Джереми понимал, что Стивен явно недооценивает подозрительность рыбаков Корнуолла, в особенности тех, что промышляют контрабандой. Они жили закрыто и женились между собой, так что почти у каждого имелась родня среди соседей и каждый знал, чем занимается сосед, от колыбели и до могилы. Человека из деревушки в трех милях считали чужаком. Какова вероятность, что незнакомец из дальних мест, прибывший из порта, о котором они никогда не слышали, завоюет их доверие? Если бы многие из них не были методистами, Стивен Каррингтон скорее всего плавал бы лицом вниз еще до следующего прилива.
Убийство находилось вне закона, и хотя большинство в глубине души были людьми добросердечными, вероятно, Стивена они встретят с равнодушием, намекая на обещания, которых никогда не сдержат, чтобы переходя от одного к другому, он разозлился на их глупость и убрался восвояси.
После ухода Стивена еще около часа Джереми оставался в коттедже. Он попытался разговорить стариков, но дело продвигалось медленно. Он выяснил, что они живут в приходе церкви святого Михаила из Каэрхейса, местного землевладельца и хозяина поместья зовут Тревэнион, а ближайшая деревня называется Босуингер, но ловушками для омаров владеют рыбаки из Трегаварраса и Тревеора. Свои лодки они держат в полуразвалившемся сарае у причала, но сейчас все слегли с трясучкой и не появлялись уже неделю. После расспросов Джереми пришел к выводу, что трясучка — это, по всей видимости, инфлюэнца. Он спросил название ближайшего города и дороги, где ходят почтовые кареты, но старики не знали. Они упомянули Грампаунд, но не могли сказать, в какой он стороне. Их знания о мире простирались не дальше Меваджисси.
Около половины шестого Джереми покинул коттедж и вернулся на люггер. Дождь прекратился, и облака над землей на закате полыхнули красным, как кровавая рана. Ветер над морем по-прежнему свирепствовал, но теперь стал сухим и не таким холодным.
Джереми прыгнул на борт люггера и укрылся внизу. Он приготовился к тоскливому ожиданию, но не хотел заснуть. Пока еще совсем не стемнело, он изучил суденышко, нашел в ящике стола кое-какие документы и судовой журнал и пожалел о том, что в школе изучал латынь, а не французский. Большая часть бочек находилась в трюме у грот-мачты. Там было полно воды, но Джереми надеялся, что люггер не дал течь. Хотя это могло бы объяснить его медлительность. Будет жаль, если Стивену всё удастся, и по возвращении он обнаружит шесть футов воды в трюме «Филиппа».
Джереми с улыбкой подумал, что его собственная осмотрительность развилась только после знакомства со Стивеном. Бристолец обладал феноменальной способностью убедить его, что всё пойдет именно так, как хотелось Стивену. Он умел уболтать его, заставить действовать и выпутаться из чего угодно. И впутаться тоже. Реакция Джереми была инстинктивной попыткой уравновесить бесконечный оптимизм Стивена. Но всё же, восхищенно признался он сам себе, если кто и сумеет добиться невозможного и вернуться в полночь с компанией контрабандистов, так это Стивен.
Джереми снова поднялся на палубу и осмотрелся. Больше ему всё равно нечем заняться. Настали сумерки. По небу плыли лоскуты облаков, заслоняя звезды. Вода отступала, но как и сказал Стивен, вряд ли причал окажется на суше. Если люггер сядет на мель, это не причинит ему вреда. Джереми вернулся в каюту. Там нашелся штормовой фонарь, но он решил его не зажигать. Младший Полдарк уселся около иллюминатора и стал ждать.
Шли часы, и он задремал, проснулся и снова задремал. Его веки так отяжелели, словно несли груз всех мировых забот.
Внезапно он пробудился, услышав шаги по палубе над головой. Он продрог, стояла полная тьма. Некоторое время он сидел не шевелясь. Иногда в Нампаре в начале осени крыса забиралась в соломенную крышу и в разгар ночи принималась исследовать свое теплое убежище. Сейчас до него доносились похожие звуки: осторожные, тихие, любопытные. Шажок, шуршание, пыхтение. Всё это едва ли услышал бы человек или животное, производящее эти звуки, но под палубой они отдавались громче. У Джереми не было огнестрельного оружия, только большой складной нож, который привез из Америки его отец четверть века назад, но Джереми все-таки вытащил его из кармана и раскрыл.
