Болото говорило с ним. Что оно пыталось сказать?

Минут десять спустя колокольчик звякнул.

Вода впенилась и забурлила. "Здоровенный!", - подумал Ящер.

- Немного потанцуем! - сказал он и включил фонарь.

Это был крупный аллигатор, но не Старый Папа. Зверюга семи футов длиной и весом, наверное, фунтов четыреста. Предстояло попотеть, прежде чем удалось бы уложить его в лодку. Глаза твари вспыхивали в лучах света, точно кометы, челюсти щелкали в попытках избавиться от крючьев. Ящер дождался удобного момента и бросил веревку. Она захлестнулась вокруг морды аллигатора, заставив пасть захлопнуться. Ящер потянул, однако ублюдок попался не из слабых и ни в какую не желал приближаться. "Осторожно, осторожненько", - думал охотник. Стоит только утратить точку опоры - и окажешься за бортом. Упаси, Господь, от подобного. Он держал багор наготове, мускулы на плечах и спине трещали от натуги, впрочем, охотник уже понял, что на сей раз придется воспользоваться дробовиком.

Он как раз тянулся за двустволкой, когда почувствовал, что глиссер приподнялся под напором волны.

Ящер потерял равновесие и оказался в опасной близости от того, чтобы подскользнуться, однако резиновые подошвы сапог, удержались на мокрой палубе. Внезапность произошедшего удивила его, как никогда в жизни. А потом он увидел, что аллигатор на конце цепи рванулся вверх и чуть было не выскочил из вспененной воды. Если глаза аллигатора могли выражать ужас, то именно это Ящер и наблюдал.

Аллигатор вздрогнул. Раздался треск, словно падало срубленное дерево. Вокруг тела рептилии вскипела окровавленная вода. Но не только она: в следующую секунду Ящер увидел, как из живота аллигатора вываливаются тягучие кольца темно-зеленого кишечника. Зверюгу потащило вглубь с такой силой, что веревка и цепь затрещали от натуги; колокольчик бешено трезвонил. Ящер выронил фонарь. Он нащупывал его между тушами аллигаторов, а веревка жгла ему руку сквозь толстую перчатку. Глиссер вновь приподнялся - и с чудовищным плеском обрушился вниз; Ящер упал на колени. Он услышал кошмарный хруст - звуки сминаемых костей.

Очень быстро все прекратилось.

Дрожа, охотник поднялся на ноги. Глиссер покачивался, покачивался, покачивался... точно колыбель на воде. Он отыскал фонарь и осветил зверя на конце цепи.

Ящер учащенно дышал, во рту пересохло, как в Сахаре.

Аллигатор сделался меньше. Большая часть тела была оторвана, кишки и сгустки крови расплывались вокруг уродливой раны.

"Половину оттяпал", - подумал Ящер, волна чистого ужаса накрыла его с головой. - "Кто-то снизу загрыз его..."

- Боже милостивый и всемогущий, - прошептал он и выпустил веревку.

Искромсанный аллигатор плавал на конце цепи, его внутренности все еще вяло выползали наружу. На стволе поваленного дерева крабы в предвкушении трапезы карабкались друг на друга.

Ящер вдруг осознал, как же он далеко от дома.

Что-то приближалось. Он услышал, как нечто разводит камыши в стороны на краю глубокой протоки. Услышал бурление воды вокруг гигантского тела и чавканье грязи под лапами. Старый Папа. Старый Папа, восставший из сердца болот. Старый Папа, злой и голодный. Возвращавшийся к останкам аллигатора, что болтались на цепи.

Ящер частенько слыхал о людях, блеявших от страха. И слабо представлял, на что это похоже. Вплоть до этой минуты. Это и вправду оказалось блеяние. Словно орала ошалевшая овца, которой вот-вот размажут башку молотком.

