У Вейла было ощущение, будто он очень долго бежал.

Возможно, он всегда бежал, сначала из едва сохранившегося в памяти дома, затем из Алаталаны, после с Терры, и далее отовсюду, где появлялся из черной пасти пустоты и обращал все в пекло. Да, черт побери, даже имя Вейла не было его собственным. Он получил его от Ашелье, и оно к нему прилипло. А теперь он никак не мог вспомнить прежнее.

Но при всей своей практике, Вейл до сих пор плохо бегал.

Теперь он был стариком, а здоровье уже долгое время оставляло желать лучшего. В Коллегиа Имматериум почти отвергли его кандидатуру, а тогда он был как никогда пригодным: натренированным в схолам, закаленным подготовкой офицера ауксилии, упитанным и ухоженным.

Но это было много, много десятилетий назад. Старые легкие пропитались грязью дюжины миров, которая пожирала его внутренности, как трюмные грызуны – старый галеас. Он чувствовал раздражение глаз из-за токсичных веществ в воздухе, и задумался, как Ашелье и другие справлялись с этой проблемой. Они всегда так заботились о гигиене, ведь иначе было нельзя. Вейл всегда старался быть полезным им и долгое время верил, что служба приносила пользу, и ею стоило гордиться.

Он остановился, прижавшись к покрытой плесенью стене, и попытался восстановить сбившееся дыхание.

Из-за непрекращающихся пожаров небо все еще сохраняло оранжевый цвет. Под ногами дрожала земля, сказывались последствия землетрясений. В ночное небо поднимались мокрые от дождя и зловонные стены. Он даже не знал название города, в котором находился, и всего два дня назад выяснил название княжества – Наванда. Тогда отряд охраны еще был с ним, по крайней мере, те, кто выбрались из Ворлакса. Они бежали вместе, передвигаясь по ночам, пытаясь раствориться в общей неразберихе.

Тем не менее, отряд уменьшался. Солдаты умирали именно так, как их обучали умирать: бросаясь навстречу опасности, принимая на себя предназначенные ему пули. Все они были так хорошо натренированы, так фанатично преданы Дому. Благодаря боевой подготовке и воспитанию, но не только. Ашелье пробуждал в людях любовь. В самом деле. Иногда эта его способность пугала. Даже сейчас, вопреки всему случившемуся, Вейл не мог его все время ненавидеть.

Он почувствовал, что пульс начал замедляться, а напряженное горло – прочищаться. Дождь лил, просачиваясь под воротник одежды, из-за чего его трясло. От зданий на дальнем конце улицы остались руины, все еще дымящиеся после бомбардировки. Укрытия, под которыми он прятался, были всего лишь фасадами пустых, взорванных каркасов. Повсюду была пустошь, или же убежище для преследуемого и обездоленного.

В первые дни, после того как Администратум передал приказ покинуть городские центры, он видел направляющиеся на север колонны беженцев, гадая, как они выживут в каменных пустошах, где воздух был насыщен токсинами, а земля светилась радиоактивным излучением. Питер Ашелье перед своим отъездом оставил им распоряжения: во что бы то ни стало оставаться на своих постах. Они доверяли Питеру, ведь он был Ашелье, тем самым Ашелье. Поэтому они остались на месте еще долго, после того, как замолчали воксоприемники и шла орбитальная бомбардировка.

Тогда бежать уже было поздно, но они все равно попытались.

Вейл вздрогнул. Согреться было невозможно. Он не ел три дня, а из-за вонючей дождевой воды ему стало плохо. Он оттолкнулся от стены и снова вышел на улицу. Некоторые из натриевых ламп в нескольких метрах по направлению к заводскому сектору все еще работали, и Вейл обошел пятна тусклого света.

Он увидел их через несколько дней после первых атак. К тому времени большая часть городов пылала, их пригородные районы превратились в шлак и развалины. Центральные шпили были спасены генераторами пустотных щитов, и поэтому враг высадил войска для их зачистки. Они спустились с небес в позолоченных капсулах, чтобы вонзиться в сердце планеты. Из этих коконов появились чудовища – космодесантники, Ангелы Смерти. Прежде он видел их только издалека и в праздничные дни, облаченных в доспехи различных цветов.

