Перед тем, как привели Вейла, Есугэй отвел Арвиду в сторону.

– Тебе больно, брат? – спросил грозовой пророк с явной тревогой на татуированном лице.

Арвиде стоило улыбнуться. Ему было всегда больно. Изменение плоти бурлило под кожей, хотя самоконтроль помогал, как и глубокий космос. Время от времени шипение в ушах стихало, а ужасный жар в крови спадал, но ненадолго. Применение своих талантов все возвращало, и именно ради этого Арвиду держали в V Легионе. Каждый раз, когда они спрашивали его, боль усиливалась.

Если это и подтолкнуло его Легион переступить черту, если это привело Волков на Просперо, тогда, возможно, он начал понимать. Магнус всегда был снисходительным отцом, а Арвиде не по силам было выдержать такие страдания.

Убить за это преступление всех до единого Сынов, было суровым приговором, но ведь сама вселенная была суровой, а Тысяча Сынов с самого своего основания заигрывали со смертью.

– Не больше обычного, – ответил он.

– Мы не должны делать это.

– Ты бы не попросил, если бы это не было важно. Кто он?

Есугэй ответил взглядом, который говорил «хотел бы я знать».

– Мы не преуспели на Эревайле. Найденный нами человек – единственная связь с тем, кого мы ищем. Он знал цель, но не знает где она сейчас. Однако, они годами работали вместе. Может, что-то выйдет.

От слов грозового пророка у Арвиды упало сердце. Да, сделать можно было, но за серьезную плату. Из всех его умений предсказание возможного будущего из смутно запечатленного прошлого было самым сложным, требующее самого глубокого погружения в порочные водовороты Великого Океана.

– Ты сам говорил с ним? – спросил Арвида.

Есугэй грустно кивнул.

– Сделал все, что мог. Насколько я вижу, он говорит правду. Он – гордец, как и все ему подобные.

Такой была их репутация, но Арвида нечасто общался с навигаторами. Во флоте Тысячи Сынов корабли на короткие расстояния вели свои чародеи, что приводило к трениям между санкционированными представителями Нобилите и командирами кораблей. Ни в одном другом Легионе не было столь смешанных и частично совпадающих талантов, и это было источником столь сильного антагонизма.

– За это придется заплатить, – предупредил Арвида. – Ты доверяешь инстинктам Раваллион? Пока что она не многих убедила.

Есугэй развел руками.

– А что еще нам остается? Выбор небольшой. Если бы не нынешняя ситуация, я бы не стал гоняться за этим именем из прошлого смертной женщины, но сейчас смерть рыщет вокруг нас, как волки вокруг костра.

Он посмотрел на Арвиду и его золотые глаза – все такие же странные – сверкнули в мягком свете.

– Мы все перепробовали. И да, я доверяю ей. С самой первой нашей встречи.

Арвида кивнул, внутренне настраиваясь. Есугэю нравилось верить в лучшее тех, кого он опекал, но он не был глупцом.

– Очень хорошо, но я не обещаю успех.

Довольный Есугэй хлопнул его по руке.

– А когда мы можем его обещать? Пошли, он ждет.

Они прошли из вестибюля, который находился на уровне мостика «Бури мечей», по коридорам до комнаты допросов. По пути мимо них пробегали слуги, торопливо кланяясь, после чего бежали дальше исполнять данные им поручения. Весь флагман гудел энергией. Ханы из долго разделенных братств вернулись и теперь шли по палубам, рассказывая новости о долгих поражениях и коротких победах, выискивая товарищей, выясняя мнения, прощупывая почву в преддверии великого сбора перед примархом. В другое время кое-кто мог уставиться на обладателя алого доспеха в их рядах, но не сейчас – все мысли были о выборе, которых необходимо было сделать.

– Говорят, ты сберег тело Са, – сказал Есугэй.

– То, что от него осталось.

– Об этом не забудут, – Есугэй бросил на него благодарный взгляд. – И Каган не забудет. Если ты передумаешь и решишь принять цвета Легиона, тебя с радостью примут.

Арвида внутренне вздрогнул. Он давно принял решение и не откажется от него. Так или иначе, части его тела сплавились с внутренней поверхностью доспеха, понемногу вдавливаясь в механизмы. Он больше не мог избавиться от объятий керамитовых пластин, как и от собственного скелета.

– Может быть однажды. – Все, что он ответил. – Не сегодня.

