Командный пункт Темного Стекла представлял собой круглую арену стометровой ширины с кольцами террас и одной-единственной центральной колонной с ответвлениями. Над ней поднимался огромный купол, разделенный толстыми железными балками и такой же черный, как и все вокруг. В безмолвное пространство уставились пустые экраны сотен когитаторных станций. Пыли не было. Все кругом, включая металлический решетчатый пол, было в безупречном состоянии, словно только что из кузни.

– Это место когда-нибудь использовалось? – спросил Арвида.

Есугэй кивнул.

– Здесь долгое время находилось множество людей.

Два библиария стояли у входа в командный пункт, где ранее взломали тяжелую противовзрывную дверь. Хан направился к железному трону под сенью колонны, слишком маленькому для него, но явно предназначенному для управления станцией. В нескольких шагах за ним семенил, словно побитая собака Вейл. Заброшенная станция поубавила в нем высокомерие. Он выглядел немного нервным, по-прежнему прижимая к груди раненую руку.

Легионеры Белых Шрамов с обнаженными болтерами заняли позиции у каждого входа. Другие направились на нижние палубы, выискивая признаки жизни, записи, хоть что-нибудь. Технодесантники нашли комнаты управления главных реакторов, которые были отключены и неработоспособны. Резервные генераторы находились ниже, что дало возможность использовать, по крайней мере, некоторые из работающих с перебоями люменов. Их слабый тускло-желтый свет мало помог, разве что показал, насколько мрачным было Темное Стекло.

Арвида с Есугэем пошли догонять Хана и ойкумена. От покрова мрака было сложно избавиться. Здесь ничего не было.

– Для этих устройств нет энергии, – пожаловался Вейл, проводя здоровой рукой по вентилям когитаторов. – Плохо. Без энергии мы не сможем сказать, что он делал.

– Если он вообще был здесь, – сказал Хан, лениво поднимая линзу и поворачивая ее к ближайшему люмену.

– Он был здесь. Он построил это место.

Хан оглянулся на него.

– Это работа многих поколений, – сказал примарх и опустил линзу.

– Как это хранилось в секрете? Кто знал о нем?

– Я не знаю. – Неосведомленность Вейла, как всегда, звучала вполне искренне. – Ходили всего лишь слухи, и то с его ведома. Он был близок к цели.

– Это ты так считаешь. Здешний обслуживающий персонал должен был насчитывать сотни людей.

Вейл пожал плечами.

– Я не знаю.

Хан вздохнул, бесцельно бродя по кольцам когитаторных станций.

– Для нас здесь ничего нет, Есугэй.

– Мы этого еще не знаем, – невозмутимо ответил задын арга.

– Для чего бы ни построили станцию, сейчас она не работает.

Есугэй взглянул на пустой свод, затем оглядел слабо освещенные ряды пустых тронов.

– Или, может быть, просто спит.

Арвида, который зашел дальше остальных, опустился на пол. В этот момент по сводам прокатилось странное эхо, звучавшее дольше, чем ему следовало. Есугэй взглянул на чародея, обеспокоенный тем, что кто-то мог обратить внимание на минутную слабость, но Арвида уже выпрямился, а остальная часть поискового отряда была занята своими делами.

– Я пойду дальше, – сказал примарх. – Все же оставаться небезопасно. Вы ведь, чувствуете это?

Есугэй очень хорошо чувствовал. Ощущения напоминали ломоту в костях, сведение челюсти, соринку в глазу. Каждое движение было неуклюжим, а каждая мысль – заторможенной. Станцию заполонили последствия высвобожденной мощи, а за всем этим ощущалось невидимое, но постоянное присутствие бурлящего разлома.

– Это был центр управления, – сказал Вейл. – Под нами сотни палуб. Мы не можем уйти, не сейчас.

– Ты уйдешь вместе с нами, – рассеянно сказал Хан, не отводя взгляда от Есугэя. – Намаи докладывает, что нашел арсенал. Он пуст. Кроме того, тремя уровнями ниже в коридорах есть следы взрывов.

