Беркли опустил штору, чтобы уберечь комнату от палящего солнца, уже высоко поднявшегося в небе, и принялся регулировать вентилятор. День обещал быть таким же жарким, как и накануне, и нужно было принять меры заранее.
В приемной со скоростью пулемета трещала машинка Цинтии. Беркли довольно улыбнулся. Им следовало нанять такую девушку, как она, уже несколько лет назад!
Он уселся в кресло и принялся просматривать письма, которые она, распечатав конверты, положила перед ним. С этим он покончил быстро. Кроме обычных проспектов, приглашающих совершить путешествие на Бермуды, предложений приобрести ультрасовременное устройство, позволяющее за восемь дней вырасти на пятнадцать сантиметров, и целой серии эротических журналов, в корреспонденции были только ничего не стоящие бумаги: уведомление о продлении контракта на найм им однокомнатной квартиры и письмо от маньяка, уверявшего, что его преследуют соседи, и просившего частного детектива для охраны.
Беркли сунул проспекты в мусорную корзину, а остальное сложил в стопку, чтобы и Пит мог ознакомиться с этим. Если ему будет скучно, он всегда сумеет развлечься, навестив маньяка. Кто знает, может, из него удастся вытянуть несколько долларов.
Покончив таким образом с почтой, Беркли захотел пойти поболтать с Цинтией. Но Питу, который мог ввалиться с минуты на минуту, это бы не понравилось. Он считал, что секретарше платят за работу, а не за болтовню. Не стоило его взвинчивать на целый день. Беркли открыл номер «Лос-Анджелес Таймс», который Цинтия положила ему на стол вместе с почтой. В эту минуту раздался звонок во входную дверь.
Послышались какие-то вопли, похожие на ругань, закричала Цинтия. Затем, прежде чем Беркли успел подняться, в его кабинет ворвался взбешенный лейтенант Даггетт.
— Я вам покажу, как плевать на меня! — набросился он на Беркли. — На всю жизнь запомните!
За ним вошла сокрушенная Цинтия.
— Он меня чуть не сбил с ног, — пожаловалась она. — Я хотела его задержать…
Беркли примирительно махнул рукой.
— Возвращайтесь к себе и не волнуйтесь, — успокоил он ее. — Лейтенант только с виду страшен.
Даггетт, стиснув зубы, сел у стола.
— Думаете перехитрить меня, — процедил он.
Как только молодая женщина предусмотрительно ретировалась, он швырнул, на стол перед Беркли две газеты, которые перед этим сжимал в руке.
— Каким идиотом я был, когда растрепался перед вами! Полюбуйтесь теперь результатами! — Он мрачно усмехнулся. — Сколько же вам за это отвалили? — презрительно произнес он.
Не поддерживая бесполезного разговора, Беркли взял одну из газет. Он понял все, едва взглянул на первую страницу.
«ПРЕСТУПЛЕНИЕ ИЛИ САМОУБИЙСТВО?
Таинственная смерть промышленника из Сан-Диего
в квартире его любовницы!»
В другой было то же самое:
«ЛЮБОВНАЯ ДРАМА ИЛИ ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО?
Любовница бизнесмена, убитого на Линкольн Акрз,
не кончала с собой, а стала жертвой преступника,
замаскировавшего убийство под самоубийство!»
Лейтенант Даггетт ткнул пальцем в газеты.
— Прочитайте обе статьи! — со злостью выговорил он. — И не говорите мне, что вы ни при чем! Я одному вам рассказал о газовом кране…
Беркли молча начал читать. Статьи не очень отличались друг от друга. Если в «Таймс» ограничились упоминанием того, что «среди полицейских, ведущих расследование, был замечен частный детектив», то другая газета сообщала его полное имя, хотя точнее его роль в расследовании не затрагивалась. Но авторы обеих статей перечислили все детали и предсказывали быструю развязку — один из способов подтолкнуть полицию…
Беркли медленно сложил газеты и посмотрел на лейтенанта.
— Вы ждете, когда я начну вас уверять, что я этого не делал? — со вздохом спросил он.
