Арвида вместе с грозовыми пророками Легиона готовился к грядущей схватке. Никто из них не сомневался, что враг пойдет на абордаж, как только сможет. Воины уже ощущали вонь якшы. На «Буре мечей» находилось девять шаманов и еще несколько – на капитальных кораблях. Все готовили себя к предстоящему испытанию. Чогорийцы медленно произносили ритуальные тексты степей, позволяя стихийным силам погодной магии набухать в их венах.

Арвида придерживался собственных обрядов. Он поднялся по Исчислениям, пренебрегая опасностью для своего тела. Если Изменению предназначено овладеть им, тогда потеря будет небольшой, ведь он видел все исходы войны, брошенные перед ним, словно потрепанные карты таро прежнего господина. В какой-то степени Джагатай был прав: все, что оставалось – это сопротивление, но что влек за собой этот выбор, помимо слабой надежды на временное выживание, для Арвиды все еще было не ясно.

В пустоте начинало сказываться значение численности. Бездна пылала, пронизываемая умирающими телами могучих кораблей. «Буря мечей» неизбежно окажется под атакой, как только ядро из вражеских линкоров прорвется на ближнюю дистанцию.

Арвида находился в высших Исчислениях, когда раздался мысленный голос. Он напугал библиария, ведь в этом состоянии он должен был быть недосягаем.

Но ведь Таргутай всегда был сильнее, чем делал вид.

+Им понадобится проводник, брат+возник напряженный психический голос, отмеченный агонией, но по-прежнему узнаваемый.+Путь будет темен, и только у тебя есть Зрение.+

+Где ты?+ответил встревоженный Арвида. Из-за того, что все произошло внезапно и быстро, он даже не успел подумать, что Есугэю может грозить опасность.

+От навигаторов не будет толку.+

Боль была настолько жуткой, что Арвида ощущал ее даже своим разумом.

+Думаю, тебе придется контролировать свой недуг немногим дольше.+

Затем голос исчез, словно раздавленный сжатым кулаком.

Арвида резко вышел из своей медитации. В стороне безудержно кричала смертная женщина Раваллион. Библиария захлестнула волна страха, такого же абсолютного, как в тот момент, когда он впервые увидел почерневший Просперо.

Он в отчаянии потянулся своим разумом, пытаясь найти Есугэя, установить связь, спасти то, что осталось. Всегда был хоть какой-то способ.

Затем космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-белым холодным пламенем.

Илья находилась среди сагьяр мазан. Им выдали из арсенала «Бури мечей» штормовые щиты и силовое оружие, и они приняли его с невозмутимым почтением. Генерал ни разу не усомнилась в своем выборе, но решение Хана порадовало ее – отринутые вернулись в Легион, желая только сражаться за него. И этот момент настал.

Сагьяр мазан возглавлял Торгун. Он еще не надел шлем и наблюдал через иллюминаторы за пустотной битвой. В его глазах пылало какое-то лютое желание – жажда увидеть, как эта битва придет к нему и даст последнюю, столь необходимую схватку, которая избавит его от позора и поколебленной верности.

Она собралась заговорить с ним. Сказать, чтобы он не винил Шибана, который сильно пострадал и мог со временем восстановиться, как и сам Торгун.

Но Илья остановилась, прежде чем подошла к нему. Она вдруг почувствовала толчок в разуме, в самой глубине своего сознания. Там был Есугэй, стоявший за ее спиной. Она резко повернулась, но никого не увидела.

+Я бы защитил вас, если бы мог+произнес голос, и что-то в нем выдало почти невыносимую боль, от чего женщине захотелось закричать. +Прежде всего, вас. Ведь вы были нашей душой.+

Илью охватила паника.

– Где вы? – закричала женщина.

+Не печальтесь. Нас создали для этого, сы. Нас создали умирать.+

И голос исчез. Илью словно сильно ударили, отбросив назад.

