. Присаживайся, мне нужно еще минута или две.

Я не смотрю на нее. Я не могу. Мне нужно сосредоточиться и дочитать до конца. Притвориться, что вечера пятницы никогда не было и напоминать себе, что мы не совместимы.

Я наблюдаю за ней краем глаза, как она изящно опускается на стул передо мной и кладет руки на колени… ладонями вверх. Затем она склоняет голову.

Бл*дь. Словно она провела все выходные, изучая One Twue Way: Rules for Submissives.

Я с большим трудом пытаюсь дочитать последнюю страницу своей речи, потому что испытываю странную комбинацию чувств — с одной стороны, я поражен и мне льстит, с другой, я пребываю в шоке от ее поведения. Единственное, что я в состоянии сделать — игнорировать. Потому что, не будучи в состоянии разъяснить ей, что игра Доминант и Сабмиссив мне нравится больше, я вынужден сидеть и наблюдать, как «сгорает мой дом дотла».

Хотя «Секретарша», действительно, горячо.

Я просматриваю все последние абзацы с бешенной скоростью, если кто-то войдет в мой кабинет, не уверен, что она сядет как-то по-другому, более подходяще для других глаз.

— Здесь не много, что нужно изменить, — я не смотрю на нее, просто пускаю бумаги через стол. — Ты проделали огромную работу, и я ценю, что ты так потрудилась. После того как внесешь изменения, отправь речь Стью на утверждение.

Я тут же беру первую попавшую страницу, лежащую у меня на столе и делаю вид, что читаю, надеясь, что она поймет, что может идти.

— Ой... да... хорошо. Я имею в виду, да, сэр, — отвечает она взволнованно и это слово «сэр» уже не с большой буквы. Она забирает бумажки и молча выскальзывает из моего кабинета, закрыв за собой дверь.

Я чувствую себя виноватым, что заставил ее сомневаться в себе, но мне нужно сосредоточиться на благе страны. Теперь я уже не уверен, что является благом.

Я зарываюсь в работу с головой, но это «Сэр» продолжает подпрыгивать у меня в голове, как пейнтбольный мячик и гореть большими красными буквами, причем мигая. Она вывела меня из равновесия.

Я не вижу ее до полудня, потом приходят она и Стью, чтобы окончательно обсудить мое выступление в пятницу.

Она снова называет меня Гэвин, и я ненавижу это. И мне совершенно не нравится, что у нее больше нет огонька в ее красивых серых глазах. На них словно упала тень.

Грудь болит и чувство вины гложет меня изнутри.

Независимо от того, была ли она, на самом деле, заинтересована выяснить темные стороны моих желаний или просто устала брыкаться, этим утром она сделала огромный рывок.

Я ее остановил. Не мягко, и это уже не в первый раз.

Элли чертовски храбрая, и я должен что-то предпринять, чтобы как-то все исправить.

Действуя опрометчиво, я потом начинаю раскаиваться. Да, похоже на правду. Я скручиваюсь узлом, когда дело касается Элли, я не в состоянии поступать рационально.

Когда я прихожу домой, Макс сидит в гостиной с газетами, разбросанными по всему журнальному столику.

— Похоже, у тебя был тяжелый день. Присаживайся, я купил тебе пива.

Я бросаю свои вещи на ближайший стул и опускаюсь на диван. Я беру первую попавшуюся газету и читаю заметку, которую он выделил.

Он возвращается и протягивает мне пиво. Я показываю ему газету.

— Этот?

Он смотрит на нее и кивает.

— Да. Этот дом кричал мне купи в ту же минуту, как только мы туда попали, но я не хотел тогда спешить. Это довольно большие расходы.

— Когда ты ответишь на предложение?

— Уже.

— Тогда почему ты все еще рассматриваешь другие дома?

— Потому что, если этот не получится купить, мне нужен запасной вариант.

— Ты действительно собираешься переехать, да?

— На самом деле, да. Теперь, что происходит? Ты выглядишь, словно кто-то просто сжег твой любимый флоггер.

Я не могу рассказать Максу, что Элли сделала сегодня утром. Хотя он мой лучший друг во всем, но это личное. Но мне нужен совет. Я начинаю переминать бутылку в руке, пока раздумываю, что хочу сказать.

— Из-за Элли.

Он посылает мне разочарованную улыбку, но молчит. Я благодарен ему за это. Я не готов к его нахальным комментариям в данный момент.

— Кое-что произошло сегодня, и я не выдержал.

Макс перемещается на край дивана и наклоняется немного вперед.

— Что ты сделал?

— Никаких подробностей. Все что я могу сказать, когда дело касается Элли, я себя не контролирую. Я совершаю ошибки и плохо с ними справляюсь. Я сначала делаю, а потом только думаю. И это ранит нас обоих, — я делаю большой глоток пива. Холодная жидкость успокаивает мое саднящее горло. — Я принял решение, а затем кое-что произошло и это заставило меня сомневаться в выбранном решении. Но моя реакция была моментальной на основе мною принятого решения, не принимая недавние... события во внимание.

— Мне кажется, у тебя гораздо больше вопросов, над которыми стоит подумать. Нет ничего постыдного в изменении своего решения, когда конкретно для тебя это не работает.

Кивнув, я скидываю ботинки, а затем откидываюсь на спинку кресле.

— Что на ужин?

— Я не знаю. Что ты сделаешь?

Лежа в кровати, я прокручиваю события утра. Пытаясь найти хоть какую-то подсказку, чтобы как-то реально объяснить ее действия.