Но в этот раз космодесантники пришли с оружием, готовым открыть огонь не по врагам Империума, а по ним.

Самым ужасным был шум. Перед врагами катилась волна из воплей, смеха и безумного рева. Вейл видел, как от нее рокрит превращался в пыль, как у людей из лопнувших барабанных перепонок текла кровь, как глаза выходили из орбит, и отвисали челюсти от абсолютного, жуткого шока.

К тому времени все они перестали обращать внимания на распоряжения Питера. Они сняли защитное оцепление и стали спасать свои жизни. Охрана отправилась вместе с ними – тридцать солдат для старших магистров, двадцать – для технического персонала. Сам Вейл командовал четырьмя десятками, каждый из них поклялся защищать его до последнего вздоха. Он видел, как они умирали, большинство в первых перестрелках за пределами Ворлакса. Тогда их преследовал всего один легионер, самонадеянно полагавшийся на свою неуязвимость.

Чтобы убить его, командир группы охраны Хорафф взял половину своих людей – в самой лучшей броне и с лучшим вооружением.

Вейл попытался отговорить его.

– Вы не сможет его остановить, – сказал он. – Ни одного из них.

Хорафф кивнул, прекрасно понимая, что Вейл прав.

– Мы задержим их, магистр. Дадим вам время уйти.

– Лучше сбежать.

– Отправляйтесь на гравитранспортах на запад. Не идите за толпами. Это злодеяние не останется без ответа. Возмездие последует.

«Это злодеяние не останется без ответа».

Вейлу было интересно: в самом ли деле Хорафф имел это в виду. Последнее, что он помнил о командоре – это как он со своими людьми уходил в тени, решительно настроенный убить чудовище, которое преследовало их. Вероятно, он знал, что у него ничего не выйдет.

Сам же Вейл просто продолжал бежать. Он даже не слышал крики. Он ушел с остальными солдатами, которыми теперь командовала младший офицер Хораффа по имени Арьет. Дородная дама с голосом и манерами драчуна. К тому времени они добрались до бункеров гравитационных машин. Большинство транспортников исчезли или же были уничтожены. Арьет реквизировала один из них, подняв при помощи карабина перепуганных пассажиров и выбросив их за борт. Затем они отправились в путь над каменными пустошами. Что ж, Хорафф, по крайней мере, сдержал свое слово: дал им время.

После этого они перелетали от города к городу, стараясь оставаться впереди цунами разрушения. Чудовища все время шли за ними по пятам, истребляя все на своем пути. Вейл никогда не мог понять смысл этого. Они пришли не ради завоевания, а только уничтожения. Он видел страшные, ужасные вещи: целые поселения с жителями вырезались и оставлялись умирать под открытым небом, на грязных улицах пылающих шпилей-ульев потоки крови доходили до лодыжек, долгие ночи оглашались бесконечными криками, которые даже звери не смогли бы повторить.

Питер должен был предупредить их. Знал ли он, что это случится? Сложно было представить, что нет. Ашелье всегда производил впечатление всезнайки.

– Скоро это все рухнет, – как-то сказал ему Питер, когда их работа только началась. – Система нестабильна. Не думаю, что он сможет контролировать все элементы.

Вейл не понял, о чем шла речь, и так и не спросил об этом. Питер мог быть загадочным. Таковой была цена его гения, но он к тому же культивировал эту ауру.

А теперь, двадцать семь дней спустя, кто-то все еще следовал за Вейлом. Он начал прислушиваться к шагам за спиной. Теперь он был один, между ним и монстром не было никого, даже Арьет, которая погибла последней, защищая его.

Из-за несмолкающих криков в ушах бежать было трудно. Эти чудовища не просто убивали. Они оскверняли все, к чему прикасались. С ними произошло нечто ужасное, нечто из самых глубин кошмаров. За ними следовало зло. Эревайл всегда было непростым для жизни местом. Теперь он стал настоящим чистилищем.