Потом он услышал голос, свист и сердитое бурчание. Затем последовал ответ. Шорох и движение по палубе продолжились.
Кто бы это ни был, на палубе он ничем бы особо не поживился — там лежали только паруса и пробковый плотик. Первым побуждением Джереми было подняться наверх и спросить, по какому праву здесь находятся эти люди и зачем, но настойчивость Стивена по поводу продажи бренди лишила его уверенности. Он боялся, что это окажутся представители властей, обследующие люггер. Если они спустятся, тогда он встретит их лицом к лицу. Если услышит, как они сгружают бочки из носового трюма, то тут же выскочит, чтобы им помешать. Но пока он выжидал. Затаился и выжидал.
Время шло, шаркающие приглушенные шаги стихли, и наступила тишина. Джереми взглянул на часы, но не смог рассмотреть циферблат. Ему показалось, что судно слегка качнулось, как будто кто-то спрыгнул на причал, но не исключено, что это разыгралось воображение, он просто принял желаемое за действительное.
За час до рассвета вернулся Стивен. Он тихо, но четко свистнул, и Джереми вылез через люк ему навстречу. Небо очистилось и было усеяно звездами.
— Ну как?
— Мои чертовы треклятые ноги! Эти башмаки не предназначены для ходьбы! Я будто десять миль прошагал, а не пять. А тот древний скелет, что показал мне путь, его и вовсе не знал. Но всё же... Я всё устроил.
— Устроил!
— Ты был прав, Джереми, этот народец точно такой, как ты говорил, рты им разве что ножом откроешь. Меваджисси — это сущий кошмар, я так и не нашел ни Стоута, ни Пенгелли. Но в конце концов... сунув кому надо серебро... Они придут завтра ночью.
— Завтра!
— Они сказали, что слишком поздно устраивать выгрузку сегодня, и должен признаться, я их понимаю. Без должной подготовки невозможно собрать столько мулов. А еще они сказали, что это нельзя делать у всех на виду. В порту есть таможня, и караульный на мысе Нэр-Хед. Они придут завтра в одиннадцать вечера. Я имел дело с человеком по имени Роуч, Септимус Роуч. Жирная, несговорчивая и жадная вошь, но думаю, он заплатит честно. Он знает, что я его достану, если не заплатит... Он обещал всего шесть шиллингов и шесть пенсов за галлон, и только после того, как снимет пробу. Ну ладно, неплохой навар, учитывая почти нулевые затраты!
Джереми потер усталые глаза.
— А сегодняшний день?
— Лучше разгрузить бочки. Ты был прав. Найди укромное местечко. Не знаю, может, вон в тех деревьях у воды. Это будет та еще работенка, но если мы спрячем товар, то окажемся в более выгодном положении — можем дать одну бочку на пробу, когда они явятся, и пусть сначала заплатят, прежде чем получат остальные.
— Может статься, бухта не так уж пустынна, как выглядит, — заметил Джереми. — После твоего ухода на борт забрались два человека, как только стемнело, а я прятался внизу. Я не стал их окликать.
Стивен перестал тереть свою пятку и уставился на него.
— И кто это был — мужчины или дети?
— Я их не видел, только слышал, как они двигаются по палубе, минут десять. Насколько я могу судить, фонаря у них не было.
Из светлеющих сумерек проступили контуры мыса Нэр-Хед.
— А тебе это не приснилось? Или, может, это были чайки?
— Я слышал, как они разговаривают. И не похоже было, что это дети.
— Матерь Божья, не нравится мне это... Но всё же... Что нам остается? Ветер немного стих, и мы можем попробовать выйти в море и провести день там. Но старое корыто дало течь, так ведь?
— Где-то в трюме с бочками. Не думаю, что это серьезно, но помпа не работает. Можем попытаться вычерпать ведрами.
Стивен снова натянул башмак.
— И почему только эти французишки позволяют захватывать свои суда в таком дрянном состоянии... К тому же люггер перегружен. Будет куда легче с ним управиться, если облегчить на полторы тонны бренди! Думаю, нужно разгрузить товар.
— Тогда давай приступим, — сказал Джереми. — Лучше разгрузить всё до завтрака!
Они приступили. Носить бочки было тяжело, к тому же планки оказались неструганные, оставляли на ладонях занозы. Выбор укромного места ограничивался расстоянием, на которое они могли дотащить бочки. А кроме того, занимался рассвет. Густая растительность по берегам бухты поначалу создавала видимость безопасности и уединенности. Но ночные события на люггере изменили это ощущение. Как знать, может, за ними кто-то наблюдает?