— Другим говорите! — крикнул лейтенант. Он взглянул на него яростно-угрожающе, в его бледно-голубых глазах блистали молнии. — Я пришел предупредить вас, чтобы вы не удивлялись, с сегодняшнего дня вам от меня поблажек не будет. Если раньше мне случалось закрывать глаза на ваши фокусы, то теперь с этим покончено. В следующий раз я без сожаления отобью вам почки.
Беркли, не отвечая, кивнул. Подвинув к себе телефон, он снял трубку и, протянув полицейскому параллельные наушники, набрал номер «Таймс».
— Сейчас сами убедитесь.
На другом конце провода ответили, и он попросил позвать Сэмюэля Портала. Это был один из редакторов газеты и друг Беркли, неоднократно защищавший его в своих статьях. Со своей стороны, Беркли давал ему исключительные права на использование добытой им информации. Через несколько секунд ему ответили, что Сэма Портала нет, и предложили соединить с другим знакомым журналистом. Беркли согласился.
— Не могли бы вы оказать мне маленькую услугу? — начал он свой разговор с газетчиком. — Мне хотелось узнать кое-что о деле на Линкольн Акрз. От кого вы узнали эту историю?
Журналист засмеялся:
— Первым зайца поднял Джек Брук из «Клериона». Он запасся парой бутылок «Олд кроу» и отправился на поиски сторожа дома, который обнаружил трупы и сообщил в полицию. — Он перевел дыхание и продолжал: — После двух стаканов тот готов был рассказать всю свою жизнь. Тем временем мы послали подкрепление — одного из наших парней со спиртным, — он снова засмеялся. — Когда они расстались, сторож настойчиво предлагал исполнить для них танец живота, — закончил он. — Во время войны он служил в военной полиции в Марокко, но для отставного легавого он довольно забавный…
Для проформы Беркли спросил его о деталях, касающихся самого дела. Потом он положил трубку и повернулся к лейтенанту Даггетту.
— Вы, разумеется, можете думать, что эту маленькую сценку мы разыграли специально для вас, — заметил он.
Полицейский положил наушники и пожал плечами.
— Согласен, я немного погорячился, — признал он. — Но ведь все факты были против вас…
Его ярость исчезла как дым. Теперь он был просто озадачен. Очевидно потому, что проболтался его бывший коллега.
— Садитесь, — предложил Беркли. — Поговорим пару минут.
Даггетт поднял газеты, сложил их и бросил в одно из кресел.
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил Беркли.
— Спасибо, но если вы хотите, не стесняйтесь.
Беркли подумал, что было еще слишком рано, чтобы пить алкогольные напитки, но он не настолько сильно хотел пить, чтобы употреблять фруктовый сок.
— Полагаю, вы воспользуетесь этим случаем, чтобы вытянуть из меня информацию? — спросил полицейский.
Беркли сделал жест, означавший безразличие.
— Мы ведь договорились, что вы будете держать меня в курсе, разве нет? — парировал он. — Я никогда не сомневался в вашем честном слове.
Опасаясь, что Даггетт не поймет намек, он поспешил добавить:
— Но я не тороплюсь. Я могу подождать, пока вы закончите расследование…
Лейтенант поднял руку, останавливая его.
— Не трудитесь, — иронически произнес он, — а то я могу поверить, что вас это не интересует.
К нему вернулось спокойствие, из глаз пропал холодный блеск. Он выглядел устало, как если бы плохо выспался.
— Мы получили результаты вскрытия, — объяснил он. — С Джиффордом все ясно. Пули были выпущены из пистолета, найденного в комнате. Одна из них задела сердце, и смерть наступила мгновенно. — Прежде чем продолжить, он сделал маленькую паузу. — Что же касается девушки, с ней сложнее. Смерть действительно наступила от отравления газом, но эксперт обнаружил у нее в желудке следы барбитуратов. Доза соответствует одной-двум таблеткам. Это доказывает, что смерть наступила вскоре после того, как она их приняла.
Беркли подумал, что этот довод не противоречит версии о самоубийстве. Сьюзен Оуэн могла, открыв газ, выпить снотворное, чтобы не передумать.