Они добрались до камеры допросов. По обе стороны тяжелых железных дверей стояли на страже легионеры. Большинство камер были пусты. Пленение стало более сложным и менее полезным делом. Кроме того было непросто сдержать победивших ханов от убийства всех попавшихся им врагов в расплату за прежние злодеяния.

Вейла поместили в более светлую, сухую и удобную камеру. Он получил чистую воду, регулярную пищу, немного уединения, но никто не притворялся, что он не под стражей. Когда двое библиариев – шаман и чародей – вошли в тесное помещение, человек поднялся и витиевато поклонился.

– Поглядите, еще один пришел испытать удачу, – отметил Вейл, оглядев Арвиду с ног до головы. – Но вы – редкая штучка. Я слышал, всех ваших сородичей уничтожили.

– Не всех, – ответил Арвида. – Как видишь.

Арвида с Есугэем сели на металлическую скамью напротив смертного. Вейл остался стоять, хотя его глаза были приблизительно на одном уровне с их глазами. Он был возбужден, как кот, слишком долго сидевший в контейнере.

– Итак, о чем мы будем говорить? – спросил человек, переводя взгляд с одного легионера на другого. – Снова о Хейсен Вортикес? О воплях Пучины? О рассказах старых навигаторов, которые поселились на Терре и теперь убаюкивают себя в слепых залах Патерновы?

Арвида следил за движениями человека. Некоторые были для показухи, демонстрируя гнев благородного человека, ошибочно удерживаемого под стражей против его воли. Другие были проявлением настоящей нервозности, как будто Вейл не верил в честность своих тюремщиков.

– Немногому ты мог бы научить меня об Океане, – заметил Арвида.

– Неужели? – Вейл презрительно взглянул на него. – Вы – колдуны и заклинатели – были словно дети, подставляющие ладошки волнам. Вы вошли всего лишь по колено, и этого было достаточно, чтобы приговорить вас. Пытались плавать там, куда не проникал солнечный свет. Пытались выжить там, где охотились левиафаны.

Есугэй молчал, но Арвида чувствовал его присутствие подле себя – наблюдающее, оценивающее.

Арвида наклонился вперед, и Вейл отпрянул.

– Дай мне руку, – попросил Арвида.

Агент Нобилите сунул костляевые руки в глубокие карманы, капризничая, словно дитя.

– Не пытайся заставить меня, колдун. Я…

+Дай руку+ приказал Арвида.

Вейл подчинился, прежде чем осознал это, протянув обе руки ладонями вверх. Арвида взял правую, разведя ее пальцы. Кожа все еще была грубой, сероватого оттенка из-за долгих лет, проведенных среди книг и звездных карт.

По крайней мере, Вейл был достаточно проницателен, чтобы не бороться с библиарием. Он уставился на Арвиду взглядом незамутненной ненависти.

– Я – из Навис Нобилите, занимаю высокое положение в Магистратских Домах. Мои права священны согласно древнему договору и обычаю.

Арвида почувствовал панику в этих словах. При всем своем хвастовстве Вейл был всего лишь еще одной перепуганной душой, брошенной на произвол судьбы посреди войны.

– Не бойся, – сказал Арвида, стремясь достаточно успокоить его, чтобы заглянуть в будущее. – Это не причинит тебе вреда.

Библиарий осторожно открыл свой разум эфиру. Тот отреагировал слишком быстро, растекаясь, словно пенящийся поток, и Арвида снова подавил его. Очертания Вейла стали полупрозрачными, как и вся камера вокруг него. Только Есугэй оставался незыблемым, собственная душа шамана была наполовину соединена с материей преисподней.

Рука Вейла начала дрожать, но он не двинулся с места. Арвида потянулся чуть дальше, и его разум начал заполняться призрачными образами.

Он увидел отражение темных залов, заполненных от пола до потолка штабелями книг. Затем огромный купол с армиллярными сферами и планетариями, потом мужчин и женщин в темных бархатных мантиях в шепчущих галереях. Увидел младенцев, мягко покачивающихся в железных колыбелях, их лбы были обвязаны полосками ткани, а юные глаза неотрывно смотрели на висевшие над ними карты, невероятно сложные, с серебристыми узорами на черном фоне.

Затем видения перекинулись в другие, далекие миры – океанические планеты с орбитальными кольцами из адамантия, кружащие космические телескопы с среброносыми боевыми кораблями, суда с рулями, парусами и подвешенными снизу пульсирующими сферами. Среди этих образов мелькали смешанные урывки событий смертных – зал торжеств под люменами в форме лебедей, заполненный элегантными фигурами в дамасте и горностаевых мехах, кружащие вокруг друг друга, словно платонические сферы. Велись беседы о договорах, верности, союзах. Среди придворных и магистров сновали шпионы с юркими взглядами, неся депеши о заключении союза или разрыве.