– Не вы! – бессвязно закричала она, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, словно все еще могла увидеть грозового пророка, возвышающегося над ней, как тогда, на Улланоре. Непобедимого, улыбающегося. – Не вы! Кто угодно, только не вы!

Торгун бросился к ней, слуги подбежали и поддержали ее, но слезы уже текли по лицу, горячие и злые, и она колотила кулаками, словно перед ней были враги.

Затем космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-белым холодным пламенем.

Хан стоял в одиночестве. Вокруг смыкалось кольцо битвы. По внутреннему дисплею шлема один за другим текли доклады о погибших кораблях.

Он так долго сражался, чтобы не допустить этого. Он сберег своих сыновей от ярости бесчисленных врагов, сохраняя шанс добраться до Тронного мира. И вот пришел конец. Путь был закрыт, и неудача изводила примарха.

Его брат был близко, неистово прорываясь к нему через пылающие корабли. По крайней мере, это было хоть какое-то утешение. Все годы пустотной войны Хан лелеял воспоминания о схватке среди разрушенных пирамид Магнуса, и всегда знал, что ее предстоит закончить. Они стали кровными врагами, связанными судьбой, и не было ни единого шанса, что перед концом они не продолжат свою дуэль.

Есугэй предвидел это. Очень давно он сказал об этом Хану, о снах, что изводили задын арга на всем пути от Чогориса до Просперо, о великой темной сущности, поднявшейся, чтобы поглотить их.

Но как только Джагатай подумал о грозовом пророке, холодок пробежался по телу. Разум отвлекся от мыслей о войне. Каган повернулся к магистру сенсориума.

Приказ «установить местонахождение Есугэя» замер на его губах. С синхронностью, которая не могла быть случайной, раздался мысленный голос грозового пророка, хотя и искаженный мукой.

+Сначала я был Шиназом+ сказал Есугэй, сумев сквозь боль передать частичку горького юмора. +Помните? Вы дали мне новое имя+

– Не делай этого, – пробормотал Хан, лихорадочно соображая, и, наконец, осознав, что произошло. Машина, подземелье под Дворцом, отсутствие его Отца на войне – с неожиданной и жуткой ясностью все детали сошлись. – Это мой приказ. Не делай этого.

+Глубинные пути опасны, и они будут кишеть якша. Вы – защитник орду+

Хан спустился с командной платформы. Даже в этот момент еще можно было воспользоваться телепортерами.

– Таргутай, это убьет тебя. Не делай этого. Возвращайся на корабль.

+Знайте, мой господин, я бы последовал за вами до самого конца. Я был бы вместе с вами на Терре. Когда меня не станет, не дайте им забыть. Не дайте им стать тем, что ненавистно.+

– Возвращайся…

+Вы – их защитник.+

Затем грозовой пророк исчез, вырванный из бытия.

Джагатай пошатнулся и опустился на одно колено. Казалось, мир закачался, сорвавшись со своей оси. Примарх поднял голову, весь мостик опрокидывался, падал. Илья вопила, просперовский колдун громко кричал, воины сагьяр мазан смотрели в пустоту, возвещая последнюю битву. Его Легион умирал, брошенный, наконец, в пламя войны, лишенный пространства и времени.

Его не стало. Хасик, Цинь Са, теперь Есугэй, единственная связь с миром, который он создал, когда все, что существовало – это степи с небесами и тысячи царств между ними.

Ты все еще нужен мне.

Властная сдержанность рассыпалась. Хан запрокинул голову, воздел сжатые кулаки к небесам и завопил от гнева и печали. На краткий миг исчезли все звуки и мысли, и остался только черный рев страшной ярости примарха.

Затем космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-белым холодным пламенем.

Темное Стекло взорвалось. Центральный реактор полыхнул, выбросив багровую реактивную струю через раскалывающиеся верхние помещения. Вспышки яркого колдовского света прокатились по варп-якорю, вонзившись прямо в сердце разрыва. И в этот момент засияла сама пустота.