Сначала они подумали о полуразрушенной хижине. Она подходила, да и дверь легко открывалась. Если хозяева ловушек для омаров больны, то вряд ли им понадобится лодка. Ведь это всего на день. Но поставив у двери гору бочек, они отправились на разведку и обнаружили яму, как будто кто-то добывал здесь камень или даже руду. Если бочки аккуратно скатить по склону, то с каменистой тропы, ведущей в бухту, их не будет заметно.
К тому времени, как они закончили, солнце поднялось уже высоко и бросало косые лучи на бухту. «Филипп» стал лучше держаться на воде, словно потерял не только вес, но и груз забот. Ветер дул с юга, изменив направление на пару румбов, но по-прежнему не ослабевал. С полчаса они вычерпывали воду ведрами, пытаясь найти течь, а когда поднялись на палубу, то обнаружили на пристани двух ребятишек лет семи или восьми. Дети уставились на люггер, сунув пальцы в рот.
— Это и есть твои гости? — спросил Стивен.
— Сомневаюсь. У них еще голос не ломался.
Джереми с улыбкой заговорил с детьми, спросил, как их зовут и откуда они. Те лишь молча таращились. Один вытащил изо рта палец, но только чтобы плюнуть. Дети были в рванине, босые, на плечах и коленях через дыры просвечивало тело. От них воняло. У девочки — той, что помладше, — была сыпь на коже и струпья у рта и на подбородке. Стоило Джереми приблизиться, как оба попятились.
— Пусть стоят, пока мы поищем что-нибудь съестное, — сказал Стивен. — Вреда от них не будет.
— Ты что, рассчитываешь принести сюда еду? — удивился Джереми.
— Это вряд ли. Разве что я украду где-нибудь курицу.
— Я бы и быка слопал, — сказал Джереми. — Но боюсь, у стариков больше ничего для нас нет. Ни за какие деньги не купить мяса, если его нет.
Они ушли, а дети с пальцами во рту провожали их взглядами. Старуха, которая несомненно знала обо всём, чем они занимались, испекла темный ячменный хлеб и открыла яблочное варенье. Еще она предложила две макрели, пойманные стариком, но, понюхав рыбу, Стивен и Джереми отказались. Они выпили слабого чая. Старик сидел в углу крохотной комнатенки у завешенного тканью окна и наблюдал.
Джереми подумал, что ситуация очень похожа на ту, что была в Треско. Он заплатил старикам в десять раз больше, чем стоила еда, и старуха стала дружелюбней. Надолго ли останутся гости? Если так, она пошлет Альфа в Меваджисси прикупить рыбы и картошки. «Матерь Божья, — прошептал себе под нос Стивен, — неужели он сумеет туда дойти?» Они ответили, что уедут утром, но если бы могли разжиться несколькими яйцами и маслом с ближайшей фермы, то лучше не отправлять ее мужа в такой долгий путь. Она кивнула, моргнула одним алчным глазом с коростой экземы на веке, и сказала:
— Верно, верно, пошлю его в Тревеор.
Позавтракав, они вернулись на люггер, и Стивен закурил трубку. Дети исчезли. Ветер постепенно стихал, и на ярком солнце было вполне тепло. Стивен отложил трубку, вытянулся на палубе и уснул.
Джереми прислонился к люку и стал выковыривать занозы из ладони. «Девушка из Нампары» наверняка уже дома, если только ей не пришлось искать укрытие в Сент-Айвсе или Сент-Агнесс. Интересно, выехал ли уже домой из Лондона отец? Встретился ли он с Клоуэнс, и скоро ли вернутся Энисы? Джереми знал, что Клоуэнс отправили в Лондон из-за того молодого человека, что сейчас спит на солнышке рядом с ним. Хотел бы он, чтобы Стивен стал его зятем, если всё окажется серьезно? Общество Стивена ему нравилось, как и многим другим. В особенности женщинам.
Последнюю неделю Стивен жил у Нэнфанов, и уже пошли слухи о его амурах с Бет Нэнфан, сероглазой, как и ее мать, блондинкой двадцати двух лет. Хотя Джереми прекрасно знал, что стоит в Соле или Грамблере улыбнуться какой-нибудь приличной девчонке, как возникнут слухи или даже скандал. Стивен был из тех людей, чья общительность, тем не менее, препятствовала более близкому знакомству. Он охотно рассказывал о своей жизни на море, с готовностью отвечал на редкие вопросы о детстве и юности в предместьях Бристоля, называя его Бристоу, признавал, что жизнь его была необузданной и тяжелой, и щедро делился деньгами и временем. Его уже хорошо знали в Соле и привечали, а одно это уже большое достижение для чужака в этих краях, с таким же замкнутым сообществом, как и в Меваджисси.
