Шторм налетел внезапно, как и сказал новый мой приятель Дэниел. И было на корабельных часах яхты уже одиннадцать сорок вечера.

Как сам я моряк, прекрасно понимал, о чем речь. И сам знал, когда надо ждать шторма и без всяких приборов.

Вообще говоря, отношения с новым знакомым моим спасителем как-то сложились удачно сами собой. Чего не скажешь о новой знакомой моей спасительнице Джейн. Как-то он отнесся ко мне совершенно еще не знакомому человеку. Потерпевшему крушение русскому моряку, вполне доброжелательно и по-приятельски. Возможно, он был вполне доверительным добродушным парнем в отличие от недоверчивой своей сестры. Это он мне сказал, когда мы поднялись с ним на саму верхнюю палубу их яхты.

Он сказал, что Джейн, его сестренка не очень довольна моим здесь присутствием. Что этот круиз за золотом, должен был быть только на двоих. Между ними. И никого из посторонних на этой круизной океанской яхте.

Потом Дэниел, мне вкраце рассказал про управление их круизным их сравнительно большим парусным кораблем. Вот так совершенно, не знакомому им человеку. Странные они эти американцы. Думал я.

Дэниел показал, как управлять штурвалом яхты. Лишь стоя на носу яхты мне указывал руками куда рулить. Вправо или влево, чтобы не сесть на отмель или рифы.

И вот так, я с разрешения как моряк и член новой команды, уже стоял у двух штурвалов Арабеллы. И уже помогал Дэниелу вводить яхту в круглую коралловую бухту большого океанского утыканного по всей полукруглой своей длине большими кокосовыми пальмами атолла.

Нас швыряло бурлящими волнами начинающегося океанского шторма, но, мы успели загнать внутрь лагуны наше теперь суденышко. Оно имело, оказывается, помимо парусной оснастки, управляемой наполовину компьютером. Блок управления, кстати, находился внутри самой яхты в специальной секретной комнате, за металлической дверью в маленьком зале главной каюты за винным шкафом. Здесь же была и рация, которой, как оказалось, эти двое ребят, совершенно не собирались пользоваться. Она им была не особо нужна, и рация стояла без дела рядом с бортовым компьютером. Ее антенна была закреплена на самой мачте яхты. В общем, навигационная система была хорошо замаскирована в этой потайной комнате отсеке. Даже, не зная, сразу и не подумаешь, где. И помимо такого вот управления парусами, был еще у этого судна движок и парочка под водой с кормы небольших пяти лопастных винтов на валах. Уходящих, глубоко в самый технический трюм Арабеллы.

Это все мне рассказал Дэниел. Родной брат этой убийственной красотки Джейн. И так как, я сам был моряк. И, кое-чего, все-таки, понимал в судах. И судах, такого вот типа. Он сказал мне, что им с сестренкой Джейн очень даже, пригодятся навыки русского моряка в их морской прогулке. И я буду здесь не лишним человеком. И то, что Джейн к нему относится с недоверием, то она ко многим так относится, пока ей не знакомым людям.

Но, думает, что я ей тоже понравился. Меня это порадовало. И я крутил штурвал то один, то другой яхты, попеременно, то вправо, то влево по команде Дэниела, вводя, теперь нашу яхту в бурлящую в волнах укромную от шторма бухту песчаного атолла.

Дэниел, вообще был классным парнем. Он поделился своими со мной личными вещами. С более взрослым, чем он мужчиной. Он отдал на время нашего плавания, по крайней мере, часть своего гардероба. И даже, дал запасную в его мужском туалете бритву. Правда, я все же не вылазил из своих в основном матросских брюк, но, в целом ему за все спасибо. Из обуви, так и остались на мне, те летние пляжные сланцы, которые я периодически сбрасывал и ходил вообще босиком, как, впрочем, и Дэниел. И моя соблазнительница его сестренка Джейн.

Дэниел бегал по палубе от носа до кормы. То по правому борту, то по левому, мимо палубной иллюминаторной надстройки, сматывая и скручивая какие-то нейлоновые веревки. И включив лебедку за моей промокшей от дождя в легкой желтой футболке спиной, там на самом краю кормы, откинув кормовую верхнюю крышку, смотал быстро тот кабель шнур, по которому я забрался на яхту, довольно длинный. И с каким-то продолговатым небольшим крылатым металлическим аппаратом на конце.

Как оказалось, это был эхолот и сканер дна, для промеров глубины и поиска. Похоже, мои спасители герои были морскими кладоискателями. Ну, я так от незнания, по началу, предположил, но, особо сейчас не раздумывал, видя это, главное для меня сейчас было, оказаться полезным теперь человеком в глазах моих спасителей и, особенно в глазах моей новой знакомой Джейн.

* * *

Ветер рвал длинные широкие листья с кокосовых пальм и сбивал кокосы, наклоняя, почти к воде сами высокие гибкими стволами пальмы. И там за атоллом творилось черти что. Вода там, просто бурлила от громадных кипящих набегающих на атолл океанических волн.

Не окажись здесь нас бы, наверное, и скорее всего бы разбило о рифы атолла. Но, тут в кольцевой отрезанной от самого океана высокими кораллами бухте. В самой довольно глубокой его лагуне мы были под защитой. Здесь не так штормило, и вода внутри лагуны была, почти спокойной. Лишь слегка раскачивало яхту. И после того, как были убраны все паруса, и брошен носовой якорь прямо в центре лагуны, нас лишь крутило вокруг якорной цепи и сильно качало, но, опасности быть выброшенном на песчаную отмель силой ветра или на кораллы была ничтожной. Это было действительно надежное укрытие на время шторма.

Становилось темно. И Дэниел, включил габаритные огни. И свет на палубе и в трюмном коридоре, и каютах яхты. И оставил меня еще знакомиться с приборами управления судном наверху. А, сам, спустился внутрь яхты. Он сказал, что надо ему обсудить, кое-что со своей сестренкой Джейн. И как только я разберусь со всем, то тоже, можно будет спуститься внутрь яхты как раз к ужину. Подходил вечер, и уже было семь часов нашего скитания по океану.

Он накинул на меня клеенчатый длинный плащ с капюшоном. И исчез в лестничном люке, уходящем внутрь к каютам Арабеллы. Он сам закрыл вход, узкими палубными дверями от ветра и брызг дождя, летящего по косой на ветру через яхту и стучащих по ее лакированной из красного дерева палубе.

Без сомнения эта Арабелла, крейсерская мореходная круизная яхта, предмет дорогой. Довольно большая, с прочными герметичными переборками и красивыми обводами бортов, белого цвета, метров больше двадцати в длину. И в ширину метров пять или шесть. Это для одномачтовой то яхты. С палубной оконной иллюминаторной длинной под ее мачтой надстройкой. С балансирным вытянутым внизу под водой угловым килем. И в самом трюме каютными помещениями. И техническим трюмом с двумя двигателями, винтами и баками по обоим бортам с топливом. Часть кают на яхте, просто пустовала. С кухонным камбузом и главной каютой для гостей с кожаными креслами и диваном. Душевой, там туалетом, и все такое. Имела носовой для водолазного и исследовательского оборудования трюм с аквалангами и резиновой на моторе лодкой. Яхта с треугольными двумя кливерами и двумя большими, тоже треугольной формы до самой кормы парусами. С солнцезащитным навесом над пультом управления и двумя рулями. Яхта, имела, довольно прочную, из металлизированного плетеного нейлона такелажную оснастку, на металлических креплениях. С аккумуляторами внизу самого трюма, на дне ее корпуса в герметичном от воды специальном отсеке над самым килем. Бортовым и палубным освещением. И генератором переменного тока в компьютерном отсеке. И питавшем по проложенной внутри обшивке герметично заизолированной по всей яхте проводке энергией всю Арабеллу. И заряжающийся, время от времени от вхолостую включенных двигателей самой яхты. Да, еще с таким, вот компьютерным управлением. Она могла на автомате вымерять и прокладывать через компьютер курс. И следовать по его команде к любой проложенной точке в океане.