– А тела? – спросил Есугэй.

– Ни одного. Он продолжает поиски.

– С экипажем что-то случилось.

– Они были обучены, – сказал Вейл. – И обладали защитой Нобилите.

Хан тихо рассмеялся.

– Если мы чему-то научились, то это насколько слабыми были наши меры безопасности.

Из далеких глубин поднялся долгий продолжительный скрип, напоминавший растяжение металла. За ним последовало несколько слабых стуков, постепенно стихших.

– Атмосферное давление, – заметил Есугэй. – Технодесантники сделали свою работу.

Хан не слушал. Он прижал руку к металлу центральной колонны, словно соединяясь со строением, чью историю и предназначение он мог предугадать.

– Продолжайте поиски, – сказал он, наконец. – Мы дошли сюда, и если что-нибудь осталось, то найдем это.

– А если ничего не осталось?

Хан направился к воротам, которые вели вглубь станции.

– Продолжайте поиски.

Доклады поступали со всего флота. Они начинались отдельно друг от друга: артиллерийский капитан не прибыл на пост, безо всякой причины лопнула секция люменов, невзведенная торпеда была выпущена без предупреждения. Затем число происшествий стало быстро расти, поступая с каждой палубы каждого корабля.

Джубал расхаживал по мостику «Бури мечей». За ним следовали старшие офицеры, разбираясь со шквалом межкорабельных сообщений.

– Сколько времени у нас до внешнего барьера? – спросил он.

– Меньше часа, – ответил Табан. – Нас задержал «Солнечный ястреб».

Этот фрегат вдруг резко отклонился от курса во время разворота, едва не протаранив линкор «Копье Небес». Панические запросы сумели выяснить, что навигационную команду корабля охватило какое-то безумие, и только вмешательство воинов орду помогло взять ситуацию под контроль. Сейчас «Солнечный ястреб» ковылял с уменьшившимся составом на мостике и поврежденными двигателями.

Джубал тоже чувствовал это. Поначалу небольшое давление за глазами. Затем пульсирующую боль под кожей, от чего скручивало кости. Потом всех охватила усталость, мешающая ясно мыслить.

– Увеличить скорость, – приказал он, подходя к командному трону. – Я хочу, чтобы мы были в зоне досягаемости через тридцать минут.

Табан, поклонившись, спешно удалился. Цзянь-Цу остался подле Джубала, готовый передавать устные приказы по флотской связи. В ямах темп работы стал изматывающим. За исключением сервиторов, все боролись со спутанностью сознания, вызванной воздействием чистого варпа.

Когда Джубал занял свое место, он заметил идущую к нему Илью.

– Сы, – обратился воин. – Где вы были?

Генерал в знак извинения поклонилась.

– Мне нужно было кое-что сделать.

– Цзянь-Цу сказал, что астропаты едины в одном: враг нашел нас. Я приказал переключить авгуры на максимальную дальность поиска, но эта… штука усложняет их работу.

Илья взглянула на ряды пикт-экранов, каждый из которых был забит показаниями сенсоров реального пространства.

– Что с флотом?

– В готовности. И все же, доклады… – Он встряхнул головой. – Вы видели их? Я приказал отойти чуть дальше.

– Не настолько, – сказала Илья. – Каган все еще на станции.

– Мне нужно, чтобы мои экипажи работали согласованно.

В этот момент из ям раздался вопль. Смертный в униформе Легиона вскочил со своего поста с ножом в руке. С бессвязными криками он прыгнул к ближайшему товарищу, когда единственный болт, выпущенный с верхних террас, взорвался в его горле. Выстреливший легионер с несколькими боевыми братьями устало направился к трупу. Встревоженные смертные матросы вернулись к своей работе.

– Мои братья охраняют каждый важный сектор, – сказал Джубал, невозмутимо наблюдая за произошедшим. – Но их не хватает.

– Мы не сможем здесь долго оставаться.

– Он не связывался с вами? Ни слова о вашей цели?

Илья покачала головой.