От трона разошлась стремительная волна, поглощая все на своем увенчанном молниями пути. Кристаллическая сфера лопнула изнутри, разлетевшись градом сверкающих стеклянных осколков. Их сдерживаемые энергии вдруг высвободились, еще больше подпитывая пекло, разрывая на куски физическое пространство, уничтожая его извечную гармонию.

Колоссальный грохот прокатился по пустоте, которая больше не была подлинным вакуумом. Ее захлестнул поток миллиарда смертных воплей. Реальное пространство колыхнулось и лопнуло, обнажив разноцветное безумие, которое бурлило под тканью галактики.

Основание пустотной станции уцелело – сфера из чернильно-черного железа вокруг трона безумно вращалась, подобно пульсару, окруженная вращающейся бурей из огня и эфирного света. Из ее полюсов вылетели серебристые шлейфы, разрывая обрывки реальности и сдирая материю с якоря Темного Стекла.

Ударная волна обрушилась на звездолеты, сражающиеся высоко над пустотной станцией, захлестнув их потоком помех. Меньшие суда отшвырнуло, словно шлюпки в ураган, закружив посреди бури вырвавшейся на волю энергии. Даже самые крупные корабли – монстры типа «Глориана» и линейные боевые баржи – сильно пострадали от удара, содравшего пустотные щиты и покорежившего внешние корпуса.

Волна беспрепятственно устремилась вперед, набирая скорость по мере удаления от эпицентра и движимая тем, что звучало, как многочисленные хоры воплей. За ней следовал клубы и волны красноватого дыма, в которых мелькали плохо различимые очертания глаз, зубов и хищных когтей.

Останки Темного Стекла исчезли, поглощенные вызванным Есугэем вихрем. Реальное пространство вокруг него превратилось в бездонную утробу бесконечности. На его месте возник гораздо больший по размерам разрыв, увитый золотыми сполохами. Дуги эфирной материи хлестали по его поверхности, а по краям рокотало пламя, как будто его питал кислород, а не души.

Диаметр нового разлома был намного больше размера первой попытки Ашелье. Эта уходящая в варп воронка могла вместить весь боевой флот. Ее быстро вращающиеся и концентричные стенки напоминали водоворот, мерцая сполохами электрических разрядов. Основание находилось далеко за пределами видимости, но из него подобно желчи из бездонной галактической глотки изливался в мир живых жуткий несвет всех и одновременно ни одного оттенков, простирающихся далеко за пределы смертных чувств.

Останки физической вселенной вокруг края разлома содрогнулись, изогнулись и затряслись. Полыхнули новые взрывы с фиолетовым ядром и зелеными краями, втиснутые между яростной битвой стихийных сил. Где-то в этом вихре все еще сохранялась воля Есугэй, поддерживая последние обрывки психической команды. После того, как остатки трона разорвало на куски, разбросав по граням безумия мстительным эфиром, все пошло на спад, мысль за мыслью, греза за грезой.

Арвида пришел в себя первым. Как и большинство из присутствующих на мостике толчок от ударной волны сбил его с ног, а разум наполнился массированным психическим шумом. Библиарий с трудом поднялся и взглянул на экраны, шипящие белым шумом. Сервиторы безвольно висели в своих расплавленных мыслеимпульсных клетях, когитаторы искрили. По всем уровням трубили предупредительные ревуны, а флагман явно сносило с курса, гравитационные компенсаторы работали с перебоями.

И только Хан не упал, продолжая неподвижно стоять на коленях на командной платформе, глядя в пасть разлома. Его худощавое лицо исказилось от ужаса.

Возможно, он почувствовал истину происходящего. Арвида уж точно, он ощутил дыру, проделанную в реальности Есугэем, и почувствовал, как в нее вытекает свет и жар смертного мира. Путь уходил глубоко, погружаясь в саму плоть варпа и пронизывая сеть туннелей в нем. Его сложность ошеломляла, практически выходя за рамки понимания человеческим разумом.

Им понадобится проводник.

– Каган! – закричал библиарий.

Словно пробудившись от кошмарного сна, Хан встал и повернулся к Арвиде.