– Черт бы тебя побрал, – прошептал Вейл, думая о Питере и сильнее кутаясь в плащ. Он должен был знать. Для такого человека не было тайн, он питался ими так, как обычные люди поглощали еду и воду.

Вейл снова заторопился, вяло побежав по безжизненным улицам. Теперь он ориентировался только на отголоски старых криков. Вейл знал, что преследователи всего в нескольких шагах позади, а также отчетливо понимал, что скоро они схватят его.

Наступила ночь, но она мало что изменила. Орбитальное разрушение такого масштаба затмило солнечный свет черными, как сажа облаками, которые протянулись от горизонта до горизонта. Вейл, в конце концов, нашел убежище в руинах старого мясокомбината, надеясь, что покрывавший пол слой жира был остатками прежней деятельности.

Человек сильно дрожал, опустившись на корточки и прижав локти к бедрам. Его одежда совсем не подходила для постоянной зимы, приход которой возвестила война. Так или иначе, она превратилась в лохмотья. Стуча зубами, человек нервно оглядел пустой этаж выбойных аппаратов. Из выбитых окон бил тускло-оранжевый свет, обнажая очертания ржавых тяжелых механизмов. Сложно было представить, что они когда-нибудь функционировали, хотя всего месяц назад весь комплекс работал на полную мощность, поглощая усилия тысяч рабочих, производящих консервы для миллионов людей.

Он почувствовал горячее давление в висках и узнал первые симптомы лихорадки. Облучение убивало его быстрее, чем это удастся преследователям, и у него было мало возможностей бороться с ним. Он не был настоящим солдатом, несмотря на пройденное полжизни назад обучение. Поиски еды не увенчались успехом. Пустой желудок ныл, а сухой рот дергался.

Ему нужно было поспать. Тяжелое бремя усталости давило, соревнуясь за контроль с холодом.

Вейл знал, что если заснет, то увидит сон. Вряд ли было что-то хуже. Он увидит лица умерших. Помощники, несомненно, все сгинули, как и стража Дома, и законтрактованные рабы. Они прибыли на Эревайл три года назад, чтобы избавиться от «мертвой руки» Нобилите, его агентов и отвратительных раздоров. Так им говорил Ашелье. Они прибыли сюда ради важного дела, для которого уединение было преимуществом.

Когда начали падать нейронные бомбы, Вейл на какой-то миг подумал, что это может быть какой-то план Питера, результат одного из более глубоких исследований. Конечно, к тому времени Питера уже давно не было на планете, но все ждали, что он вернется. Это имело большое значение. Была ли это какая-то уловка? Умер ли он? Стоял ли за происходящим? Узнать было невозможно, только не в его случае.

«Мы одни видим мир за пеленой, – вспомнил Вейл, повторяя про себя слова внушения Дома Ашелье. Жалейте тех, кому это не под силу. Не презирайте их. Мы их проводники».

Теперь его трясло безостановочно, от вибрирующего ритма открылись раны на спине.

Что случилось? Что обратило Легионы Императора против миров, которые они покорили ради человечества? Из всего прочего, наибольшее разочарование вызывало понимание того, что смерть придет к нему раньше, чем он найдет ответы и получит шанс достичь своей цели. Человек мог смириться со своей кончиной, особенно тот, кто прожил так долго и видел так много, как Вейл, если только знал ее причину.

Он сильнее укутался в одежду. В этот момент на темнеющих небесах снова вспыхнули тускло-красные полосы. Он почувствовал, как тряхнуло землю, и снова услышал далекий рокот десантных капсул. Странно. Он считал, что враг высадил все, что собирался. На Эревайле осталось очень мало жертв, и отправка дополнительных палачей для продолжения террора казалась расточительной.

Он позволил глазам закрыться. Далекая дрожь не стихала. Эти удары напоминали последние уколы в остывающее тело и были такими же бессмысленными. Но они продолжались и продолжались, лишая его сна, в котором он так нуждался.

Но было невозможно уснуть под шум этих звуков, напоминавших удары молота судьбы. Они отмечали конец старых представлений, выпестованных за века до его рождения. Он знал кое-что о них. Другие знали больше. Возможно, именно по этой причине легионеры пришли на Эревайл. Возможно, их послали покарать честолюбивый замысел.