– Значит, мы ждем.

К трону подбежали слуги, вручив Джубалу несколько инфопланшетов. Информация в них была тревожной – сбои в реакторах, неисправности в оружейных системах. Корабли с большим трудом удерживали назначенное ан-эзеном построение.

– Прикажите капитальным кораблям увеличить дистанцию между собой, – распорядился Джубал, – а эскорту разомкнуть строй и для подстраховки дублировать каждую передачу по каналам связи.

Один за другим по флоту разошлись новые приказы, направленные на сохранение строя, поддержания секторов обстрела лэнсов свободными и обеспечение взаимного прикрытия флангов. Прошло несколько минут, прежде чем Джубал вернул внимание Илье. Она пристально смотрела на данные с одного из авгуров дальнего действия.

– В чем дело? – спросил ан-эзен.

– Эти данные проверили? Откуда они пришли? – она повернулась к Табану, вернувшемуся на командную платформу с инфопланшетами. – Ты это видел?

Лицо Табана посерело, как будто состарившись под взглядом Ильи.

– Я пропустил их, – растерянно пробормотал он. – Это моя ошибка, мой хан. Я не заметил.

Джубал поднялся.

– Отправьте сигнал Кагану. Забирайте их со станции.

Илья не отставала от Табана.

– Нам нужно знать угол входа.

– Двадцать градусов под плоскостью, поднимается для парирования на сорок-пять-шесть-три. Но мы не можем развернуться, не с…

Джубал отошел от трона.

– Объявить тревогу! – приказал он, расшевелив своим ревом даже самых вялых членов экипажа. – Поднять статус до золотого, зарядить все орудия!

Загремел сигнал тревоги, глухо разносясь по огромному пространству мостика. Свет люменов потускнел, сменившись боевым освещением вдоль проходов между станциями. К тому времени данные авгуров стали известны всем, а тактические экраны были забиты светлячками приближающихся кораблей.

У Ильи был болезненный вид. Доспехи легионеров скрывали их состояние, но даже они, казалось, двигались менее уверенно. В воздухе витал запах отравы.

– Свяжитесь с Тахсиром, – приказал Джубал, подойдя к краю платформы и глядя на копошившихся внизу людей.

– Ан-эзен, – раздался быстрый ответ Шибана, сложно ожидавшего вызов.

– Нам нужно больше времени, брат, – сказал ему Джубал. – Сможешь помочь?

– Как прикажешь.

Почти сразу же сенсоры ближнего действия показали, как быстроходные крылья Шибана отделились от главных сил и устремились вперед на перехват продолжающих прибывать более медленных сигналов.

После этого все, что осталось – скоординировать главное оборонительное построение, разместив тяжелые корабли на позициях, с которых они могли наносить наибольший урон.

– Вот и они, сы, – сказал Джубал, наблюдая за движущимися по пикт-экранам точками.

Генерал кивнула.

– Да, – сказала Илья, хрупкие черты ее лица застыли маской дурного предчувствия. – Вот и они.

Оставаться одному было глупо. Каждая частица старой подготовки кричала ему не отделяться от остальных легионеров, но в то же время его отвлекали другие мысли. Изменение зашло далеко: поначалу раздражающий зуд по всему телу теперь почти сводил с ума. Арвида должен был идти, только, чтобы не позволить его воздействию полностью сломить себя. Казалось, только привычно двигая руками и ногами, можно было помешать распространению недуга.

Пока Арвида шел, он снова и снова декламировал мантры, едва обращая внимание на окружение, которое протекало мимо него темной процессией мимолетных теней и мечущимися пятнами света от нашлемных люменов.

Спуск помогал. Каждый шаг, который уводил его из командного зала, чуть-чуть уменьшал боль. Поначалу он слышал шаги братьев, рыскающих по палубам и выискивающих признаки жизни, но сейчас и они стихли. Коридоры вокруг стали почти безмолвными, их могильную тишину нарушали только приглушенные звуки и шумы из дальних участков станции.