Он повернулся к двигателю глиссера, нажал кнопку стартера и потянулся к дросселю рядом с сиденьем. Как только он дал немного газу, воздушный винт заскрежетал о раму, погнутую Старым Папой, когда тот с невероятной силой дергал цепь. Пропеллер высек целый фейерверк искр и смялся, точно мокрый картон. Глиссер круто развернуло, и двигатель взорвался; Ящер упал на грубые шкуры мертвых аллигаторов, выпустив фонарь. Он поднял взгляд - по его подбородку стекала грязь - и узрел нечто огромное и темное, вырастающее на фоне ночного неба.

Болотная вода струилась по бронированным бокам Старого Папы. Ящер увидел, что Лэйни говорил правду: корни, сорная трава и камыши росли на черно-зеленых пластинах, и это еще не все... Змеи ползали в трещинах, а на кожистых гребнях кишели крабы. Ящер отпрянул. Однако отступать он мог, только к противоположному борту, а этого было ой как недостаточно. Он стоял на коленях, словно кающийся грешник, молящий о милосердии у алтаря Старого Папы. Он увидел, как что-то - чешуйчатая лапа, щупальце, не пойми что - скользнуло вниз и сграбастало голову пойманного аллигатора. Старый Папа вытащил из воды исковерканную тушу, и, когда цепь снова зазвенела от натуги, глиссер начал поворачиваться.

Через несколько секунд Ящеру предстояло оказаться по уши в дерьме. Охотник понимал это, и понимал, что, так или иначе, он уже покойник. Он протянул руку, нащупал дробовик и пальнул в Старого Папу из одного ствола.

Вспышка оранжевого пламени высветила блестящие зубы и желтые бельма, угнездившиеся под массивным лбом, который облепила сотня крабов, как ракушки - древнюю пристань. Старый Папа издал утробный хрип, стовно церковный орган взял низкую ноту, и тогда Ящер понял.

Старый Папа не был аллигатором.

Останки рептилии отправился в пасть Старого Папы, и зубы с треском сомкнулись. Ящер выстрелил из второго ствола, и в ту же секунду глиссер перевернулся; охотник очутился в бурлящей воде менее чем в пятнадцати футах от монстра.

Его сапоги увязли в иле. Водонепроницаемый фонарик покачивался на волнах. Змеи корчились возле работающих челюстей Старого Папы, а Ящер попытался вскарабкаться на ствол затонувшего дерева.

Что-то слизкое и эластичное захлестнулось вокруг грудной клетки человека. Он закричал, когда его потянуло из воды. "Старый Папа захотел добавки", - понял он. Рядом с собой охотник обнаружил кое-какой предмет и вцепился в него мертвой хваткой. Когда его поднесло к раззявленной пасти, он ощутил вонючее дыхание твари (кровь и болото), и услышал шипение змей, льнувших к шишковатым губам монстра. Ящер увидел блестящий глаз, отражавший сияние серповидной луны. В этот глаз он и ткнул тем, что держал в руках. Бэнгстик выстрелил.

Глаз лопнул, и студенистая слизь брызнула на Ящера. Старый Папа взревел, словно хлопала в ладоши сама смерть, и конечность, державшая человека, ослабла. Ящер кубарем полетел в воду. Вынырнул, задыхаясь и отплевываясь, и ради собственной жизни наполовину побежал, наполовину поплыл сквозь качавшиеся камыши.

Старый Папа гнался за ним. Не нужно было иметь глаза на затылке, чтобы понять это. Чем бы эта мразь ни была, она жаждала его мяса и костей. Он слышал звуки погони: кошмарный плеск воды и чавканье грязи. Ящера объяли паника и безумие - два сиамских близнеца раздирающие мозг. Немножко потанцуем! Немножко порезвимся! Он угодил в яму и полетел вверх тормашками, с трудом поднялся и заставил себя двигаться дальше. Старый Папа - болотный бог, король аллигаторов - нависал над ним, словно движущаяся скала, и змеи с крабами градом сыпались вокруг Ящера.

Он выбрался из тростника на заиленную пойму. Горячее дыхание обдало сверху, а затем та эластичная штуковина, словно язык лягушки, оплела ему талию. У охотника перехватило дыхание, когда его подняло в воздух и, вращая, потянуло к блестящим, острым, как бритва, зубам.