Со временем Джереми, который тоже не выспался, задремал, потом проснулся и увидел на дороге у мыса человека. Он потряс Стивена, и тот моментально пробудился от глубокого сна и потянулся рукой к поясу с ножом. Джереми показал на дорогу.
— Похоже, там старуха.
— Она подает какие-то знаки. Сходи узнай, чего она хочет, Джереми. Нет, я тоже с тобой.
Они спрыгнули на берег и зашагали вверх по склону. Это и правда оказалась старуха с грязным шелковым платком на голове. Она стояла у кривого куста боярышника и шамкала челюстями. Когда они приблизились, она что-то промямлила, но неразборчиво. Но значение пальца у губ они поняли.
— В чем дело? — спросил Джереми, понизив голос и склонившись к ней.
— ...ки, — прошамкала она деснами.
— Чужаки?
Она нетерпелива замотала головой, закатив глаза.
— Таможенники? — спросил Джереми.
— Угу...
Джереми со Стивеном тут же выпрямились и огляделись, настороженно и с опаской.
— Где?
Она мотнула головой через плечо.
— В твоем доме?
— Угу...
— Боже милостивый! Нам лучше...
Джереми похлопал старуху по руке в знак благодарности, и они собрались снова спуститься. Но было поздно. Послышался шорох шагов по камням. Стивен нырнул в кусты, Джереми последовал за ним. Когда из-за угла показались двое мужчин, старуха стала опять взбираться на холм. Мужчины были в потрепанных голубых фланелевых куртках, синих бриджах и черных шляпах. У каждого ружье и патронташ.
— Чего это ты, мисси, бродишь на такущем ветру, а? — спросил тот, что повыше. — Кто это тебе велел, а? Чего ты прячешь?
Старуха сгорбилась и попыталась пройти мимо, но мужчина схватил ее за платок.
— Откуда это у тебя? Такого добра в здешних краях не найдешь. Приторговываешь потихоньку, а?
Старуха что-то раболепно промямлила и заныла.
— Чего? Тебе его дали? Ну и дела! Да кто отдаст такой отличный шелк старой карге вроде тебя? А? А? Сдается мне, нужно его конфисковать в пользу его величества.
— Да ладно тебе, Том, — сказал второй, поменьше ростом и моложе. — У нас есть дела и поважнее.
Они отпустили старуху и спустились к лодке. Женщина наблюдала за ними, и когда они уже не могли слышать, плюнула им вслед и растерла плевок. Больше она не подавала никаких знаков прячущимся в кустах молодым людям, а поспешила к дому, прижимая к себе пресловутый платок.
Джереми вытянул согнутую ногу. Стивен схватил его за руку.
— Черт побери, если они найдут бренди, мы пропали! Но если мы не спустимся, они могут конфисковать люггер.
— Пошли вон туда. С той стороны укрытие понадежней.
Они метнулись через дорогу, по следам таможенников. Из-за кустов они увидели, как те двое подошли по пристани к «Филиппу». Один крикнул, чтобы все поднимались на палубу. Когда ответа не последовало, высокий хотел прыгнуть на люггер, но тот, что пониже, ему помешал. Некоторое время они спорили. Старший, судя по жестам, указывал на то, что таможенники не имеют права подниматься на борт судна в отсутствие владельца.
Высокий оглядел причал и показал на каменный сарай. Невозможно выгрузить сорок восемь бочек бренди, не оставив следов. Когда молодые люди шныряли туда-сюда с грузом, они примяли траву и нанесли грязь. Было очевидно также, что недавно перед дверью сарая лежали какие-то ящики или бочки. Таможенники отправились к сараю и попытались открыть дверь, но не вошли. Они наверняка приметили, что грязная тропка не заканчивается у двери, а пересекает травянистый пятачок с оставшимися после дождя лужами и ведет влево, к поломанным зарослям ежевики и затоптанному папоротнику.
Стивен чертыхнулся себе под нос.
— Вот уж повезло! Повезло, как чертовым утопленникам! Будь они трижды прокляты! Кто-то их навел, это точно. Та старуха...