Спустя некоторое время – точно сказать было сложно – к библиарию начали возвращаться ощущения. Давление в крови и тканях тела снизилось, шипящие голоса стихли.

Арвида остановился и огляделся вокруг. Должно быть, он прошел долгий путь: стены из того же черного железа выглядели иначе, почти органическими. Библиарий находился в круглом помещении с крышей в форме тюльпана. Каждая панель в стенах была украшена перекрывающими геометрическими фигурами, разделенными крест-накрест силовыми линиями.

Он услышал сильный далекий рев, доносящийся снизу и напоминающий шум прибоя.

А внизу кружил разлом. Там находилось око в бездну.

Чародей подошел к стене, чтобы успокоиться. Она оказалась влажной на ощупь, что было невозможно, ведь у Арвиды на руках были перчатки.

В центре помещения располагалась возвышенная восьмиугольная платформа в виде гнезда из извивающихся змееподобных фигур. Ее поверхность была отполирована до блеска. Когда Арвида взглянул на нее, то услышал собственное частое дыхание внутри доспеха.

– Есугэй, – прохрипел он по радиосвязи. Ответа не было. – Есугэй, – повторил чародей.

Он почувствовал головокружение. Оставаться одному было глупо. Впрочем, он и прежде был один и на протяжении долгого времени. Даже после того, как его забрали из руин Тизки, Арвида так и не стал по-настоящему одним из Шрамов. Одиночество стало недостатком. Ему не хватало компании истинных боевых братьев, магистров, общением с которыми он когда-то наслаждался, учился у них.

Во времена до пекла у него был страж Янаюс. Страж появлялся периодически, как тусклое и едва заметное присутствие, но в последний раз это случилось задолго до рокового путешествия с Каллистоном на Просперо. Он никогда не являлся чем-то чрезвычайно важным для Арвиды. В последующие годы чародей ни разу не попытался вызвать духа, но сейчас впервые понял, что скучает по неуловимому теплу его прозрачной тени.

Арвида подошел к платформе и тяжело оперся на нее, прижавшись ладонями к влажному камню. Если бы он продолжал наклоняться, то свалился бы головой вперед. Тогда, возможно, поверхность бы разбилась, а он погрузился бы в нее, слившись с костяком станции. Тогда, возможно, вечная боль утихла бы, остуженная маслянисто-темной жидкостью. А может быть, он сам стал бы стражем, щебечущей запоздалой мыслью, что изводила бы в сновидениях людей.

– Я бы сразился с Волками, – прошептал Арвида вслух. – Я бы не позволил им осквернить священные места.

Воздух между его шлемом и поверхностью платформы задрожал. У библиария возникло ощущение, будто его пальцы погрузились в камень. Чародей моргнул несколько раз и попытался оттолкнуться, но не смог.

Далеко внизу кружил разлом. Он ревел на грани слышимости. Воды пенились.

Ситуация начала меняться. Арвида чувствовал тепло каждой клеткой. Он прищурился, и видение перед ним размылось и задрожало.

Там был темный мир, терзаемый разноцветными молниями. А в нем невероятных размеров башня, устремившаяся ввысь подобно выпущенной стреле. Библиарий увидел Разумы, пляшущие в свете звезд и сыплющие фрагментами своих тайн словно шутками. Земля пузырилась и менялась, трансформируясь с каждым стремительным восходом солнца в нечто новое, нечто измученное.

Ему захотелось отпрянуть. Живот скрутило жутким страхом, снова бросая его в озноб.

Внизу кружился разлом.

Арвида видел флоты кораблей с сапфировыми носами и бронзовыми бортами, выходящие из варпа и дрейфующие над башней. Видел фигуры в мантиях, кружащие у основания башни. Видел Разумы, словно ангелы толпящиеся в ночном небе, притянутые к башне. Все дело было в башне. Он не мог оторвать глаз от нее. Голова еще больше наклонилась вперед.

Он не мог быть живым.