— Это не все, — продолжал Даггетт. — Она была беременна. На четвертом месяце…
Это было более интересно… Что, если она сообщила новость Джиффорду, а тот решил просто-напросто порвать с ней? Или предложил ей избавиться от неудобного свидетельства их незаконной связи? В обоих случаях, если она дорожила им настолько, как это предполагает Линн Симпсон, она могла застрелить его, а потом покончить с собой. Не она первая…
— Но, увы, все упирается в этот злосчастный закрытый кран, — заявил лейтенант, как будто читая его мысли. — Раз это сделала не она, значит, там побывал кто-то еще…
Это-то уж просто очевидно!
— А отпечаток? — поинтересовался Беркли.
— Он не принадлежит ни ей, ни Джиффорду, — ответил Даггетт. — Мы отправили его в центральную картотеку ФБР в Вашингтон, но они еще не ответили. Если он фигурирует там, мы получим ответ в течение дня. — Он пожал плечами. — Посмотрим.
— О девице ничего интересного нет?
Полицейский поморщился.
— Ее родители живут в Колорадо, — сказал он. — Им сообщили, и они приедут к полудню. Узнать что-то еще просто не было времени. Жизнь у нее была достаточно спокойна, если не считать Джиффорда.
Или полиция и впрямь ничего не знала, или она не хотела делиться информацией.
— Линн Симпсон подтвердила нам то, что рассказала вам, — добавил лейтенант. — В ночь с субботы на воскресенье она была на вечеринке, где оставалась допоздна.
Беркли мысленно улыбнулся. Когда имеешь дело с Даггеттом, надо запастись безупречным алиби…
— То же самое и с Джеффри Максвеллом, — заявил тот. — Он принимал у себя друзей, которые тоже очень поздно разошлись.
Отсюда Беркли сделал вывод, что вскрытие позволило установить примерное время смерти любовников. Все же он спросил полицейского об этом.
— С Джиффордом никаких проблем, — объяснил тот. — Пищеварение едва началось. Тут все зависит от времени его ужина. Но, тем не менее, установлено, что он убит в промежутке между половиной десятого и половиной двенадцатого вечера. — Он опять помолчал, прежде чем продолжить. — Что касается девушки, эксперт не так уверен, потому что она почти ничего не ела. Но по трупу установлено, что она умерла практически одновременно с ним. Точнее, между двадцатью двумя и тремя ночи.
Беркли кивнул головой.
— Двое подозреваемых исключаются, — произнес он. — Тем более что вы проверили отпечатки пальцев Линн Симпсон и Джеффри Максвелла.
Даггетт улыбнулся, показывая, что понимает, куда клонит Беркли.
— Прибавьте к ним и Дороти Джиффорд. — сказал он. — Она провела вечер у телевизора, и в полночь, когда служанка вернулась из кино, была у себя. Она, следовательно, непричастна к гибели мужа.
Предупреждая возражения Беркли, он уточнил:
— Она действительно смотрела телевизор. В передаче дважды были срывы, и она вспомнила о них. Так получилось, что я смотрел ту же программу. Я задавал ей много вопросов на засыпку и могу засвидетельствовать, что она смотрела передачу от начала до конца.
Беркли улыбнулся, представив, как полицейский небрежно говорит, что в такой-то сцене актер такой-то был в клетчатой рубашке, и предвкушает, что она не поправит его. Дороти Джиффорд повезло: она не только не заснула у телевизора, но и сумела вспомнить все в деталях.
— Короче, все крутится вокруг закрытого крана и отпечатка пальца, — заявил Даггетт.
— И никакой догадки? — как бы невзначай сказал Беркли.
Лейтенант вздохнул:
— Не могу же я подшить догадки к делу в качестве доказательств. Я стараюсь оперировать фактами, поддающимися проверке.
Если предположить, что он все-таки что-то знает, то ясно, что делиться этим он не собирается. Беркли, правда, этому не очень верил. Если бы полицейский что-нибудь пронюхал, он бы не стал тратить время на разговоры.
— Я на вас рассчитываю.
Беркли пожал плечами.
— Я в этом деле не участвую, — заявил он. — Дороти Джиффорд нас просто попросила достать сведения о Сьюзен Оуэн. Я подозреваю, что Пит на нее немного нажал, чтобы не возвращать ей чек. — Он широко улыбнулся. — Надеюсь, вы нам сообщите, что узнаете о ней?
