Отель «Марриотт-инн» находился в стороне от деловой части Вашингтона и был вполне приемлемым местом встречи. Колин на лифте поднялся на четвертый этаж, постучал в дверь, немного подождал, затем снова постучал. Никто не ответил. Он вошел в номер, заглянул в ванную, подошел к единственному в комнате креслу, остановился, посмотрел на часы и присел.
«Где сейчас Гринфилд? — подумал Макферрин. — Удалось ли ему пробраться в иллинойские леса и невредимым выбраться оттуда?»
Кому еще мог он поручить такую рискованную операцию? Дэн был его лучшим другом еще со времен службы в «зеленых беретах». Дэн Гринфилд да Джон Дуглас… Они вместе служили во Вьетнаме, а затем — в Греции. Чем, интересно, занимался сейчас Дуглас? Не исключено, что Джон по-прежнему работал на ЦРУ и стал теперь большой шишкой.
Гринфилд неторопливо вошел в комнату, непринужденно поигрывая ключами, будто только что прогулялся до ближайшей аптеки за углом. Журналист осторожно достал три небольших конверта из большого желтого пакета.
— Вот, пожалуйста, — с готовностью проговорил Дэн. — В письмо Ундервуду я вложил составленный тобой меморандум израильской разведки. В конверте, предназначенном директору ЦРУ, — копия меморандума генералу Ундервуду. В конверте председателю комитета начальников штабов — твое послание. Я лишь в нескольких местах кое-что чуть-чуть подправил.
Макферрин осторожно, за краешки, взял пакет и подвинулся к изголовью кровати, где стояла лампа. Колин отобрал письмо для Артура Ундервуда, затем перочинным ножичком достал из конверта листок и прочел послание.
— Что значат твои добавления?
— Ты хотел, чтобы в письме было что-то колоритное, отвечающее общему духу послания. Вот я и постарался. Я составил нужную фразу и перевел ее на древнееврейский. «Остерегайся старых друзей, которым покровительствует иная звезда, нежели тебе».
Колин рассмеялся. Он не помнил, когда так весело и непринужденно смеялся.
— О, господи! Ну, ты даешь, приятель! — воскликнул он.
Потом Макферрин с помощью того же ножичка достал из пакета следующее письмо, прочел его и заулыбался.
— Где ты раскопал такие подробности о Пучере?
— В публичной библиотеке, — с гордостью откликнулся Гринфилд. — Там детально изложены действия 7-й армии во Франции и Германии. Если ты, старина, хоть изредка будешь читать историческую литературу, то станешь просто незаменимым.
Колин вспомнил совет, который дал ему Монтэгю. Или то был скорее не совет, а предостережение? Так или иначе, но в данный момент он не мог, а точнее, не хотел разбираться в этом.
— Послушай, старина! Ты витаешь где-то в облаках? — не выдержал Дэн.
— Извини, дружище. Я тебя слушаю.
Колин поднялся и принялся ходить по комнате. Небольшой гостиничный номер явно стеснял его.
Гринфилд какое-то время наблюдал за Макферрином, но, когда ему это порядком надоело, встал и преградил Колину дорогу:
— Слышишь, малыш? Мне в самом деле не безразлично, что у тебя на уме. Меня это действительно несколько беспокоит. И о себе самом тоже не грех подумать. Я вовсе не прочь играть в разные игры, когда знаю о твоих планах. Понял?
— Прекрасно понял. Что ты паникуешь? Тебе мерещится, что я стал сдавать? Со мной все в порядке, приятель.
Чтобы как-то продолжить разговор, вернее, перевести его в деловое русло, журналист сказал:
— Ты когда-нибудь задумывался, какие сведения о тебе заложены в картотеке «Уолната»?
— Прекрасная мысль! — воскликнул Макферрин. — Я теперь каждый день — утром и вечером — только и буду об этом думать.
— Я поинтересовался лишь потому, — продолжил Гринфилд, — что рано или поздно какому-нибудь остряку придет в голову запросить на тебя досье в проклятом компьютере.
— Ну, и выяснят, что я — бывший сотрудник ЦРУ и отлично стреляю.
— Прекрасно стреляешь и вдобавок виртуозно владеешь боевыми приемами борьбы.
— Что можно сказать о каждом втором агенте, — заметил Колин.
— Вот и я про то же.
— Да, но я не был чисто оперативным работником, — возразил Макферрин, — это повышает мои шансы. Думаю, если ЭВМ и выдаст список суперменов, моя фамилия должна стоять в самом конце. Кстати, где-то после твоей, поскольку ты, приятель, как раз и был «оперативником».
Сообщение. 22 июля наблюдение за объектом (?) вели с 10 часов 40 минут до 11 часов 23 минут. Объект находился на набережной в центре Майами и раздавал прохожим листовки (образец прилагается).
Сообщение. 23 июля наблюдение за объектом (?) вели с 11 часов 20 минут до 12 часов 43 минут. Объект посетил в Канзас-Сити стрелковый клуб «Канзас-Сити род энд ган клаб». Стрелял из разных пистолетов.
Сообщение. 23 июля наблюдение за объектом (?) вели с 11 часов 30 минут до 12 часов. Объект посетил в Канзас-Сити магазин спортивных товаров и приобрел три коробки винтовочных патронов.