+Это твои люди+отправил мысль Арвида.+А теперь перенеси меня на Эревайл.+

Понадобился миг, чтобы видения настроились. Вейл не сопротивлялся, но он также не знал, как выполнить приказ. В конце концов, камера наполнилась пейзажами выжженной планеты, обрубки шпилей испускали дым в небеса, покрасневшие от залпов тысячи орбитальных лэнсов. Арвида смотрел на разрушаемые города и думал, как знакомо выглядит картина.

Затем они вернулись назад, ко времени до прибытия III Легиона, к переполоху и хаосу главного комплекса-улья, переполненного людьми, грязью и роскошью. Арвида увидел чиновников, толпившихся на стеклянных полах, их лица частично скрывала блестящая аугметика. Это были писцы, ученые, схолиасты, одетые в тяжелые меха и богатые шелка магистериума Ашелье. Всего у нескольких на лбах были толстые повязки, обшитые золотом и драгоценностями. Это были окули, способные смотреть в Океан, благословенные мутанты, чье происхождение уходило в ужасные времена раздора до прибытия Императора и чьи нити влияния протянулись в каждый уголок известного космоса.

Один из них вышел на первый план – юноша с глазами старика. У него тоже была повязка на лбу с пятнами хны и сапфировой инкрустацией. Он был строен и смугл. Парень то расплывался, то снова становился ясно видимым, постоянно смеялся, говорил. В руке у него был длинный черный посох с набалдашником из белого камня.

+Дальше+Арвида больше не обращался к Вейлу.

Образы сменились, перемещаясь из воспоминаний Вейла, следуя за теплом души этого нового человека. Разум Арвиды мчался по темным коридорам, проплывая через запертые двери. Он снова видел вырезанные на мраморе огромные карты, гравированные извилистыми узорами и отмеченные названиями множества миров. Он видел планы, устройства и слышал голоса, спорящие на повышенных тонах. Появлялись и исчезали лица – раздутые, черноглазые, любопытные и злобные.

Он смутно ощутил какое-то смятение в мире чувств, но к тому времени зашел слишком глубоко, чтобы волноваться. Смуглый человек повернулся и улыбнулся, демонстрируя безукоризненные зубы. На стене висела очередная карта, облицованная золотом. Арвида увидел на ней очень тонкий узор на обсидиановой подложке, вырезанный рукой этого человека. Кроме того, здесь были слуги в черных одеяниях и скрывающих лица масках. Легионер почувствовал мускусный, пьянящий запах ладана.

Мужчина жестикулировал, но проследить за его движениями было сложно. След постепенно терялся. Скоро он исчезнет. Арвида сосредоточился на стене, на карте из золота. Он увидел планеты, вырезанные на стилизованной пустоте, подписанные рунами, возраст которых проникал в видение словно дым.

+Темное Стекло+ отправил чародей, узнав шрифт. Были и другие, вереница миров вдоль варп-канала. Снова появились золотые линии, он различал схему сквозь слои Океана, возвращаясь к молодому желтому солнцу. Что-то в этом узоре было знакомым, и от этого библиарию стало не по себе.

Затем человек повернулся и посмотрел прямо на Арвиду. Незнакомец по-прежнему улыбался, но лицо стало холодным.

+Тебе здесь не место+

Арвида отшатнулся и видения провалились в серые облака. Это было невозможно: он наблюдал события прошлого, проносящиеся как отражения отражений, закупоренные во времени, как насекомые в янтаре…

Он пошатнулся, почувствовав, как опора под ногами – настоящая опора – наклонилась. Послышались крики боли – приглушенные и далекие.

– Отпусти меня!

Он не мог открыть глаза, их словно сплавили. В висках гремела боль изменения плоти, а в груди закипала кровь.

+Брат+раздался мысленный голос Есугэя, пробившись сквозь смятение и подавляя душевное волнение. Арвида вцепился в него, как тонущий человек за обломок судна. +Ты делаешь ему больно.+

Кто-то кричал. Арвида рвался назад, отбиваясь от обложивших его образов. В самом конце, когда чародей почувствовал, что они исчезают, он увидел тень, пристально смотрящую на него из глубин – огромную фигуру с алой гривой и одним глазом, вслепую бредущую среди распадающихся стен эфирной магии.