Ящер не дожил бы до шестидесяти четырех лет, если бы сдавался без боя. Он боролся с липкой и влажной конечностью, сжимавшей его. Лупил кулаками, пинал ногами, вопил и извивался. Старый Папа держал крепко и единственным глазом наблюдал за беснующимся перед ним охотником - так человек может смотреть на муху, угодившую в липкую ловушку.

Он попался. Чудовище понимало, что он попался. Ящер еще не в конец сбрендил, чтобы не сознавать этого. И все же, он продолжал бороться со зверем, продолжал орать и неистовствовать, а Старый Папа изучал его, слегка наклонив набок свою огромную заскорузлую голову; вода струилась по глубоким трещинам на уродливой роже.

Сверкнула молния. Но грома не было. Ящер услыхал пронзительный вой. От разлившегося в воздухе электричества начало покалывать и пощипывать кожу, а мокрые волосы заплясали на голове.

Старый Папа вновь заворчал. Очередной разряд молнии - на этот раз ближе.

Мерзкая тварь ослабила хватку, и Ящер, словно бесполезные объедки, плюхнулся в ил.

Старый Папа, задрав голову, изучал звездное небо.

Серп луны по спирали спускался на землю. Ящер наблюдал за ним, сердце громко бухало в груди, а руки и ноги вязли в трясине. Полумесяц стрелял прожилками синих молний, словно ощупывая болото внизу. Медленно, неспешно, приближался он к Старому Папе, а монстр воздел когтистые лапы, и над топями разнесся громогласный вой, будто заиграла тысяча труб.

Ящер подумал, что подобный крик могло бы издавать потерявшееся вдали от дома существо.

Полумесяц - нет, не луна, а блестевший металлом силуэт - теперь висел почти над самой головой. Оглушительно визжа, объект парил над созданием, что носило имя Старого Папы, и Ящер наблюдал, как вокруг зверя пляшут молнии, словно это взмахи приветственных знамен.

"Немножко потанцуем", - подумал он. - "Немножко порезвимся".

Старый Папа заурчал. Кряжистое тело тряслось, как у ребенка в предвкушении дня рождения. А потом голова Старого Папы повернулась, и единственный глаз вперился в Ящера.

Электричество струилось по волосам охотника, бежало по костям и сухожилиям. Его словно подключили к розетке неизвестной конструкции, пломбы во рту искрились болью. У охотника перехватило дыхание, когда Старый Папа шагнул в его сторону, погрузив в ил древнюю, гротескную лапу.

Нечто - щупальце, третья рука, да что угодно - вылезло из груди Старого Папы. Конечность зачерпнула грязи и окрасила ею лицо человека, словно оставило родовое клеймо. Прикосновение было липким и грубым, в ноздри ударила вонь болота и рептилий.

Затем Старый Папа обратил морду к металлическому полумесяцу и поднял лапы. Молнии полыхали и трещали над поймами. Птицы кричали на деревьях, и беспокойно ревели аллигаторы.

Ящер зажмурился, ослепленный невыносимо ярким светом.

И когда двумя секундами позднее сияние угасло, оказалось, что молнии забрали с собой и Старого Папу.

Аппарат возносился в небеса. Медленно, неторопливо... Затем он увеличил скорость и, мелькнув размытой полосой, исчез; над объятым какофонией болотом остался висеть лишь один лунный серп.

"Семинолы оказались правы", - подумал Ящер. - "Попали в самую точку. Старый Папа явился в болото верхом на молниях, и домой отправился точно таким же образом".

Что бы это ни значило.

Некоторое время охотник отдыхал, лежа в грязи своих владений.

Незадолго до рассвета он заставил себя подняться, и обнаружил обломок глиссера, плававший поодаль от илистой поймы. Разыскав также один из своих багров, он улегся на расколотые останки судна и начал проталкиваться сквозь изломанные камыши к далекому берегу. Болото пело вокруг, когда Ящер полз на брюхе домой.