Автоматически на автопилоте. Она вся, если поставить этот режим, переключалась и меняла паруса, подымала, и опускала, перекладывая их по ветру. Даже оба штурвала, сами крутились по заданному курсу. И эти двое молодых ребят, похоже, были не из бедного десятка на планете людей, таких, как я, например. Обычный рядовой русский моряк торгового флота, зарабатывающий себе на жизнь своей нелегкой работой.

Кто они были, я пока не знал, но, был благодарен им за свое спасение и за доверие Дэниела. И его расположенность ко мне, еще совершенно мало знакомому ему совершенно чужому человеку.

* * *

Я, наконец, со всем разобравшись, спустился тоже вниз. Меня достал этот штормовой моросящий дождь. Да, и плащ не особо меня защищал от льющейся с черных покрытых тучами небес воды. Ветер, то и дело, срывал с головы капюшон. И я снова был весь мокрый как тогда в океане.

Я шел по узкому освещенному горящим ярким светом меж каютами коридору до самого небольшого главного на судне зала. Говоря, точнее, той самой главной довольно большой каюты с мягкими креслами и диваном.

Там, были также шкафы с посудой, и даже телевизор. И много еще всего, как и положено на любой прогулочной океанической яхте. Этот зал предназначался для общего отдыха и общения членов экипажа, или команды.

Я немного не дошел до дверей, когда услышал оттуда разговор Дэниела и его сестренки Джейн. Этот разговор был обо мне. И я притаился на время у стены, под нависающим невысоким освещенным лампами дневного света потолком коридора, тихо слушая их.

— Мы не можем высадить его в ближайшем, каком-нибудь порту — сказал Дэниел — Ты сама же знаешь, эта яхта висит у нас на хвосте постоянно. И они тоже ищут. Там патрули полиции и проверки. А, яхта, не регистрированная ни в одном порту. Она в угоне! Ты хочешь в тюрьму!

— Ну, и что будем с ним делать, Дэниел? — спросила Джейн у брата.

— Не знаю, пока — ответил ей Дэниел — Но, он нам может, пригодиться в помощь. Он хорош в управлении корабельными рулями, и кое-чего, знает в мореходке. Он же моряк, да еще русский. А, это, что-то. Значит надежный.

— Много ты знаешь русских — возмутилась Джейн — Он, первый, которого ты Дэниел видишь, как и я. И ты предлагаешь, его взять в наше дело?! — удивленно и возмущенно произнесла Джейн брату — Он ведь третий лишний во всей этой истории. И кто его знает, что произойдет, например, завтра. А, если они нападут на нас?! Ты, хочешь быть виновным в его гибели, Дэниел! Это касается только нас двоих!

— Так, или иначе, как только он оказался здесь, он уже стал частью всей этой истории, наравне с нами — ответил сестре Дэниел. Мы не можем отмалчиваться все время. Он все равно, спросит, что это за судно все время по корме нашей яхты. Я же вижу, как он постоянно на него оглядывался. Там в штормовом океане. Он молчал и не спрашивал, кто это, но, он видел ту гангстерскую черную большую двухмачтовую яхту.

Я действительно видел еще одну яхту. Очень далеко и постоянно идущую за нами. Казалось, они вели нас, висели на хвосте, причем, постоянно до самого начала шторма. Я молчал и не спрашивал Дэниела о том, кто это? А, Джейн была уже давно внизу, и не выходила наверх.

— Надо сказать ему, Джейн. И включить в команду. Хотим мы того или нет.

— Ты, хочешь его во все посвятить? — сказала Джейн.

— Некуда деваться, Джейн — ответил ее брат — К тому же, он прекрасно понимает наш язык. И все слышит, так или иначе. И скоро будут наверняка, у него вопросы, кто мы и зачем здесь. Избавиться от него мы не можем, мы не преступники, а лишний помощник аквалангист не помешает в наших поисках.

— Ладно, Дэниел — ответила, как бы с неохотой, соглашаясь с ним Джейн — Только, ты и бери это все на себя, я пас.

* * *

Шторм надвигался с сокрушительной силой и лил проливной дождь. С меня текла ручьями вода. Прямо на пол в коридоре. И я, сняв быстро плащ, вошел в главную каюту Арабеллы. Мокрый и голодный. Сделав вид, что не слышал их разговора, я сказал Дэниелу и Джейн еще раз привет, как это принято у американцев, приветствоваться при каждом разе. И спросил Дэниела, куда положить мокрый свой этот после дождя плащ. Тот просто взял, молча, улыбаясь их новому гостю, его у меня из рук, и вышел в трюмный коридор яхты. Я остался на некоторое время наедине с Джейн.

Близилась ночь. И я прошел внутрь каюты посмотрев на настенные часы. Там было уже 23:15. И сел спиной к двери в кожаное кресло, напротив маленького банкетного столика. На столике стояли фрукты и бокалы под спиртное, но пустые пока еще.

И Джейн и Дэниел, вероятно, поняли, что я слышал как бы случайно весь их разговор обо мне. Потому как Дэниел быстро вышел, Джейн, как-то замялась, стоя у барного винного шкафа, за которым был в тайном маленьком отсеке пульт компьютерного управления яхтой и рация.

— Владимир — она первой произнесла ломано, по-русски мое имя. Это произвело впечатление на меня. И дальше, уже по-английски — Хотите Виски?

— Я бы сейчас предпочел водки — ответил я ей, не сводя с такой безумно красивой красотки глаз. Чем смущал ее, но, она мужественно переносила мой мужской нагловатый до женского пола русского моряка взгляд.

Она, улыбнувшись мне загадочной многообещающей улыбкой, повернулась к тому винному красному полированному шкафу, показывая мне заядлому бабнику снова со всех сторон свои миленькие и черненькие от плотного сильного загара, почти черненькие девичьи ножки. Фактически целиком из-под короткого, туго подпоясанного на тонкой и гибкой, как у восточной танцовщицы талии шелкового халатика. Она резко повернулась ко мне у того винного полированного из красного дерева или пластика шкафа. И взяв бутыль своим красивыми девичьими пальчиками с водкой. Подошла к стоящему посередине каюты маленькому банкетному столику. Сверкая в свете ламп каюты своими убийственными гипнотически черными глазами.

Ее убийственный этот черный взгляд, буквально, пронизывал меня насквозь и будоражил мою от любовных страстей душу. Он обжог еще тогда, меня когда я первый раз увидел эти безумно красивые девичьи, наполненные скрытой любовной страстью черные как ночь глаза. Я тогда, еще не знал, что и она была готова броситься в мои уже объятья, но что-то еще держало нас обоих поодаль друг от друга. Наверное, то, что мы еще не достаточно сблизились друг с другом. Я как умопомешанный, смотрел в те ее черные глаза. И уже горел дикой любовью к этой южного вида латиноамериканской красотке, равно как и она, хотела меня с того момента как только увидела на своей с братом Дэниелом яхте.

Джейн подала мне стеклянный стакан с водкой и отошла назад к винному шкафу.

Она, повернулась ко мне снова лицом. С забранными на миленькой черненькой от загара головке в пучок длинными и густыми вьющимися, как змеи своими черными, как смоль волосами, заколотыми золоченой булавкой. От этого ее личико с черными глазками было еще милее.

Украшенное, височными волос завитушками и золотом маленьких в ушах колечками сережек. От этого ее личико, становилось еще милее.

Она налила себе в стеклянный бокал красного французского вина.

— «Боже, как она была красива! Эта южного помола американка!» — подумал очарованный ею я.

— Вы мне очень нравитесь, Джейн — вдруг вырвалось само собой из моих тоже молодых любящих девичьи поцелуи уст.