Затем Арвида вернулся, он задыхался, в глазах рябило, а к голове прилила кровь. Смертный стоял на коленях и кричал от боли. Арвида понял, что по-прежнему держит его руку, которая оказалась раздробленной. Между бронированных пальцев легионера била ключом кровь.

Он тут же разжал хватку, и Вейл упал, прижав к груди сломанную руку. Арвида поднялся, в голове стучало, он по-прежнему задыхался. Есугэй тоже был на ногах, с тревогой глядя на него.

– Что случилось? – спросил он, но Арвида не слушал. Он прислонился к стене камеры, глядя вокруг так, словно все видел впервые.

– Мне показалось, что я увидел… – пробормотал он.

Есугэй подошел к нему и схватил за плечи.

– Что? Что ты видел?

Арвида сильно моргнул, подавив поднимавшуюся в горле тошноту. Он почувствовал, как стихает Изменение, бурля, как отступающая морская пена.

Он так много увидел. Вокруг него окреп мир чувств, вернув с собой боль, вонзившуюся шипами в открывшиеся глаза.

– Что ты видел? – снова спросил Есугэй, в этот раз более твердо. В углу хныкал забытый Вейл.

Минуту Арвида не знал, что сказать. У него было такое ощущение, что у него рассыплется рот, если он его откроет. Чародей уставился на лицо со шрамом, и на миг ему показалось, что на него смотрит его генетический отец, лицо которого наложилось поверх обветренных черт чогорийца.

– Я знаю, – прохрипел он, чувствуя вкус крови во рту.

– Что ты знаешь? Скажи мне.

Даже тогда он не смог рассказать об открывшейся ему истине. Но была еще и другая, которую его отправили найти.

– Я знаю, где он, – сказал Арвида, запоминая звездную карту, прежде чем образ исчез. Он тяжело сглотнул, подавляя все ненужное, что могло затуманить его суждение.

– Тебе нужен этот Ашелье. Я знаю, куда он направился.

«Стойкость» прорвала пелену с привычной грубостью, разрезав материю вселенной серебристой вспышкой. По пустоте прокатились неистовые волны, выбрасывая султаны сверкающей эфирной материи среди шлейфов грязного дыма. Громадный корабль полностью материализовался, сквозь бездну скользили многочисленные ряды тяжелых орудий. Несколько секунд спустя прибыли другие суда, прорываясь, словно брошенные копья среди бурлящих облаков, знаменующих вход в реальное пространство.

Мортарион шагнул к краю командной платформы мостика. Перед ним иллюминатор, не уступавший размерами собору, поднял варп-ставни, открыв переполненный участок космоса. Здесь собрались сотни боевых кораблей, несущие на светлых носах эмблему мертвой головы XIV Легиона. На линзах когитаторов начали оживать идентификаторы – «Неукротимая воля», «Коса жнеца», «Моритатис Окуликс», «Стойкий».

Мортариону не было нужды смотреть на руны, чтобы знать, кто ответил на его зов. Он узнавал каждый линкор в своем флоте и выискивал в пустоте тех, кого вызвал. Картина была переполнена деталями – крылья небольших эскортников отбрасывали тени на борта самых крупных хищников, посыльные суда перевозили припасы с транспортов на линкоры, ремонтные шатллы в красных цветах Механикума порхали вокруг колоссальных связок главных двигателей и колец маневровых.

– Где он? – спросил примарх.

Внизу – в ямах и проходах командного мостика «Стойкости» – сидели, не поднимая голов, трэллы в масках. Саван, построившийся по краю тронной платформы, как обычно молчал, безмолвно глядя из-под покатых личин шлемов. От ржавых столбов с жаровнями, стоявших часовыми над переполненными постами экипажа, поднимались огромные кольца зеленоватого дыма. Воздух был влажным и спертым, насыщенным столбами пыли.

– Где «Терминус Эст»?

Все больше наименований кораблей прокручивалось по линзам, выделяя только что прибывших – захваченные корабли других Легионов, взятые на службу старые суда Барбаруса, вспомогательные суда с эмблемами полков Армии удалялись и сменялись эмблемой мертвой головы. Флот был огромен, большая часть всего Легиона стягивалась с сотен различных зон боевых действий. Пока авгуры добавляли данные в список прибывших, из точек Мандевилля появлялись новые и устремлялись на соединение с армадой.

Никто на мостике «Стойкости» не мог ответить на вопрос примарха. Капитан корабля Ульфар приказал провести дополнительное сканирование, но не дал никакого заключения. Магистр вахты Транг выглянул из-под капюшона и покачал головой. Навигатор ничего не передала из своих уединенных покоев и отключила связь.