Сообщение. 23 июля наблюдение за объектом (?) вели с 16 часов 23 минут до 19 часов. Объект провел это время в Майами-Бич в увеселительном заведении «Вик энд Лил'с гейэти лаундж» в компании двух белых женщин и одного мулата. (Смотри досье на «Вик энд Лил'с гейэти лаундж» в бюллетене о прокитайских организациях.)
Прошлой зимой ЭВМ разведывательного сообщества Соединенных Штатов Америки «Уолнат», по размеру и мощности которой не было равной в мире, запрограммировали таким образом, чтобы выдать несколько фамилий и досье на запрашиваемых.
Физические данные объектов — возраст, цвет кожи, рост, вес и внешность — должны были иметь минимальные расхождения между собой.
«Уолнат» выдал фамилии восемнадцати мужчин.
Мужчину, у которого общий показатель данных в группе был средним, обозначили нулем. Звали его Билли Джо Дули.
Затем «Уолнат» исключил из группы объектов, сумма общих показателей которых отклонялась в ту или другую сторону более чем на 1,25 балла.
В результате отсева в исследуемой группе осталось семь мужчин. Шестеро, не считая Билли Джо Дули, получили кодовое имя «Праймус».
Дули же проходил под кодовой кличкой «Зеро».
Весну и лето шестеро с псевдонимом «Праймус» оставались в «программе». Все их поступки фиксировались и направлялись таким образом, чтобы сложилось впечатление об определенной «манере поведения».
«Праймус-три» начал сопротивляться контролю и с подозрением воспринимал наблюдение за собой. «Праймус-три» был снят с «программы» и ликвидирован.
«Праймус-пять» был снят с «программы» и уничтожен, когда его работодатель и жена стали подозрительно воспринимать наблюдение. Жена «Праймуса-пять» ликвидирована вместе с ним.
«Праймус — один, два, четыре, шесть» выполняли «программу» по сегодняшний день. Контроль за поведением объектов постепенно уменьшался. В настоящее время активный контроль за действиями «Праймуса» сокращен в десять раз. «Праймус» остается под наблюдением.
«Зеро» введен в «программу» одиннадцатого февраля. Последующий анализ действий объекта: третьего марта, шестого мая, восьмого июня и первого июля. Отклонений в поведении в сторону показной «активности» не зафиксировано.
Повторный анализ данных выдал одинаковые показатели относительно потенциала внутреннего развития и фактора надежности объекта. Совпадение этих показателей полностью соответствует и даже превышает предыдущие прогнозы.
Надлежит учитывать отсутствие взаимопонимания между объектом и
1) школьным консультантом по выбору профессии;
2) приятелем по команде в школьном боксерском клубе;
3) инструктором морской пехоты во время прохождения службы в армии;
4) отчимом (смотри приложения и справки от А до Q).
Скорректированные даты приведены соответственно в приложениях. Все поступки — демарши удовлетворительны как с точки зрения предпосылок, так и последствий; побочных явлений не отмечается; все идет по намеченному плану.
Наблюдение за «Зеро», двадцать четвертое июля, Майами. «Груз» в тот же день доставлен в Форт-Уэрт. «Зеро» перешел теперь под контроль Канзас-Сити. Канзас-Сити удерживает «Праймуса» в пределах видимости. Уничтожение «Праймуса» — второго августа.
— Как вы вообще осмелились показывать мне все это! — воскликнул Ундервуд.
Мужчина, к которому он обратился, сидел напротив генерала в тени развесистой пальмы. Тем самым он избавлял генерала от необходимости отводить взгляд в сторону и смотреть на страшное лицо гостя.
— Я записал все по памяти, — произнес незнакомец.
— Как вы посмели! — вновь взорвался генерал Артур Ундервуд.
— Я сделал запись сегодня, — ответил гость. — Клянусь, все записано по памяти.
— Мои инструкции, — в повышенном тоне продолжал Ундервуд, — это мои инструкции! Никто не вправе их менять! Никто не вправе их опровергать! И незачем было лезть с вашей чертовой инициативой.
— Видимо, мне хотелось отличиться, — заметил мужичина и полез в карман за портсигаром.
— Сожгите это! — приказал генерал.
Монтэгю молча направился в ванную.
Ундервуд — в халате и домашних тапочках — подошел к телевизору и переключил программу, затем, подумав секунду, вновь вернулся к прежней передаче. Звук был на минимуме. Генерал устроился в кресле, вытянув вперед старческие ноги, потом закинул одну ногу на другую, сложил руки на груди и стал слегка разминать себе грудь.
Когда Монтэгю вышел из ванной, Ундервуд смерил его полным пренебрежения взглядом и снова принялся массировать себе грудь, сосредоточив все внимание на телевизоре.
— Только поглядите, как ребята играют в футбол! — воскликнул генерал. — Смотреть на этих мартышек — одно удовольствие!
— Я тоже в свое время поигрывал в футбол, — вставил Монтэгю.
— Сэр, — заметил Ундервуд, не глядя на собеседника, — вы многим занимались, отлично со всем справляясь. Вы были моим доверенным лицом, лучшим из сотрудников, сэр. И я первым подтвержу это. Однако в данное время, господин Монтэгю, вы не имеете права на непростительные ошибки.
— Я полагал, что вам будет приятно взглянуть на записи, — ответил Монтэгю, сделав необходимую оговорку. — Очевидно, я свалял дурака, ошибся.
— Вы гордитесь своими заблуждениями, — продолжил генерал. — Да, да, уж поверьте мне: ваша гордость всякий раз будет ставить вас под удар.