— Вы мне тоже, очень — вдруг услышал я в свою сторону от красавицы американки Джейн.

— «Она призналась мне! Вот так, и сразу! Практически не думая!» — я был удивлен и порадован несказанно.

Это была первая ласточка близкого взаимопонимания и признание в любви между нами. Мы сами, тогда, возможно одурманенные друг другом не поняли этого.

Я, видимо, произвел на Джейн неизгладимое впечатление. Признаюсь без лишнего хвастовства, я был далеко не дурен собой и молод. Хотя и был старше их обоих, и Дэниела и самой Джейн. Был физически более крепок. Даже, чем спортивного склада Дэниел. Ну, там, бицепсы, и все такое.

Может, девица с Запада просто, запала на меня, как на более, старшего. Как это и бывает у девчонок ее возраста, да еще и иностранца. Хотя думаю, она просто, до одури влюбилась. Ей нужен был уже взрослый мужчина. И я прекрасно для этого сейчас подходил.

Но, верить или нет молодой обворожительной красавице, после услышанного. Она более брата Дэниела, хотела списать меня на берег, а тут, как-то переменилась в общении. И эти ее убийственные черные, как у цыганки глаза. Они совсем говорили о другом. В них теперь было слово — Я люблю тебя и слово — Останься.

— Я слышал, подходя сюда ненароком — продолжил я разговор — Что я, не очень здесь желанный гость. Из ваших уст Джейн — как бы специально проверяя ее, произнес я.

— Вот, как? — Джейн, даже, несколько растерянно, смутилась, но, быстро сориентировалась и спросила — И что вы слышали еще из нашего разговора? — она пригубила тот бокал красного французского вина.

Я не стал говорить, что. Просто продолжил — Я все понимаю. Понимаю все прекрасно. И вы, вправе, меня высадить, где-нибудь по пути на какое-нибудь проходящее мимо судно. Я ни буду протестовать. Я вам, наверное, как третий лишний, тут мешаю — я специально так сказал, чтобы задеть Джейн. И я знал уже, что она не отпустит меня, теперь ни за что.

— А, вы хотели бы остаться? — сказала вопросительно мне в ответ Джейн.

— Не знаю. Вам с братом решать — я уже ответил, как бы равнодушно, зная, что решение будет совершенно иным и однозначным.

Она, села, напротив в стоящее перед столиком кожаное глубокое кресло. Забросив ногу на ногу, выставив загорелые коленки и мелькнув белыми тоненькими меж тех красивых девичьих ляжек шелковыми на лобке узкими плавками, натянутыми туго на ее крутые женские бедра. Джейн потягивая алыми сладострастными губками виски, не отрываясь. Смотрела без смущения на меня, более старшего, чем она или даже ее брат Дэниел черными, пожирающими с ног до головы, как ночь глазами.

— Вы не правильно нас поняли — вдруг Джейн произнесла, сверкнув, специально, наверное, влюблено на меня своими черными, как ночь глазами — Мы с Дэниелом, решили оставить вас, Владимир здесь на время всего нашего морского круиза. Мы решили, что ваше знание морского дела как русского моряка нам весьма не помешает.

— «Вот значит, как! Я вдруг стал нужен!» — подумал я — «Какая внезапная перемена!» — и саданул свою в стакане водку.

— Вы я думаю, хороший человек — продолжала свой со мной диалог красавица Джейн. Потягивая миленькими девичьими губками французское вино — Дэниел не ошибается в людях. Я это знаю. Он их видит насквозь. Хоть, и моложе меня. Я его старшая сестра. И присматриваю за ним иногда. Он ныряет и водит яхту. Я готовлю, и помогаю ему, чем могу.

— «И зачем она мне это говорит?» — думал я — «Делая вид заботливой сестры».

И поддержал наш диалог.

— Симпатичный парень твой брат, Дэниел — произнес я Джейн — Отличный, тоже моряк. Он здорово управляется с этой крейсерской круизной яхтой.

— Спасибо — ответила, мне, загадочно улыбаясь Джейн — Я передам ему вашу похвалу, Владимир.

Чем больше я говорил, тем больше меня сейчас наедине тянуло к Джейн. Да, и водка разогрела мою кровь.

— Я, кажется, обещала вам горячий шоколад — произнесла вдруг Джейн. И быстро снова, сверкнув белыми шелковыми плавками между ног, встала с кресла. И подошла к стоящей здесь же в углу каюты плите. Джейн поставила кофейник на горелку и заварила шоколад.

— Я совсем забыла о нем, что обещала вам — сказала она.

Я смотрел на нее, наедине, чем возможно, сильно смущал девицу американку.

— Давно вы в океане? — снова спросил я, гоня развратные все мысли из своей бабника головы.

— Уже месяц — произнесла Джейн. Это произвело впечатление на меня.

— Ого! — громко произнес я. Не замечая как в гостиную большую каюту Арабеллы, вошел за моей спиной ее брат Дэниел.

— О чем разговор? — произнес Дэниел, проходя мимо меня. И садясь рядом, тоже в стоящее напротив меня у столика кожаное кресло.

— Владимир спрашивает. Сколько мы уже в Тихом океане — произнесла Джейн.

— Месяц. Без малого — произнес, подтверждая слова Джейн Дэниел — Где-то, месяц мы в открытом океане — он еще раз повторил. И, поднявшись с кресла, тоже, подошел к винному шкафу яхты. Он тоже, себе там налил Текилы. И снова сел в кресло между нами сбоку у столика.

В это время Джейн мне, подала чашку с горячим шоколадом. И коснулась своей нежной черненькой от загара ручкой, моей как бы невзначай руки. Я дал понять, что заметил это.

— А, ты, Владимир, сколько уже здесь — произнес Дэниел до этого со мной об этом не разговаривая — Думаю, настало время рассказать свою историю моряка попавшего, волею роковой судьбы к нам на борт.

— «Какой умный парень!» — подумал я — «И, довольно смелый! Молодец!».

Я немного помялся сидя в кресле, стараясь при Дэниеле не показывать свою заинтересованность его сестрой. И начал свой рассказ о том, как я и сколько плавал по океанам, и на каких судах. Рассказывал до самого момента катастрофы. И сколько пробыл в воде, пока они меня не подобрали.

— Да, действительно акулы бывают сытыми — произнес, повторяясь, на весь мой рассказ Дэниел — Страшно, наверное, вот так одному среди обломков своего судна над толщей океанской воды.

— Хорошего, мало — добавил я и посмотрел на Джейн. Прямо в ее широко открытые девичьи глаза. Она смотрела на меня. И сейчас, молчала, и что-то думала наверняка.

— Ну, да ладно! — громко сказал Дэниел — Мы, сейчас направляемся в сторону Новой Гвинеи, чтобы сделать на одном острове недолгую остановку и рады, что у нас появился еще один моряк на нашем судне! Нам нужен будет помощник и человек, знающий не понаслышке океан!

И тут, я, несколько и нагловато, осмелев, произнес — Вы тоже, со мной не достаточно откровенны молодые люди. Вам, думаю, есть тоже, со мной, о чем поговорить. Я бы тоже, хотел кое-чего знать о своих спасителях. Если конечно, не особой важности секрет. Если я вам буду здесь нужен. И вы не собираетесь от меня избавиться в каком-нибудь порту. Или не высадить на какое-нибудь мимо проходящее судно. То, вам тоже, надо быть со мной более открытыми и откровенными.

