— Вроде Алошка зазвонил, — сказала бабушка.
— Какой еще Алошка? — сказала тетя Вера из своей комнаты. — Никакого Алошки нет и быть не может.
— Как — нет? — удивилась бабушка. — Ведь есть.
И я закричал:
— Есть Алошка!
А тетя Вера опять рассердилась, пошла на кухню, схватила полотенце, чтоб им голову завернуть и нас с бабушкой напугать.
— Тары-бары-бум, — пробормотала тетя Вера. — Вы технически неграмотная волшебница. Куда это вы лезете! В наше-то время с гусями-лебедями да алошками — смешно слушать!
— И не слушай, — сказала бабушка. — Я уж сама. — И бабушка подошла к телефону. Сняла трубку. — Алошка, ты, что ли? — спросила бабушка.
— Я, — ответил Алошка. — ЧиИчиВАН чиИчиВАчиНЫЧ чиВЫчиШЕЛ чиНА чиПЕНчиСИчиЮ!
— Что? Что? — удивилась бабушка.
— Это Алошка на тайном языке говорит! — закричал я. — Он сказал: ИВАН ИВАНЫЧ ВЫШРЛ НА ПЕНСИЮ!
— На пенсию? А я в таком виде, — ахнула тетя Вера и стала скорей-скорей разматывать полотенце с головы.
А мы с бабушкой бросились к окну. Глядим: по улице впереди толпы шагает добрый молодец Иван Иваныч. Удалые усы его по ветру развеваются, правой рукой он на счетах пощелкивает, а левой рукой ящичком поигрывает. Не маленьким, не большим: весом в сто кило.
И со всех сторон несется:
— Слава пенсионеру! Слава!
Перешагивая через три ступеньки, Иван Иваныч стал подниматься на свой третий этаж.
А за ним по ступеням
Домуправ дядя Сеня,
Из газеты — газетчик,
Из буфета — буфетчик,
Из оркестра — бас-фагот
И огромный серый кот,
Истопник-пенсионер,
Даже милиционер,
Вот!
И мы тоже с бабушкой и тетей Верой пошли на третий этаж к Иван Иванычу. И, конечно, нам было очень интересно узнать: а что там у Иван Иваныча в ящичке?
ОДНУ РУЧКУ ПОВЕРНЕШЬ — СИНИМ СВЕТОМ ВСЕ ЗАЛЬЕШЬ. ТЕТЯ ВЕРА ВСЕХ ПРОГНАЛА.
Открыл Иван Иваныч ящик. Снял крышку, и мы все увидели: стоит терем-теремок, не низок, а высок. Очень высок!
— Настоящий дворец-телевизор, — сказал Иван Иваныч. — Техническая новинка: восемь башенок, сто окошек, двадцать пять винтиков, три ручки и одна кнопка.
— Ведь это чудо! — ахнула тетя Вера. — Чудо телевизионной техники. Насовсем дали или в кредит?
— Насовсем, — отвечает Иван Иваныч. — Коллектив со своего плеча пожаловал.
— Поздравляю, — сказал истопник-пенсионер. — А ведь мне только часы подарили.
И он пожал могучую руку Иван Иваныча. И мы все стали подходить, и поздравлять, и пожимать могучую руку Иван Иваныча. Газетчик даже что-то записал. А тетя Вера вытащила платок и будто заплакала.
— Чего вы расстроились, Вера Акимовна, почему вы так громко сморкаетесь? — спросил Иван Иваныч.
— Это я от радости сморкаюсь, — сказала тетя Вера.
— Ну, тогда, — сказал Иван Иваныч, — прочитайте инструкцию.
И он дал тете Вере синюю книжечку, на которой был нарисован дворец-телевизор.
— Тары-бары-бум! — закричала от радости тетя Вера. — Хры-фры-брум.
— Что это вы только фрыкаете да брумкаете? Вы читайте, — сказал Иван Иваныч.
Тетя Вера убрала платок, надела слуховые очки и прочитала:
Раз, два, три, четыре,
Телевизор в новом стиле.
Если в мире чуда нету,
Как назвать новинку эту?
Скоро вы поймете сами —
Это ж ЧУДО перед вами!
— Что? Что? — спросил Иван Иваныч.
— Это была присказка, — сказала тетя Вера. — А вот и сама инструкция.
Одну ручку повернешь — синим светом все зальешь?
А другую повернешь — три программы найдешь:
Первая — лекция,
Вторая — лекция,
А третья пока не работает.
— Ну что ж, — сказал милиционер, — хороший телевизор.
— Это еще не все, — сказала тетя Вера, — дальше послушайте:
Нажмите кнопку номер один,
Откроется дверца номер один,
Начнется чудо номер один.
И мы, конечно, сразу захотели нажать на кнопку, чтоб открылась дверца и началось чудо. Но тетя Вера строго сказала:
— Это вам не игрушка. Ясно? Посмотрите, что на ящике написано: РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ, НЕ ДЫШАТЬ, НЕ ИГРАТЬ, А ВЕСТИ СЕБЯ ТИХО, ОЧЕНЬ ТИХО! И ЕЩЕ ТИШЕ! А теперь уходите! Иван Иваныч устал — он ведь на пенсии.
Так всех и прогнала, — даже милиционера.
А когда мы пришли домой, у Алошки горел огонек. Ох, как я обрадовался! И Алошка тоже обрадовался.
— Я тебя давно жду, — сказал он. — Давай играть.
И мы стали ГРОМКО, ГРОМКО играть. Я опять сделал на диване из подушек огромную-преогромную гору, собрал на гору все свое храброе войско, и МБ! открыли страшную пальбу.
Но вот из-за высокой горы стала подниматься темная-темная ночь. И мы услышали, как на третьем этаже в квартире Иван Иваныча вдруг заиграла тихая музыка. Замолчали мои пушки, притихли мои верные солдатики и стали слушать. Но кто-то дернул меня за ухо.
— Ты какой-то невеселый, — пропищал Алошка. — Разве ты не рад? Теперь Иван Иваныч всегда будет на пенсии.
— Конечно, рад. Молодец, Алошка, я ведь знаю, что это ты все устроил. А Иван Иваныч и тетя Вера не знают.
— Ну и пусть, — сказал Алошка, — чиХОчиЧУ чиДОчиМОЙ.
Он уцепился покрепче за мое ухо, чтоб не упасть, и я услышал, как он громко, громко дышит — заснул. Устал за целый день, набегался. Так он и поехал на моем плече к своему домику.
Я сам открыл дверцу домика, положил Алошку на кроватку. Укрыл маленьким одеяльцем:
— Спокойной ночи, Алошка! Ты теперь от меня не убегай. Ты мое чудо. И я совсем не хочу смотреть их телевизор. И я теперь всегда буду ГРОМКО ДЫШАТЬ, ГРОМКО ИГРАТЬ И ВЕСТИ СЕБЯ ГРОМКО!