Как бы то ни было, теперь все погибло. Все потеряно.

– Не презирайте их, – прошептал он беззвучно, постепенно поддаваясь сну и пытаясь успокоить трясущуюся от холода челюсть, понять, простить. – Мы их проводники.

Он проснулся внезапно.

От движений плечами по сгорбленной спине пробежались холодные уколы. Вейл осторожно открыл рот, проведя языком по пересохшим деснам. Медленно, очень медленно он расцепил руки. Должно быть, он отключился, когда прислонился к металлической стене, свернувшись калачиком.

Освещение не сильно изменилось, возможно, немного уменьшилась облачность. Легкие тени укрыли пол, растянувшись от гигантских процессоров, которые стояли стражами вокруг Вейла. Должно быть светало. Он почувствовал легкое изменение в воздухе – слабое увеличение температуры, притупившее убийственный холод ночи.

Он попытался подняться, и боль в суставах заставила его захрипеть вслух.

Он замер, прислушиваясь изо всех сил. Вместе с ним что-то еще пошевелилось.

Он ждал под глухой аккомпанемент своего пульса, не двигаясь, едва дыша и приготовившись.

Рассветную тишину больше не нарушал ни один звук. Через неровные края выбитых окон, он увидел бегущий облачный покров. В дальнем конце зала переработки время от времени мерцал разбитый люмен.

Вейл осторожно оторвался от стены, поднявшись на корточки. Почувствовал, как ладони начали покрываться потом.

Он поднял голову, сосредоточенно прислушиваясь. Ему никак не удавалось определить, откуда послышался звук – глухой машинный рык, едва слышимый и постепенно стихающий.

Поднявшись во весь рост, он начал красться вперед. В ногах закололо, когда застоявшаяся кровь вновь потекла по ним. Из-за холодного ветра его снова затрясло, и он сжал зубы.

Он добрался до окраины города накануне вечером. Арьет посоветовала продолжать идти, направляясь в пустоши, за радиационные барьеры. Для его слабого здоровья это будет плохо, но ведь и для монстров тоже. Там он может выживать несколько дней. Он не стал у нее спрашивать, будет это лучше или хуже, нежели быстрая смерть в городе, как и в чем смысл оставаться чуть дольше в живых.

В конечном счете, это был просто инстинкт.

Продолжать идти. Продолжать дышать, не позволять холоду вытягивать из него силы и убивать его.

Вейл приблизился к выходу из зала, всматриваясь во мрак и держась в чернильных тенях колонн процессора. Когда он прошел под притолокой ворот, достаточно широких и высоких, чтобы пропустить гравикраулер из центра распределения, перед ним раскинулись окраины города: мешанина малоэтажных домов и заводов, едва различимых в поднимающемся рассветном тумане. Оранжевое небо пульсировало словно рана. Над восточным горизонтом извивались тонкие столбы дыма – черные и мрачные.

Он выполз наружу, осматривая улицы впереди. Самая широкая вела вниз долгим спуском, вдоль которой тянулись фасады пустых складов. Посредине улицы тек ручеек маслянистой воды. Другие расходились в лабиринт межквартальных проездов. Он выбрал небольшие улицы, они, по крайней мере, давали хоть какое-то укрытие, даже если не позволяли согреть окоченевшую спину теплом скрытого солнца.

А потом, когда он снова пополз, то снова услышал рев машины. В этот раз ближе. Он замер. Затем огляделся и увидел то, чего боялся с момента ухода из Ворлакса.

Он стоял в двадцати метрах и наблюдал за Вейлом. Огромный, намного больше, чем он себе представлял. Пурпурно-золотой доспех стандартной версии «Тип II» нес символику III Легиона. Шум, который Вейл слышал раньше, спорадически исходил от горба силового ранца. У обнаженного лица был бледный и болезненный вид.

Монстр не шевелился. Он просто смотрел на Вейла, жадно улыбаясь. Абсолютно черные глаза вызывали у человека желание кричать до посинения.