Джейн передернулась и посмотрела не особо довольно на своего брата Дэниела. Он посмотрел на нее. Наверное, они поняли, что я слышал их разговор про черную, идущую следом за нами неизвестную яхту. И про то, что я для них здесь лишний. По крайней мере, так считала в отличие от Дэниела Джейн. Она считала, что достаточно и того, что меня спасли. Ох уж, эти женщины!..А, я так на нее запал. И думаю, это можно было прочесть в моих, заинтересованных по отношению к ней глазах. Я вообще, подумал, что Джейн уже ощутила, как женщина это мое внимание. Причем, сразу и сама думаю, проявила некоторый ко мне интерес, но, все же, наверное, боялась русского моряка. Именно русского, которым, амеры запугали весь мир. Из собственных к нам страхов. Но, это и работало мне на пользу. Джейн было и одновременно интересно быть, вот так близко с русским моряком, как и самому Дэниелу. Может, еще и это заинтересовало Дэниела по отношению ко мне. Он на палубе мне сказал перед началом шторма, что хотел бы съездить в Россию. И научиться разговаривать на нашем языке. И появление русского на их борту моряка, будет как раз очень даже кстати.

— Да — сказал Дэниел — Мы не до конца откровенны с тобой, Владимир.

Дэниел был со мной, как закадычный товарищ, уже, на, ты — Прости. Мы не собирались тебя посвящать в свои проблемы, но, видимо, придется в виду сложившихся таких вот, особых обстоятельств. Ты прав в своих требованиях. И имеешь право, сейчас, знать правду, раз в силу этих обстоятельств оказался на нашей яхте.

— Я весь во внимании, Дэниел — произнес я. И стал слушать, молча, молодого передо мной парня.

— Ну, во-первых — произнес Дэниел — Эта наша, теперь яхта.

Он, немного помялся. Глядя на критически смотрящую и молчащую, на него осуждающе Джейн.

Я тоже, посмотрел на Джейн, астоматом, и снвоа перевел взгляд на Дэниела.

— Наша Арабелла числиться в угоне — Дэниел продолжил — Да, ты не ослышался, Владимир. Именно в угоне.

Он смотрел на меня с каким-то стеснительным и неудобным выражением лица. И произнес — Мы угнали ее. Угнали вдвоем. И не исключено, нас ищут. И ищут эту яхту. Так, что высадить мы тебя в каком-либо подходящем порту не сможем, и это точно. Да, и на судно, какое-нибудь тоже. Те сообщат об этой яхте морской полиции.

— А, этого вам, конечно не нужно, как я понимаю — вставил я в разговор Дэниела.

— Да, не нужно! — уже с недовольным возмущенным, видом, вмешалась в наш разговор Джейн. Поставив недопитый бокал с вином на столик — Это наше только плавание, и только лишь! А, тут вы, в море. И все нам попутали!

— Попутал? — я в ответ спросил — Что попутал?

— Подожди, Джейн — снова произнес, затыкая сестренку Дэниел, тоже, поставив стакан с Текилой на стол — Я все сейчас объясню, и расскажу, что надо и не надо. Только не мешай, Джейн. Я вижу, ты недовольна всем, что теперь происходит, но, он нам нужен и мы должны ему все рассказать.

— Ладно, молчу! — сказала Джейн. И отвернулась, глядя в сторону. И потягивая прелестными девичьими пухлыми, наверное, не целованными еще губками, тоже горячий, как и я шоколад. Она то и дело, рисовано поглядывала на меня искоса сверкать, не переставая заинтересованно во мне глазками.

— «Ох, уж эта, Джейн!» — я подумал, глядя, сейчас на нее — «Боже, прости, меня. Прости, за то, что я такой бабник!».

Я посматривал тоже, вскользь быстро на ее полненькие переброшенные, одна на другую, почти целиком голые, смуглые, загоревшие на океаническом солнце прелестные девичьи ножки. Прелестные ножки, торчащие из-под шелкового телесного цвета халатика. И на ее полную под тем халатиком трепещущую в глубоком дыхании грудь

— «Ох уж эта Джейн! — проносилось диким сексуальным возбуждающим эхом в моей мужской моряка голове.

Дэниел произнес — Эта черная яхта — произнес он и замолчал на некоторое время, посмотрев мне прямо в глаза. Потом продолжил — Это гангстерская яхта. Яхта, преследующая нас по всему океану. Она время от времени показывается нам. Я думаю, там отличный капитан. Он может ее хорошо от нас маскировать среди волн и маневрировать.

— Хорошо день продвигается — сказал я — И чем еще меня удивите?

— Молчи, и слушай! — гневно взглянув на меня, произнесла Джейн — Если хочешь, многое теперь знать.

Этот ее взгляд заставил дергаться неровно снова мое мужское сердце. Она снова отвернулась и замолчала, недовольная всем этим близким доверительным диалогом — Раз захотел, все знать! Так, слушай! — повторила она, перебивая своего брата Дэниела.

— Джейн! — возмутился Дэниел — Да, прекрати ты нервничать! Нам от этого никуда теперь ни деться! Теперь, и он впутан в эту историю! Не мешай!

Тогда Джейн резко встала. И ушла в свою каюту, выскочив быстро в сквозной трюмный меж каютами коридор, и заперлась там, в полной тишине, одна. Сама с собой, не желая теперь никого видеть. Она жутко нервничала. По ней было видно. Джейн, милая моя, Джейн!

* * *

— Эта яхта висит у нас на хвосте с самого побережья Флориды — продолжил уже без присутствия Джейн брат ее Дэниел. Поправив, болтающийся у него на шее военный большой и тяжелый бинокль.

— Кто они? — спросил я у Дэниела.

Тот смутился сначала, потом продолжил — Там те, кто повинен в смерти нашего отца.

Он опустил голову вниз и замолчал.

Потом, продолжил — Вернее, они работают на того, кто повинен в его смерти. Вообще весь это большой рассказ и в подробностях долго рассказывать, и потребуется много времени.

— Я думаю, у меня достаточно теперь времени, чтобы выслушать всю полностью твою с твоей сестрой историю. И о том, где я оказался, и что я смогу здесь сделать. Если придется вас защищать. Раз волею судьбы оказался здесь.

Тогда Дэниел собравшись с силами, выложил мне все о тех от кого они сами скрываются. И что, вообще делают эти двое молодых людей в Тихом океане. Он рассказал мне, что не на шутку боится тех, кто там на той яхте. Что, они ищут, тоже то, что и они. Вот поэтому и висят на их хвосте.

— Все это, до поры, до времени, Владимир — сказал Дэниел — Когда мы найдем то, что ищем, то они, наверняка нападут.

— А, что, они ищут? — спросил я.

— Золото — ответил сразу, Дэниел без какой-либо от меня утайки — Десять тонн золота.

— Ух, ты! Многовато, ты не находишь, Дэниел?! — восхищенно и заинтересованно ответил ему я, крутя пустой свой стакан из-под водки в правой руке — И, что дальше?

— Я думаю, как и моя сестра Джейн, то золото было на борту самолета моего отца. И по каким-то причинам оказалось в океане. По каким, мы и хотим с Джейн выяснить. И понять, почему мой, то есть, наш отец, стал разменной монетой в компании, на которую работал.

— А, чье это золото? — спросил, снова я.

— Их — он ответил — Тех, кто теперь нас преследует.

— Компания «ТRANS AERIAL»? — я снова задал вопрос.

— Нет. Не совсем. Хотя, они тоже, здесь завязаны — пояснил Дэниел — они переправляли в Европу это золото с Колумбийских приисков и в большом количестве. Я думаю, на закупку вооружения. Думаю, что и военные здесь далеко не в стороне. Потом, что-то пошло у них не так, и они решили избавиться от партии золота, похоронив его в океане. По другой нашей версии это золото тяпнули у них, таким образом, и теперь ищет, как и мы.

— Вот эта, я думаю — я снова вклинился в разговор Дэниела — Более верная, скорее всего, история. Кто-то, просто украл его из-под носа у тех, кто поставлял это золото, с целью собственного обогащения.