— Это не старуха, — сказал Джереми, — она-то как раз нас вовремя предупредила.
— Ну, значит, кто-то из ее отродья! Вчера ночью кто-то тут разнюхивал, ты сам говорил. Может, они и утром наблюдали. Те дети...
— Осторожней! — предупредил Джереми. — Не вставай, не то они тебя заметят.
— Да не, они слишком увлечены — идут по нашему следу. Только погляди на них — пригнули головы, как две чертовы гончие.
За их спинами раздался щелчок, и они резко развернулись. Там стоял человек с ружьем — в обносках и куртке явно не по размеру, в круглой шляпе и с густыми усами. На рукаве куртки — повязка.
— Не шевелитесь, ребятки, — сказал он пронзительным голосом. — Не шевелитесь, не то худо будет. А мы покуда разберемся, что вы тут делаете, лады?
Через мгновение Стивен сглотнул и ответил:
— Что мы здесь делаем? Да ничего. Смотрим, как там копошатся два ваших приятеля. Мы тут гуляли по лесу и увидели двух этих падальщиков, вот и стало интересно, чем они занимаются. Ясно? Вот и всё.
— Да? Хорош сказки рассказывать, ребятки. Неа, будем честными, лады? — Он сунул пальцы между сломанными зубами и лихо свистнул.
— Ник! Том! Сюда, ребятки! Я тут наткнулся на крысиное гнездышко!
Джереми увидел, как два таможенника остановились и посмотрели наверх. Они развернулись и стали подниматься к ним. Со своего места третий таможенник не мог разглядеть, услышали ли его товарищи, он снова сунул пальцы в рот и свистнул. И в это время Стивен выбил из его рук ружье.
Оно клацнуло по камням, и Стивен прыгнул. Таможенник попытался ему врезать, но кулак Стивена угодил ему в физиономию, и мужчина отлетел в кусты. Он приподнялся, а Стивен схватил ружье и треснул таможенника прикладом. Тот рухнул навзничь.
— Бежим!
Они бросились бежать. Теперь оставшиеся двое были всего в сорока ярдах. Раздался грохот, и между ними просвистела пуля.
— Сюда!
Они ринулись к густому лесу, окружающему бухту. Через несколько ярдов Стивен остановился и разрядил ружье в преследователей.
— Это сделает их более осторожными.
Он зашвырнул ружье в кусты, ведь у них не было ни пуль, ни пороха.
Они бежали почти прямо на запад, солнце светило сквозь голые деревья, а ежевика и прочие кусты цеплялись за штаны, царапали руки и головы. Они двигались слишком шумно и не могли оторваться от преследователей, но слышали и их, а иногда между ветвями мелькала синяя форма. Но никто больше не стрелял.
Двигаться было нелегко, и Стивен вдруг громко охнул, упал на одно колено и снова поднялся.
— Что с тобой? — спросил Джереми.
— Лодыжка... Чертова кроличья нора. Подвернул! Ничего страшного. — А еще через несколько секунд он сказал:
— Беги дальше один.
— Черта с два, — сказал Джереми, замедляя бег.
— Даже не думай! Слушай. — Стивен откинул с глаз волосы. — Нам лучше разделиться — они не смогут преследовать обоих... и не будут. Они слишком напуганы... А выбирать будут наугад, но скорее всего побегут за мной. Я смогу за себя постоять — и не из таких передряг выпутывался... А ты — нет.
Лес поредел, перед ними оказался ручей, а дальше — снова лес.
— Слушай, Джереми... Если тебя поймают, назови вымышленное имя... Скажи, что это я во всем виноват! А если не поймают, беги со всех ног домой... Пока!
Еще с минуту они находились рядом, потом Джереми перепрыгнул через ручей, а Стивен резко свернул направо и прихрамывая побежал по редколесью. В ожидании пули Джереми казалось, что его спина стала шириной в два ярда. Но пули не последовало. Один таможенник упал, а другой помог ему подняться. Лес снова стал густым, слава тебе Господи.
Джереми бежал слишком близко к морю, здесь не найти хорошего укрытия. Он подвернул ногу после прыжка и задыхался. Но и таможенники наверняка тоже.
