Алошка испугался и юркнул в свой домик, а я замер. Я тоже испугался: я знал, что сейчас тетя Вера будет долго кричать. И она правда начала:
— О, мой носик-востроносик, без очков остался, без волшебных. Теперь ты, мой нос, точно конь гнедой без седелышка… Тяп-тяп-тяп…
— Что это у вас тут стряслось? — спросила бабушка. Она прибежала на шум.
— Это Алошка расшалился, — прошептал я бабушке.
— Ох, опять этот Алошка, — покачала головой бабушка. — Ну и озорник!
А я сказал:
— Он больше не будет озорничать, я с ним хорошенько потолкую!
Я поднял тети Верины очки — они не разбились. И я хотел попросить за Алошку прощения. А тетя Вера как надела на нос свои волшебные очки, как посмотрела на нас с бабушкой, так и сказала:
— Ну теперь, тары-бары-бум, я вас заколдую!
— За что? — спросила бабушка. — За что же ты нас заколдуешь?
— А за то, что приближается праздник Новый год, — отвечает тетя Вера. — И хочу я, красная девица, быть хозяйкою, пригласить на праздник Иван Иваныча и чтоб у него по усам вино текло.
Так сказала тетя Вера и запела свою страшную волшебную песню:
Лежит волчище да на пузище,
Ого-го!
Раскинул хвост да на сто верст,
Страшно!
— Бабушка, — прошептал я, — а ты начинай свою добрую волшебную песню. Мы ее переколдуем.
— Стара я, — отвечает бабушка. — Раньше много хороших песен знала, да теперь забыла.
— Бабушка, скорее вспоминай!
— Эх, разве что эту. — И бабушка тихонько запела:
— Капки по капки,
Где были?
— У бабки.
— Что ели, капки,
Что пили, капки?
И замолчала.
— Бабушка, а что ели капки? — спросил я.
— Не помню, внучек.
— Бабушка, а что пили капки?
— Забыла, внучек.
— Ха-ха-ха! ЗАБЫЛА, — засмеялась тетя Вера. — А я не забыла.
И она громким голосом запела наизусть свою страшную волшебную песню:
Лежит волчище,
Да поперек года,
Серым днем,
И вся людская
Беда-невзгода
В нем, в нем!..
А я как махну рукой —
Так и сбудется,
Так и сбудется — не минуется.
Ну что, сдаетесь?
— Нет, нет, — крикнули мы с бабушкой. — Не сдаемся!
— Ах так! — сказала тетя Вера и посмотрела на нас сквозь свои волшебные очки. — Ах так! Тогда замрите! НЕ БЕГАЙТЕ, НЕ ПРЫГАЙТЕ, НЕ ЖАРЬТЕ, НЕ ВАРИТЕ, ПОКА НЕ ПРИДЕТ С РАБОТЫ МАМА.
— Эх, — прошептал я бабушке, — был бы сейчас папа! Тогда…
И больше я ничего не успел сказать, потому что замер. И бабушка тоже замерла.