– Это он, – сказал колдун, направляясь к примарху. – Путь Небес. Есугэй открыл его. Другого шанса больше не будет.

Хан был отрешенным, его мысли блуждали где-то далеко. Остальные члены экипажа приходили в себя, восстанавливая системы, которые были настроены на неминуемую атаку. В пораженном эфиром вакууме точно так же приводил себя в порядок враг.

– Милорд, мы должны отправиться туда.

Арвида понимал опасность. Изменение все еще не отпускало его, рыская вокруг сущности библиария, выискивая малейшую слабость. Портал был варпом в его истинной форме. Испытание будет убийственным, но другого выхода не было.

– Ты же не видел победы, – сказал Хан.

– Нет, не видел.

Примарх пристально посмотрел на снова заработавшие экраны сканеров, на вражеский флот, едва задержанный произошедшим катаклизмом и теперь снова атакующий Белых Шрамов.

– Значит, выбор есть.

Илья бросилась между ними. По щекам текли злые слезы.

– Нет никакого выбора! – прошипел она, в ее глазах пылал гнев. – Он сделал это. Почтите его память. Примите этот путь!

Он все еще колебался. Линкоры разворачивались в их сторону. Лазпушки снова открыли огонь, пронизывая освещенную варпом бездну. «Стойкость» сближалась на дистанцию ведения стрельбы, уничтожая все, что осмеливалось встать у нее на пути. Она уже была видна невооруженным взглядом, ее приближение отмечалось уничтожением и возвещалось безысходностью. Только один корабль мог надеяться выстоять против флагмана Гвардии Смерти.

Если приказ будет отдан и Легион выйдет из битвы, то отступление превратится в бойню. Кому-то придется задержать врага.

– Я должен встретиться с ним, – тихо произнес Хан.

– Не должны! – разъярилась Илья, обезумев от горя.

– Повелитель, если вы сразитесь с ним, то шанс будет упущен, – убеждал Арвида. – Будут и другие дни для боя.

– Не для Таргутая! – заревел мгновенно рассвирепевший Хан. – Не для Са! Мои воины гибли за меня, сегодня и в каждый день с того момента, как мой ублюдочный брат разжег пожар предательства. Год за годом я смотрел, как они умирают, как теряют свою силу. Хватит! Я убью его, если мне не остается ничего другого.

Арвида выждал, пока стихнет тирада. Выдержать гнев сына Императора, пусть и повергнутого в сомнения горем, было незаурядным испытанием, но библиарий не пошевелился.

– Пусть свободен, – сказал он. – Если вы позволите, я могу повести нас.

Он замолчал, тяжело дыша и прекрасно осознавая всю опасность. Разлом уже начал закрываться, его края сменялись реальным пространством, когда душу Есугэя поглотил варп.

– Наша судьба – быть на Терре. Ваша судьба – быть там.

На мостике воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только звуками предбоевой подготовки с нижних палуб. Илья с побелевшим лицом с отчаянием ждала. Ждал Торгун и остальные сагьяр мазан, сжимая оружие и не шевелясь. Ждал Арвида. Совет грозовых пророков. И Джубал с кэшиком.

Примарх посмотрел в сердце варп-разлома. На надвигающегося врага. Рука потянулась к рукояти тальвара. Но Хан продолжал молчать.

Никто не шевелился. Вихрь бурлил, засасывая материю в прожорливую пасть. Гвардия Смерти вышла на дистанцию огня лэнсами, и на авгурах появились отметки первых выстрелов макроорудий.

Хан не смотрел на Арвиду. Не смотрел ни на Илью, ни на Намаи и Джубала.

Наконец, он повернулся к Табану.

– Передай всем кораблям следовать полным ходом в разлом, – произнес примарх.

Затем его взгляд переместился иллюминаторам, где рос в размерах силуэт разложения на фоне бури варпа – флагман Мортариона.

– Но не этому, – приказал Хан. – Курс на перехват «Стойкости».

Энергия трона поглощает Таргутая Есугэя