— Мы думаем с Джейн — снова продолжил Дэниел — Что самолет отца взорвали в воздухе или сделали ему аварию, и он упал в океане. Место гибели мы смогли уточнить. Джейн, спасибо ей, постаралась. Она узнала приблизительные координаты гибели лайнера над Тихим океаном, и мы направляемся туда — продолжил Дэниел — Нам помог брат отца Джонни Дэпвел. Почему, я не знаю, он так нам стал вдруг помогать. И даже хотел с нами плыть на этой яхте. Он ее нам и смог раздобыть у какого-то миллиардера по фамилии Джексон, или еще каких-то темных лошадок в штатах. Я думаю, наш дядя Джонни, имеет недвусмысленное отношение тоже к исчезновению самолета своего родного брата. И эта яхта появилась у него неспроста. Может, Джексон сам ему ее вручил Арабеллу, проследить за нами. Все-таки десять тонн золота.

— Я думаю, также Владимир — произнес Дэниел — Мы отбыли на ней в океан, а Джексон подал сразу же на нее в розыск в морскую полицию. Там у него есть связи, как и во многих других местах. И потом эта черная яхта появилась в районе Гаваев. И с тех пор, не отстает от нас.

— И она все время следует за вами — вставил в разговор я.

— Да, и неотступно — сказал Дэниел — Они идут и наблюдают, пока за нами буквально по пятам, и мы все время пытаемся от них оторваться, но пока безуспешно.

— Может она с маячком? — задал вопрос я.

— Возможно — произнес Дэниел — Так и Джейн считает. Она та гангстерская черная двухмачтовая яхта, все время следует за нами и не теряется на просторах океана. Океан большой, а она все время, сидит у нас на хвосте и даже шторм ей не помеха. Я, на предмет маячка, пытался обыскать всю Арабеллу, но, безрезультатно. Ничего не нашел.

— Маячок, где-то в борту яхты — поддержал я разговор — Встроен внутри корпуса. Может быть даже в киле. Нужен для этого, насколько мне известно, специальный поисковый магнитный электрощуп, а его естественно нет, и не достанешь, здесь в океане.

Я заметил слезы в глазах Дэниела.

— Прости, Владимир — произнес он — Это нахлынули воспоминания о матери и отце. Джейн более устойчивая к слезам, чем я.

Молодой, но уже практически взрослый Дэниел не стеснялся слез, когда ему было горько. И мне было жалко его, как и Джейн, довольно не избалованных комфортной американской жизнью этих американских ребят.

Дэниел протер глаза руками от слез и сказал — Даже сейчас, они там, где-то недалеко от нас. Там в океане. И нам приходиться все время прятаться от них.

— Вот, в общем, и все, Владимир — сказал напоследок Дэниел — Тебе решать теперь. Быть или не быть, как говориться. Быть с нами, или покинуть нас. Неволить мы не можем. Мы можем высадить тебя на каком-нибудь, многолюдном острове в океане, и тебя заберет, какое-нибудь судно, идущее в Россию. Или лучше, сразу на судно и лучше на Русское. Но, мы можем также, и принять тебя на свой борт членом нашего экипажа. Джейн моя упрямая и не очень приветливая для чужестранцев сестренка, даже вроде бы согласилась и не против.

Джейн стояла в дверях каюты и слушала нас. Пока мы разговаривали, она, приняла душ, и не вытерпела одиночества сама с собой, в своей каюте, вернулась под конец нашего с Дэниелом разговора. И, видимо, слышала апофеоз нашей беседы. Джейн вошла на высоких черных шпильками каблуках туфлей. И была одета в вечернее черное, почти, как и сама, короткое до колен платье. Полуоткрытое и, наверное, все это ради меня.

Я так подумал, и вероятно, не ошибся.

Волосы ее были также забраны в тугой пучок и заколоты золоченой заколкой. И ее миленькая девичья головка, была по вискам украшена, как и ранее, вьющимися свисающим черными волос локонами. Почти, до плечей и золотыми в ушах колечками сережек. На руках блестели тонкие золотом браслеты. На каблуках она была повыше ростом. И стояла в проеме каютных открытых из красного дерева или пластика дверей.

Я посмотрел на красотку Джейн. Ее черные, как ночь гипнотические глазки заиграли огоньком в просьбе остаться. И мне ничего не оставалось делать, как согласиться на последнее. Согласиться в первую очередь, ради моей вскоре горячо любимой обворожительной латиноамериканской брюнетки крошки Джейн.

Мне показалось, что его сестренка Джейн, более мужественная, даже, чем он. Это было видно по ее решительности в поведении и упрямому в отличие от Дэниела характеру. Укротить такую латиноамерикаского типа красотку, будет делом, вероятно, не совсем простым. Но, я постараюсь.

Выпитая водка еще играла в моей голове.

Джейн вновь, вошла в главную каюту и села, снова в кресло, напротив меня. Она села, снова забросив одну изящную загорелую до черна ногу на другую. Сверкая голыми загоревшим до черна коленками, и вновь сверкнув белыми плавками своего шелкового купальника меж своих изящных загорелых до черноты ляжек девичьих ног. Платье было надето на голые ее груди без лифчика, черные соски которых выпирали наружу, что не мог я не заметить и это понятно. Это же вечернее платье!

Джейн, взяла налитый с красным вином бокал, и пригубила его, искоса соблазнительно и развращенно смотря на меня. Смотрела, покачивая в мою сторону аккуратной ступней ноги в красивой черной на высоком каблуке туфле.

Джейн! Красавица, Джейн!

Я покачал в знак доверительного согласия Дэниелу и Джейн. И они оба обрадовались моему однозначному решению. Она, довольная, теперь моим положительным решением, зачем-то, снова вышла в коридор между каютами. Возможно, она решила подняться наверх, так как она подошла к Дэниелу и, прижавшись бедром красивой своей полной загоревшей до черноты правой ноги, взяла у него из рук бинокль.

— Буря, там за атоллом бушует, действительно нешуточная — произнесла крошка Джейн — Яхту нашу хорошо качает и надо задраить все люки и иллюминаторы на Арабелле — сказала она — Уже воды порядочно волнами нахлестало по всем каютам. А, что делается там за рифами!

Сказав это, она оторвалась от Дэниела и, виляя демонстративно передо мной своими, теми крутыми девичьими молодыми сучки половозрелой черными от плотного солнечного загара полными красивыми ногами, прошла мимо меня, слегка коснувшись, как бы случайно, ноги правым бедром и пальчиками левой руки. Провела по моему левому к ней развернутому плечу.

— Я это сделаю сама, а вы еще побеседуйте — вдруг она произнесла — Раз Владимир стал нашим третьим членом команды.

Джейн вышла в коридор между каютами. И стуча высокими каблуками шпильками черных туфлей, пошла по каютам, закрывать все окна на нашем судне. И, видимо поднялась наверх, на палубу полюбоваться на бушующий за песчаным атоллом Тихоокеанский шторм.

* * *

Шторм был сильным, но, не очень долгим и быстро как-то даже внезапно стих. Стих также внезапно, как и налетел. Всего день пробушевала буря. А к ночи стало тихо. Сразу в разрыве черных тающих в небе облаков показалась желтая Луна. Волны умерили свой дикий бушующий нрав, и Тихий океан сразу стал послушным и тихим как послушный ребенок.

Наступила, наконец ночь. Часы показывали 00: 24. Яхта вся в огнях бортового и палубного света, стояла в тихой после шторма красивой песчаной мелководной лагуне. И уже был на корабельных часах в главной каюте час ночи.

Я в беседе с Дэниелом, даже не заметил, когда это произошло. Был уже чвторой час ночи, где-то час сорок пять на часах в главной каюте «Аrabelle».

Яхта перестала качаться, и стала на ровный киль в сказочно красивой атолловой лагуне, с белым серебрящемся в лучах желтой Луны песке.

Послышался скрип двери, и на пороге главной центральной каюты,

появилась сама Джейн. Она, открыв все каютные иллюминаторы яхты, побывав на палубе, вернулась в свою каюту. И теперь назад к нам с Дэниелом. Она, снова, стояла на пороге перед нами.