Каким-то чудом Вейл нашел в себе силы и бросился бежать. Он неуклюже нырнул в ближайший переулок. Услышал, как чудовище идет за ним: тяжелый топот в пыли, ленивый шаг, хриплое дыхание сквозь зубы.

Вейл безумно огляделся, выискивая хоть какое-то спасение, какую-нибудь дыру, через которую он мог пролезть. Все, что он видел – это пустые рокритовые стены, некоторые разрушенные, большая часть опаленные старыми пожарами. Пустые окна, через которые были видны безлюдные жилые комнаты. Ему показалось, что он слышал грохот вдалеке и новый треск стрельбы.

«Он не один, – горько подумал Вейл. – Клянусь Патерновой, есть еще…»

Он добрался до конца аллеи, где она уходила налево между двумя покачивающимися разбомбленными жилыми зданиями. Он слышал дыхание монстра за спиной. Подгоняемый страхом, он повернул за угол, едва не врезавшись в противоположную стену. Он оступился и разодрал колени в пыли.

На плечо опустилась перчатка, пригвоздив его. Даже через одежду это прикосновение напоминало укус насекомого, и он закричал.

Чудовище подняло Вейла с земли и развернуло. Человек уставился прямо в изувеченное лицо. На нем еще сохранялись следы прежней человечности, но на шее теперь пульсировали прозрачные и дрожащие мешки. Глаза напоминали колодцы в пустоте. От тошнотворно-ароматного дыхания Вейла стошнило.

– Тебе помогали, – сказал монстр, усиливая хватку. – Почему? Кто ты такой?

Вейл должен был ответить. Голос существа пронзил его, ломая волю к сопротивлению.

– Я…

Это было все, что он смог выдавить из себя. Мир вдруг взорвался вспышкой ярко-золотистого света, подняв его в воздух. При приземлении он сильно ударился, почувствовав, как сломалась ключица. От головокружения в глазах все поплыло, в слепящем блеске он видел только размытое движение. Через золотую пелену шагнул монстр похожих размеров, но облаченный в белый доспех. Два воина сцепились, поднимая пыль своими ударами.

Вейл попытался отползти, но боль в шее стала невыносимой, и он свернулся дрожащим калачиком. Первое чудовище, наконец, рухнуло в дальнем конце улице. Его доспех раскололся и трещал слепящей золотой аурой. Второе воин подошел, чтобы покончить с ним. В руках он держал тяжелый посох, увенчанный черепом и украшенный полосками кожи. Пятка посоха опустилась на шею монстра, пронзила мешки из плоти и вонзилась в пыль. Монстр еще несколько секунд в бессильной ярости сжимал кулаки. Он испустил дух, пуская грязную пену из крови и жидкости и проклиная на языке, который Вейл не понимал.

Он чувствовал, что теряет сознание. Боль была жуткой. Сердце колотилось, как пойманная в ловушку птица. Когда Вейл почувствовал прикосновение руки к своему плечу, он инстинктивно попытался отпрянуть, но даже это ему не удалось. Он поднял глаза и шокировано уставился на человеческое лицо, наполовину скрытое дыхательной маской. Это была пожилая женщина, затянутые назад седые волосы открывали тонкие черты лица. В схватке таких ужасных существ он даже не заметил ее. На ней была серо-зеленая форма армейского генерала, а к груди приколото изображение аквилы.

Незнакомка была обеспокоена.

– Ашелье? – спросила она, пытаясь не дать Вейлу упасть. – Где он?

Не будь он в таком плохом состоянии, то рассмеялся бы.

«Кто знает? Кто знает, где этот ублюдок закончил жизнь? Если бы я знал, думаешь, все еще сидел бы в этом чертовом мире?»

Но он не мог говорить. Он повис у нее на руках. Его накрыло удушающим покровом головокружения, и он почувствовал, что теряет сознание.

Какой-то миг он гадал: умирает ли. Если да, то это, наверное, к лучшему. Что теперь осталось, помимо всего того, что они пытались сделать?

Затем в глазах потемнело, боль ушла, и он провалился в блаженное забытье.