Даггетт посмотрел на него, стараясь понять, говорил ли он правду. Наконец он решил, что Беркли не врет.
— Я вам почти все рассказал, — ответил он, вставая. — Прошу извинить. Дела…
— Ваш приход всегда большая радость для нас, — серьезно уверил его Беркли. — Вам бы следовало почаще заходить к нам…
Полицейский нахмурился, поняв намек на свое бурное появление.
— Не надо поворачивать нож в ране, — воскликнул он. — Любой может ошибиться, да и вы сами не всегда такой честный, каким кажетесь. Я припоминаю, что в паре случаев я при желании мог бы вам устроить массу неприятностей.
— Вы что-то путаете, — иронически заметил Беркли. — Я слишком уважаю полицию и ее достойных сотрудников.
Они прошли в приемную, где Цинтия смерила лейтенанта осуждающе-недоверчивым взглядом. Тот сделал вид, что ничего не заметил, и одарил ее улыбкой, сопровождаемой галантным поклоном. Она покраснела и уткнулась в страницу, которую печатала.
— Не стоит на него сердиться, — заявил Беркли, закрыв за ним дверь. — Время от времени ему нужна разрядка. В таких случаях он проявляет особое расположение к частным детективам.
Звонок телефона помешал молодой женщине сказать то, что она думает.
— Я сам… — сказал Беркли, видя, что она тянет руку к телефону. Он вернулся в кабинет и снял трубку.
Звонил Джеффри Максвелл. Он только что прочитал статью в «Таймс» и хотел получить уточнения. Допрашивавшие его полицейские дали понять, что Сьюзен Оуэн покончила с собой, убив Джиффорда. Он ничего не понимал.
Беркли его уверил, что он сам только что раскрыл газету и знает ничуть не больше. Чтобы отделаться от Максвелла, пришлось пообещать ему держать его в курсе и сообщать новые детали.
Он едва успел положить трубку, как телефон опять зазвонил. На этот раз Линн Симпсон. Ее, казалось, потрясло, что Сьюзен Оуэн могли убить, а не она сама покончила с собой. Как будто это что-то меняло!
И ей Беркли поклялся всеми святыми, что ему ничего неизвестно, и пообещал позвонить, когда что-нибудь узнает.
Где два, там и три!
Не успел он раскрыть «Таймс», чтобы ознакомиться с новостями дня, как телефон зазвонил в третий раз. Ну, сейчас с просьбой дать ей разъяснения к нему обратится Дороти Джиффорд. Ан нет! С другого конца провода звучал незнакомый мужской голос:
— Мистер Беркли?
— Да.
— Мне необходимо вас повидать. Это касается Сьюзен Оуэн, — глухим голосом заявил неизвестный. — Это очень важно.
— Всю первую половину дня я буду у себя, — сказал Беркли, — приезжайте.
— Это невозможно, — ответил тот. — Нужно, чтобы вы приехали…
Беркли нахмурился.
— Вы можете объяснить, чего конкретно вы хотите?
— Не по телефону, — неуверенно произнес незнакомец. — Он помолчал. — Я не хочу, чтобы вы сообщили в полицию и чтобы они поджидали меня в вашей конторе…
— Если вы мне не доверяете, я не стану настаивать, — отозвался Беркли. — Могу дать вам адрес другого агентства…
— Не в этом дело, — поспешил заявить неизвестный. — Вы поймете, когда я вам все расскажу.
Беркли это стало надоедать.
— Колитесь, — сухо сказал он, — или отваливайте. Ну, или вы говорите, или я кладу трубку.
— Прошу вас, — прошептал незнакомец, — вы должны мне помочь… — В его голосе слышалась растерянность. Беркли молчал. Прошла долгая секунда. — Я могу засвидетельствовать, что Сьюзен Оуэн действительно покончила с собой… Но полиция меня арестует, если я это сделаю.
Беркли почувствовал интерес.
— Я буду ждать вас у центрального входа в Морской госпиталь, — произнес его собеседник. — Какая у вас машина?
Беркли понял, что нужно решать.
— Прошлогодний «форд» зеленого цвета, — ответил он.
— Жду вас в течение часа, — заключил незнакомец. — После чего, если вы не придете, я буду считать, что вас это не интересует…