— Кто-нибудь, хочет сегодня окунуться в лагуне?! — она была уже в ином, более чем приподнятом настроении. Ее черные, как ночь за иллюминатором главной каюты Арабеллы девичьи глаза, сверкали лукавством и соблазном.

Мы с Дэниелом, посмотрели на нее. Она была в другом уже более длинном, до самых, почти пяток, и белого цвета домашнем халате, распахнутом, нараспашку. И из-под, которого, выглядывал на тоненьких лямочках и замочках, туго натянутый на ее гибкую в тонкой талии обалденную фигуру купальник. В контраст загорелому ее Джейн девичьему двадцатилетнему телу. Купальник был белого цвета. Джейн показывая свою полунаготу своей безупречно красивой девичьей фигуры, встала в проеме открытой из красного дерева или пластика каютной двери. Выставив напоказ круглым красивым пупком мне свой загоревший до черноты живот. Ее такая же черная, почти от загара девичья молодая грудь, трепыхалась от возбужденного страстного дыхания в тесном стянутом лепестками на торчащих больших черных сосках латиноамериканки лифчике. Застегнутом, где-то сзади. На ее узкой загорелой спине. А, соблазнительный ее с круглым пупком живот, аккуратно нависал изящным овалом над тугим стянутым над ее крутыми полными бедрами ног пояском белых, как и лифчик. Узких, донельзя с косыми широкими вырезами плавок. Подтягивающих девичий, Джейн ее волосатый между ляжками с промежностью лобок. Ее девичьи ноги были изящны и стройны от верха и до самых пяток. От коленей до самых ступней во всей своей нагой красоте красовались передо мной, соблазняя взор русского моряка.

Джейн, отстегнув золоченую булавку, распустила свои смоляные чернотой волосы по плечам и спине, откинув их руками назад. И игриво посмотрела на брата Дэниела, одарив взглядом умышленно чужестранца меня. Она громко и маняще произнесла — Кто-нибудь — намекая на обоих — Купаться пойдет? Вода после шторма теплая!

Мы переглянулись друг на друга.

— Ну, решились! — она еще раз повторила — Поплавать со мной! Ну, как хотите, а я пойду! — громко произнесла, почти радостно Джейн. И бегом смеясь, как совсем молодая девчонка, бросилась наверх по лестнице на освещенную луной, звездами и светом палубных и габаритных огней палубу.

Дэниел, оставив мрачные мысли и воспоминания, соскочил с кресла. И бросился за ней. Я решил следовать следом и поднялся на палубу яхты.

Джейн уже плескалась в теплой гладкой как зеркало воде ночной лагуны.

Дэниел сбросил все с себя и в одних только плавках черного цвета прыгнул в воду с борта, перемахнув бортовые защитные леера Арабеллы.

Джейн радовалась купанию и смеялась, плескаясь в воде со своим братом, а я только стоял, оперевшись руками на леера яхты, и не сводил с них глаз.

— «Ну, как совсем дети» — думал я — особенно Дэниел. Тот кричал от счастья и плескался в Джейн водой. Он подныривал под нее и дергал за ноги, а она визжала на всю ночную лагуну.

Я и сам был еще достаточно молод. Тридцать лет это еще не такой уж для мужчины возраст. Хотя, биография была как у пятидесятилетнего.

Пришлось пожить в разных условиях и местах. Потерпеть немало лишений в жизни. Этот развал страны и флота. Пришлось искать работу, пока не прибился на торговый флот. Потом наемный флот. И вот, я здесь. По сравнению с этими, хоть уже и взрослыми, но, отчасти еще детьми, я у жизни ветеран. Я улыбнулся сам себе.

Я любовался Джейн. Она, громко, заливаясь, хохотала в воде у самого борта Арабеллы, вместе с Дэниелом. Дэниел, тоже хохотал и баловался водой с сестренкой Джейн.

— «Что они еще видели в жизни?» — думал я — «Просто, рано взрослевшие дети и все. Дети, на пути к взрослой жизни, по воле рока оторванные от родного дома. Взявшие на себя тяжкий груз поисков гибели родного отца. Движимые благородными поступками и решившиеся в одиночку, ради поисков на такой отчаянный морской поход».

Я смотрел на Джейн и Дэниела и думал, о их безопасности в этом океане. Особенно о Джейн, практически взрослой и очень красивой. Уже половозрелой девице и способной рожать детей. Она, как более старшая, по возрасту взяла шефство над своим, более младшим братом Дэниелом. Она единственная здесь, среди нас теперь двоих женщина, уже думающая о серьезной семейной жизни. Это видно было в ее убийственно черных как у цыганки глазах. Когда я сказал ей о том, что она нравится мне, она не отреагировала холодно, и непонимающе. Она, все поняла и, похоже, отнеслась к моим взглядам довольно серьезно. Она, хотела уже, кого-нибудь любить, а не только заботится о своем совершенно, рано повзрослевшем брате. Ей давно уже нужен был близкий человек. И вот я появился на их яхте. Случайно или нет, Бог мне судья, но, я влюбился в Джейн с первого взгляда, как только ее увидели мои глаза. И вот я любовался больше ей, чем Дэниелом с борта Арабеллы в темной ночной воде коралловой лагуны. Не примите превратно мои, такие описания крошки моей Джейн, но я с ума сходил по ней, и это выражалось, вот так в моих безумствующих к ней страстных мужских чувствах, почти тридцатилетнего русского моряка. Неприкрыто и ярко на суд читателя в красочных столь описаниях моей любвеобильной пассии.

Вот и сейчас, вдоволь наплескавшись в воде Джейн, поднялась на освещенный огнями палубы борт Арабеллы, по спущенному ею же с левого борта перед купанием яхты трапу. Не торопясь, вихляя, специально передо мной, выразительно загорелыми шикарными бедрами. И держась за поручни лееров голыми, как и сама девичьими изящными в загаре руками, она поднялась, прямо рядом со мной. Джейн встала, возле брошенного ею на поручни своего длинного до самых ступней ее прелестных ножек халата. Она, встала передо мной, своей невысокой девичьей точеной, загорелой, как словно, вырезанной из черного дерева изящной фигуркой. Молча, глядя в мои изумленные, теперь от ее неземной девичьей красоты мужские глаза.

Джейн хотела, чтобы и я подключился к затеянной ею той занятной, соблазнительной для мужского сердца ночной игре. Она хотела, заманить меня тогда собой, но, я умышленно не поддался на женскую, такую провокацию. Хотя, это было трудно сделать, скажу честно. С моими-то, безотказными взглядами на женский пол.

Освещенная, ярким палубным светом, звездами и луной. Облепленная по спине и плечам своими мокрыми длинными черными, как смоль вьющимися волосами, она встала рядом со мной, глядя на меня прямо в глаза своими красивыми гипнотическими черными, как у цыганки глазами.

Взявшись за поручни, как и я бортового ограждения, одной своей загорелой, как уголь рукой, почти вся черная от загара и голая, в купальнике, который трудно назвать купальником, так одно название. Из белых полосок тоненькой шелковой материи. Джейн как некая сказочная нимфа или русалка стояла передо мной в одних узких тоненьких обтягивающих ее туго, те крутые шикарные ляжки и бедра, таких же белых, как и на выпирающих вперед грудях девицы брюнетки лифчик плавках. Мокрых, от морской соленой воды и еле закрывающих молодой двадцатидевятилетней девицы волосатый с влагалищем лобок. По округлому девичьему с обворожительным пупком в тяжелом дыхании загорелому до угольной черноты, дрожащему на ночном воздухе животику, струилась ручейками соленая вода. Она сбегала на тугой поясок, тех узких стянутых туго на ее крутых овалах полных, как и ее девичья попка загорелых, почти черных бедрах ног. И он сейчас, особенно, красиво нависал над тем пояском ее тонких белых из шелка плавок. А, торчащие крупные соски, эротично выпирали сквозь треугольные лепестки стянутого туго на жаром пышущих грудях и узкой девичьей спине тоненькими лямками лифчика. По которым струилась, также соленая морская теплая вода. Она струилась по обворожительно красивым, и круто обрисованным в широких косых вырезах плавок загорелым до черноты крутым бедрам ее ног. И, тоже стекала ручейками вниз от самого девичьего обрисованного шелковой натянутой туго тканью между ляжками влагалища и лобка. Вниз по красивым девичьим голеням, и округлым загорелым полным икрам невысокой латиноамериканки, образовываясь у девичьих ее Джейн маленьких красивых аккуратных, таких же, как и тело загоревших ступней, в водяную лужицу на палубе яхты.