И в этот момент чародей увидел отражение – разбитое, как и образы в зале зеркал. Лица смотрели в разных направлениях, размытые из-за граней кристаллических линз, враждебные, несведущие, такие же смущенные и потерянные, как и он сам. У каждого образа был один-единственный глаз – на одних лицах окольцованный пламенем, на других – печальное человеческое око, на третьих – демоническая безумная дыра.

Он не мог быть живым.

В этом мире были его братья, бредущие по освещенному молниями ландшафту на паломничество к черным вратам.

– Нет, – прошептал Арвида вслух, еще больше опустив голову. – Они мертвы. Все до единого.

Они стояли в алых доспехах и лазурных мантиях, держа посохи с навершиями в виде змеиных голов, насекомых и птичьих клювов. Они говорили друг с другом печально и возмущенно, смотрели в небеса, выискивая источник своей внезапной трансформации.

– Я бы узнал об этом. Почувствовал.

Среди них не было их расколотого бога. Он присутствовал только в отражениях, во снах, в скопившейся пыли. Они не видели его цельным. Они работали. Учились. Теперь ими руководил один из них. Его доспех был самым узнаваемым, отмеченным знаком ворона, таким же вычурным, как в те времена, когда он был магистер темпли и величайшим среди них

– Нет, тебе не вылечить это, – Арвида понял, что с отчаянием произносит эти слова. – Не таким способом. Даже не пробуй.

Чародей потянулся, словно мог выдернуть фигуры из мира заклинаний и швырнуть обратно в пустоту. Когда он сделал это, образ раскололся, его осколки разлетелись.

За ним оказалось другое видение, гораздо более холодное и удаленное.

Он увидел галактику миллиона миров. Увидел плывущие в темноте огромные флоты, почерневшие от времени, их плазменные двигатели выбрасывали в пустоту токсичные отходы. Увидел заводы, извергающие смог в дождливо-серые небеса. Увидел скученные очереди смертных, миллиардов смертных, шествующих в зияющие пасти необъятных соборов, где пели безумные гимны трупу, прикованному к останкам машины страданий. Увидел, как в огромных кострах жгут запрещенные книги, несмотря на то, что древние машины, несущие людей к звездам, сбоили из-за нехватки знаний. Он увидел пытки, страх, отчаяние, бесконечное перемалывание и истощение, беспросветный труд, растущую мощь ксеноужаса, и за все этим клокочущее ликование голосов из самых далеких уголков человеческого разума…

Он был корвидом из касты провидцев. Это не было видением, как прочие, перемещенным только в пространстве. Это было далекое будущее, которое каждая душа вокруг него стремилось построить.

– Нет, – прошептал он и пошел прочь.

Внизу бушевал разлом.

Задыхаясь и пошатываясь, Арвида сошел с платформы, стряхнув с рук жидкость. Он наткнулся на стену, внезапно придя в себя.

Затем он снова оказался у дверей и вслепую вышел. В голове роились видения, прогоняя страх перед Изменением и все прочее.

– Не так, – промямлил Арвида, натыкаясь на другую стену, отшатываясь от нее, ковыляя вперед, словно пьяница.

Чем дольше он шел, тем легче становилось. В глазах прояснилось. Он увидел впереди тени – косые и чернильные. Тепло растворялось, сменяясь пустотным холодом брошенной станции.

Он опустился на пол, сердца колотились, ладони вспотели. Он должен найти Хана, или Есугэя, или кого-то из кэшика. Должен выбраться со станции. Все они должны. Все, что осталось – это варп, отрава, сердце всей порчи, просачивающийся по длинной шахте и марающий их души чернотой.

Он жив.

От этого понимания Арвиде захотелось закричать. Вся уверенность и верность пошли прахом. Можно ли было его найти? Какую цену он заплатил, что оставаться в живых? А остальные, остальные…

Они все живы.

Это было слишком. Библиарий снова поднялся и поспешил вперед. Темнота давила на него, затмевая слабый свет шлемовых люменов, пытаясь задушить легионера.

Он продолжал идти. Без остановки.

А внизу такой же равнодушный, как сама вечность, кружил варп-разлом.