Только стоявший менее чем в трех метрах от примарха в своем запятнанном кровью первоклассном доспехе маршал Гремус Калгаро, магистр осады Легиона и преемник фанатичного Раска громко фыркнул.

– Первый капитан Тифон мог не получить вызов, повелитель, – сказал он низким рыком.

Мортарион метнул в него ядовитый взгляд.

– О, поверь, он получил. Это в первый раз, когда он действительно не выполнил приказ. Что мне с этим делать? Он, что, отрекся от своего выбора?

Калгаро опустил глаза.

– Вряд ли, – пробормотал он.

Мортарион бесстрастно прохромал по платформе, стуча железной пятой Безмолвия по адамантиевой палубе.

– Тогда вызовите тех, кто соизволил ответить.

По всему коммуникационному уровню соединенными кабелями матросы поспешили исполнить приказ. Один за другим замерцали призрачно-зеленые фигуры легионных командиров, выстроенные грубым полукругом вокруг примарха. Некоторые были в шлемах, других демонстрировали отмеченные боевыми шрамами лица. Все были суровыми, мрачными, уставшими.

– Знайте, что я отвлек вас от ваших дел небеспричинно, – сказал им Мортарион, прохаживаясь между светящимися призраками. – Магистр войны готовил заключительный поход на Терру и требует уничтожения Пятого Легиона на своих флангах. Эту честь он предоставил нам. У нас есть их координаты, которые сейчас отправляются на ваши корабли.

Ни одно из гололитических лиц даже не дрогнуло. Все командиры были с Барбаруса, невозмутимые и приученные к тотальной войне еще до прибытия Императора. Они наводили свои орудия на родичей на Исстване, затем истребляли собратьев-легионеров на темных песках Ургалла. Они не сомневались в приказах.

– Хан и его истощенный Легион признали неизбежное и стягивают свои силы в Эрелион. Вы знаете, что он избегал генерального сражения, но теперь этому пришел конец. Набеги закончились. Мы отправимся в варп в течение часа, подготовьте свои корабли к немедленному отправлению.

Мортарион говорил, продолжая проверять список прибывших кораблей. Он все еще надеялся, что в любой момент к тем воинам, что стояли перед ним, присоединится еще один – величайший из его слуг, тот, кто с самого начала был самым верным, самым усердным.

– В этой армаде будут и другие. К нам должен присоединиться Третий Легион, если только не отстанет. Я знаю, что это значит для вас, и разделяю ваше отвращение. Поборите его. Этот союз продлится недолго – с их численностью мы получили средство покончить с Пятым Легионом чисто. После этого мы соединимся с магистром войны. Он мне это обещал.

Отсутствие Каласа не давало ему покоя, мучило, словно отравленное вино. Никакого объяснения этому не было, только внезапно наступившее молчание в пустоте. Тифон мог быть убит, хотя в это трудно было поверить. Даже труднее, чем то, что он обратился к другому делу. Этого просто не могло быть. Какое еще дело существовало для них теперь?

– Помните свои клятвы. Те из вас, кто все еще якшается с порчеными варпом, должны прекратить. У вас есть разрешение на применение оставшегося фосфекса и био-оружия. У вас есть ваши запасы, проследите, чтобы они были полностью задействованы. Я желаю дать моим братьям урок, хотя не очень надеюсь, что на него обратят внимание. Мы – плоть. Мы – смертная кровь. Этого достаточно. Всегда будет достаточно.

Где-то далеко внизу все еще испускал зловонное дыхание Грульгор. В трюмах корабля появлялся дух Лерменты, скитаясь среди сокровищ, добытых на мирах чародеев. Теперь у каждого корабля во флоте были свои секреты: чудовища и следы демонов, скрытые среди глифов и рунических текстов. Было сложно вернуть то, что было выпущено на волю, сложно, но невозможно.

– Более двух лет мы сражались порознь. Галактика позабыла, на что способны сыны Барбаруса. Пришло время напомнить ей.

Но Тифон сделал бы процесс завершенным. Его возвращение убрало бы последнюю крупицу сомнений.

– А теперь вперед, подготовьте корабли, – прорычал Мортарион, подавив раздражение. На этом все закончится. Высокопарные речи никогда не были его коньком, вполне хватало соблазна нового убийства. – Вооружите каждого воина и подготовьте каждое оружие, что есть. Мы отбываем через час.