— «Боже, какая ты красивая, Джейн!» — думал я, и сходил с ума — «Черная, почти, как уголь от ровного гладкого загара. Словно, водная некая русалка или змея. Гибкая с этой безумно красивой с торчащими сосками в белом лифчике черной от загара грудью, и полненьким выпяченным в мою сторону нависающим над пояском, таких же белых плавок женственным с круглым соблазнительным пупком животом!». Помню, как снова застучало, сразу мое русского моряка сердце — «Эти ее округлые полные бедра ног, колени. И, те, девичьи ляжки. Красивые, такие же ровные голени и полные икры. И маленькие мокрые в лужице морской воды с красивыми маленькими пальчиками ступни».

Она стояла передо мной в ярком корабельном освещении и желтом свете Луны и, мы, молча, смотрели друг на друга.

— «Что ты, делаешь со мной, Джейн!» — твердил обвороженный ее красотой про себя я, уже ни думая, ни о чем более, как только о ней.

Эта невысокая, точеная смуглая с тонкой гибкой, как у восточной танцовщицы талией, и крутыми бедрами ног ее фигура сводила меня с ума. Я представил, как она будет, выглядеть на горящем дневном горячем полуденном солнце. Этот чернеющий блестящий и переливающийся ее отлив загоревшей девичьей нежной кожи, я аж, замечтался, навалившись на перила защитных лееров Арабеллы. Меня охватил даже любовный, озноб и жар во всем моем теле, и зачесалось, не стану скрывать промеж моих ног в штанах. И член мой детородный тридцатилетнего моряка встал в плавках и в штанах моих.

Даже, название яхты меня, теперь взбудораживало не на шутку и заводило. Оно подходило Джейн и сочеталось с этой красивой загорелой в моих сексуальных мечтаниях полуголой русалкой. Хозяйкой этой яхты, если не считать ее двадцатисемилетнего родного брата Дэниела. Этакая с ног сшибательная капризная пиратка, капитанша нашего теперь с Дэниелом пиратского судна. Я кстати, когда-то, давно читал один рассказ о пиратах. И там как раз, так назывался пиратский корабль. Корабль капитана Блада. Да, точно вспомнил. Рассказ назывался «Одиссея капитана Блада». Автор, по-моему, Рафаель Сабатини. И она действительно командовала парадом на нашем теперь судне. Как старшая, над своим младшим братом. Но, не это главное. Главное, я понял, что Джейн была теперь моей. И брата ее я тоже, полюбил как родного. Как то все произошло быстро. Мы стали за такое вот короткое время как родственники. Думаю, и Дэниел, мгновенно прирос ко мне. Я был единственным мужчиной, да и более взрослого возраста, и нужен был Дэниелу в поддержку в их нелегком морском плавании. И как опытный уже моряк и товарищ на всякий возможный случай.

Дэниел доверился мне. Еще толком и не зная меня. Но, он мне поверил и принял меня как родного. Оставалось только остальное за самой Джейн.

Вот только Джейн, пока не принимала меня. Точнее, принимала тоже, но, побаивалась. Хотя я казалось мне, привлек ее внимание как мужчина. Я чувствовал ее откровенное ко мне расположение и одновременно недоверие. И как к иностранцу, и как к мужчине. Ее уже тянуло ко мне, но, она боялась и за себя, видимо и за своего родного брата. К тому же, она была старше его, года на два, как я узнал ранее со слов Дэниела, еще общаясь с ним во время надвигающегося на эту прекрасную коралловую бухту океанского шторма. Ей было двадцать девять, а Дэниелу двадцать семь. И он иногда подчинялся и слушал Джейн, если она была довольно настойчивой в споре с ним. Тут только, она не спорила с Дэниелом, понимая, что все же помощь моя будет очень, даже если что, кстати. Но, все же, высказывала мне свое недоверие в общении со мной и старалась сильно со мной не общаться. Только, вот теперь, что-то не так. И вскоре случиться то, что заставит ее поменять обо мне мнение и полностью открыть свою мне девичью душу.

— «Ах, Джейн! Моя, Джейн!» — твердил я как безумный про себя, не сводя с нее глаз, любуясь ей в мерцании звезд и желтом свете луны. В ярком габаритном и палубном освещении нашей яхты Арабелле.

Джейн вскинула вверх свои девичьи, такие же загорелые, почти черные руки и пальчиками их забрала в большой комок на своей милой головке, над своим остроносым миловидным чернобровым личиком в смуглом загаре, черные смоляные мокрые длинные вьющиеся как змеи по ее плечам, грудям и спине волосы. Отведя их в сторону отжимая воду, она стояла, выгнувшись в спине, и выпятив свой тот девичий в ручейках воды жаркий круглым пупком животик в мою сторону, словно, давая возможность оценить ее красоту лично мне. Красоту безудержной в любви самки и будущей матери. Она так стояла передо мной в таком потрясающем соблазнительном виде будущей моей любовницы.

На ее миловидной загоревшей смуглой до черноты девичьей головке блестели в ушах маленькие золотые кольцами сережки, ранее незамеченные мною из-за ее шикарных густых и черных как смоль волос.

Она, холодно улыбаясь, смотрела на меня, но, стояла специально, вот так передо мной, зачем, если ей я был бы безразличен?

Нет, моя милая, Джейн, я не был тебе безразличен. Теперь это точно. Я видел это в ее наигранно холодных равнодушных глазах. Девица знала себе цену. Она проверяла меня сама. Сама собой, соблазняя мокрым голым девичьим безупречно красивым телом.

Тут, на борт поднялся и брат Джейн Дэниел. Такой же загорелый красивый телом парень, и посмотрев на нас, он произнес — Не замерзли? Может, пойдем теперь вниз? Становиться к ночи прохладно.

* * *

Действительно становилось прохладно, но я не заметил стремительного ночного похолодания воздуха после шторма распаленным любовью к Джейн сердцем русского тридцатишестилетнего моряка. Было уже три часа ночи, и стоял ночной безветренный после бури штиль. Штиль и затишье в нашей песчаной лагуне этого атолла.

— Я хотел спросить у тебя, Владимир — задал мне вопрос Дэниел, отвлекая мои глаза от своей обворожительной полуголой сестренки — Ты, владеешь аквалангом?

— Да — ответил ему я — Более-менее. Был в армии на флоте в группе ремонтной аварийной группы на подводной лодке. Кое-чего в этом понимаю тоже, как и судах.

— Вот и отлично — ответил Дэниел радостно — Завтра поплаваем в аквалангах по этой лагуне. Надо проверить акваланги. Они новые, как и эта яхта. Я много плавал в разных аквалангах, но эти еще не проверенные в работе на глубинах до ста метров. Тут, думаю, есть такие глубины и даже, глубже.

Дэниел оставив нас с Джейн, словно понимая, что между нами, что-то завязывается, нырнул в дверь трюмного каютного коридора.

Я остался теперь, наедине со стоящей перед собой полуголой его сестренкой Джейн.