Через три-четыре минуты он оказался на пляже, одном из тех, что они видели вчера. Песок и низкие, острые камни. Если побежать сюда, он станет легкой мишенью, даже с приличного расстояния ему могут попасть в ногу. Чуть выше за деревьями скрывался дом. Большой и полуразрушенный, окруженный развалинами каменной ограды. Тяжело дыша, Джереми оглянулся. Таможенников он не увидел, но услышал треск сломанных веток. Они тоже замедлили бег, но были где-то поблизости. Похоже, они все-таки выбрали его. Вероятно, потому что он побежал прямо — они могут даже и не понять, что беглецы разделились, пока лес снова не поредеет.
Не исключено, что к тому времени, как они появятся из леса, он сумеет последовать примеру Стивена и скрыться. Ограда находилась в четверти мили от дома. Чтобы добраться до нее, придется пробежать сотню ярдов по открытой местности, а желательно, чтобы его не заметили. Рискованно, но другой вариант — бежать полмили по пляжу или попытаться срезать через поля с пасущимся скотом, на север.
Он рискнул, позабыв о боли в ноге и рези в легких. Страх удвоил его скорость. Стена оказалась выше, чем выглядела вначале, Джереми хотел перелезть через нее, но не сумел и побежал к воротам, нашел разрушенную часть ограды высотой всего в пять футов и перепрыгнул. Он упал в неглубокую канаву с другой стороны и лежал там, пытаясь надышаться, как будто из легких вышел весь воздух.
Прошло несколько секунд. Он огляделся — канаву трудно считать укрытием. Рядом пара кустов ежевики, молодые деревца без листвы, груды сломанных кирпичей и штукатурки. Преследователям всего-то нужно залезть на стену и осмотреться. Неподалеку росли кусты. Джереми пополз к ним, а добравшись, уткнулся в юбку.
Девушка уставилась на него.
— Что ты здесь делаешь, парень? — спросила она.
Не успел он ответить, как послышался топот ног. У ограды таможенники остановились и двинулись вдоль нее, потом подошли к воротам. Туда же вышла и девушка.
— Вы что-то ищете? — спросила она.
— Ой, мисс, просим прощения, мы тут идем по следу двоих парней... двоих мерзавцев... двоих отщепенцев... — сказал тот, что пониже ростом, глотая воздух.
— Двоих или шестерых? — спросила девушка.
— Двоих, мэм. Э-э... мисс Тревэнион. Не пробегали тут?
— Я никого не видела, Парсонс. Почему вы за ними гонитесь?
— Контрабанда бренди, мисс... Нападение на таможенника во время исполнения обязанностей, мисс... И не остановились, когда им приказали. Владение... Незаконное владение французским люггером.
— Боже ты мой, — сказала девушка, — это серьезные обвинения, Парсонс. Надеюсь, вы схватите всех шестерых.
— Двоих, мисс, — поправил ее высокий, заглядывая через ворота. — Ежели мы их схватим, их могут и к смертной казни приговорить.
— Очень на это надеюсь, — ответила девушка.
Они помолчали. Коротышка кашлянул и собрался уходить.
— Не позволите ли осмотреть ваши владения, мисс? — спросил высокий.
Девушка уставилась вдаль.
— Не думаю, что мой брат это одобрит.
— Правда, мисс? Просто...
— Просто вы не верите мне на слово, что я не видела двух беглецов от правосудия?
— Не совсем так, но...
— Парсонс, а как зовут вашего напарника? Кажется, мы не знакомы.
— Это не так, мисс! — неловко произнес высокий. — Но мы преследовали этих двоих прямо до края вашего пляжа, и я не думаю, что они могли подеваться куда-нибудь окромя ваших владений. Может, вы их и не заметили, а они где-нибудь прячутся.
— Парсонс, — сказала девушка. — Вы ведь главный?
— Да, мисс Тревэнион.
— Тогда прошу вас, позвольте мне самой разобраться. Ступайте со своим напарником на пляж или куда считаете нужным, но не смейте вторгаться в мои владения. Я сообщу своему управляющему, а он даст указания слугам всё тщательно обыскать. Если через полчаса вы никого не найдете, возвращайтесь. К тому времени мы закончим поиски, и если отыщем тех двух негодяев, что вы описали, даю слово, мы вам их выдадим. Вас это устроит?
Они снова замолчали. Таможенников это явно не устроило, уж точно не высокого, но он ничего не мог поделать. Они кивнули и прикоснулись ко лбам — оба во время преследования потеряли шляпы, — а потом убрались восвояси. Вскоре их неторопливые шаги по сырому песку стихли за воротами. Девушка прислонилась к воротам и проводила таможенников взглядом. Через некоторое время она обернулась.
— Ну что, парень?