Мой половой возбужденный детородный орган давил в плавки. И я думал, не видно ли Джейн. Но, она все поняла без слов, и так было видно. Видно, по мне. Джейн поняла мою дикую сексуальную предрасположенность к ней и именно сейчас.

Было неловко в штанах.

— Ну, что пойдем — я сказал с заметной возбужденной дрожью в своем голосе Джейн, и осторожно, чтобы не коснуться ее голого тела и не сорваться с катушек от любви к ней, мимо нее, пройдя, спустился, тоже следом за Дэниелом к каютам яхты. Она, взяв с поручней ограждения ранее брошенный свой тот длинный домашний халат, молча, проводила меня долгим завораживающим взглядом черных, как сама ночь глаз, словно, насмехаясь над моей нерешительностью, как над мальчишкой. И вправду, что со мной? Мне было, как-то не по себе. Джейн удалось произвести на меня губительное впечатление своей обворожительной загоревшей девичьей фигурой. А, я не решился сейчас. Не решился, как мужчина коснуться ее.

Раньше такого со мной не было. Помню, я смело обжимал любую в портовых барах девку. И даже, такую же порой молодую, как и Джейн проститутку. Но, то были проститутки, а тут совсем другое.

Мое сердце стучало как ненормальное в моей груди, и я дышал тоже, как ненормальный и она видела это. Это было заметно. Это нельзя было скрыть. Скрыть даже то, что выпирало у меня в штанах, так и надетых на голое тело. Думаю, она видела это и все понимала, как это понимала жаждущая любви настоящая самка.

Я спустился вниз и прошел, снова в главную яхты каюту. Там был Дэниел и гремел бутылками и посудой. Он сам накрывал на стол.

— Проходи, Владимир — произнес громко он — Садись, туда — он указал, теперь на кожаный стоящий, чуть поодаль от столика и кресел диван. И я сел, на него глядя, как Дэниел ловко управляется один с посудой и едой. Он глотнул своей недопитой еще в стеклянном стакане Текилы и кромсал ножом тунца, и какую-то приправу к нему. Прямо в большой керамической белой тарелке. Дэниел шустро орудовал ножом и вилкой, разрезая то, что надо было разрезать, и раскладывал по тарелкам. У меня защекотало внутри в животе от изобилия пищи и деликатесов. Такого я не пробовал даже в портовых кабаках. Было много разных фруктов и море продуктов.

Джейн спустилась следом за нами и в ее каюте заиграла музыка. Все, тот же «Мotley Crue» в кассетном магнитофоне. Яхта задрожала от рок-музыки и загудела переборками кают.

Дэниел посмотрел на меня, как я посмотрел в сторону трюмного яхты коридора, туда, где загудела рок-музыка.

— Она постоянно так делает — сказал, глядя на меня он — Дурачится сестренка. Кровь горячая играет в ней, индейская. Хочет привлечь твое внимание. Я вижу, ты приглянулся ей.

— Ну, дак, она совсем уже взрослая — произнес я ему — Пора замуж.

— Да, уж — ответил он подталкивая мне тарелку с резаным тунцом.

— Дэниел — произнес я, пробуя то, что было на тарелке в соусе и приправе — Слушай, очень вкусно!

— Ты, наверное, до того как отправился в океан работал поваром — спросил я, почему-то, почти не думая от голода у Дэниела.

— Угадал, Владимир — ответил, засмеявшись Дэниел — Раньше мне приходилось работать тоже везде и даже поваром. С четырнадцати лет.

— Так значит, у тебя Дэниел жизнь, тоже не совсем была маковой — отпарировал ему я.

— Ну, да — он ответил снова — Я Владимир по профессии археолог, но приходилось в студенческие годы подрабатывать, то там, то там. Ну, там на всякие карманные расходы. Да, и деньги на колледж нужны были мне, как и Джейн. Она тоже работала.

— Работала? — спросил я — Тоже на колледж?

— Нет для себя и для меня — он снова ответил, занимаясь своим поварским у столика делом — Она стюардесса по профессии. Вот уже три года, пока из-за травли связанной с рейсом 556 не потеряла работу.

— Рейс 556? — спросил, пока не понимая про, что Дэниела я.

— Рейс Боинга нашего отца — пояснил Дэниел — Рейс самолета пропавшего в океане, которым командовал мой с Джейн отец. Она помогала мне деньгами во время моей учебы. Одним словом сестренка, любящая своего братишку. Дэниел засмеялся.

— Значит, Джейн работала в компании своего отца? — спросил, снова я у Дэниела.

— Да, работала — ответил он — Джейн работала в той же компании, что и наш отец до поры до времени, пока не случилось это.

— Вообще-то, мы не коренные Американцы мы из Южной Америки — сказал Дэниел — Из Панамы.

— Я это и так, понял — произнес я — По вашему загару и цвету кожи. Южноамериканская горячая кровь — и заулыбался.

— Да. Мы с отцом переехали, пока была жива мама в Штаты в Сан-Франциско. Отец стал работать в этой компании по приглашению, как отличник пилот, сразу после армии. Такое редко бывает, но, у отца были заслуги в ВВС и его перевели. Вот мы и переехали. Мы были, тогда еще малолетками. Джейн было пятнадцать. И мне тринадцать лет. Потом стало сложнее с работой, как у мамы, так и у отца. Мама умерла от рака, и отец нянчил нас обоих. Вот пока, мы не достигли этого возраста. И вот и его не стало — Дэниел замолчал и уставился в тарелку с резаным тунцом. И поставил на банкетный столик, снова фрукты и вино. Тоже, что пила Джейн, разлив его по большим стеклянным бокалам.

— Знаешь — вдруг он поменял тему — Тунец рыба не плохая. Если уметь ее приготовить. К коньяку или вину белому подойдет. Как насчет белого вина Владимир?

Я, молча, смакуя в стеклянном бокале белое вино, глотал слюнки от вида, почти готовой еды, покачал одобрительно Дэниелу головой. Я просто, хотел жутко есть. Да, и вина теперь хотелось тоже. Дэниел открыл один иллюминатор в главной каюте, чтобы был воздух свежее. Сразу запахло ночным бризом со стороны океана.

Теперь была моя очередь о себе, но тут появилась Джейн. Она уже была одета в длинный, шелковый халат, почти до самого пола, и подпоясанный тугим поясом в гибкой ее девичьей талии. Она скрыла под ним всю свою соблазнительную девичью демонстрационную мне наготу, подразнив сексуальные эмоции русского моряка, сверкнув на мгновение голыми в полураспахнутом подоле халата загорелыми почти черными коленками.

Мы с Дэниелом переглянулись друг на друга, молча и, посмотрели в ее сторону.

— Ладно, вы тут гуляйте мальчики — она как-то это произнесла уже более миролюбиво, глядя, как мы собираемся, далее беседовать и сидеть всю ночь. Попивая спиртное с фруктами и прочими деликатесами, какие раскопал на яхте Дэниел — И не вздумайте бузить, а то я вас обоих разгоню по каютам — Джейн зевнула — Ну, пока мальчишки, я хочу спать. И она, снова, сверкну в чернотой своих девичьих глаз, посмотрела на меня иным уже более ласковым взглядом. И тут же повернувшись, выпорхнула в коридор между каютами. Я проводил свою божественную красавицу томным ласковым любовным взглядом, и она не могла заметить этого.

— Я вижу, тут у вас богатый выбор спиртного — поинтересовался так к разговору я, сменив, теперь тему — А, не рано вам еще таким молодым это баловство спиртным?

— Мы здесь одни в океане — ответил на это Дэниел — И делаем, что хотим, Владимир. Пейте и налегайте на еду. Джейн ушла спать и кормить нас сегодня не собирается. Она была не в настроении. И ничего не хотела делать, кроме купания в ночной лагуне. Обычно она меня как кухарка пичкает по три раза в день, но, сегодня ей захотелось спать — он посмотрел на меня таким взглядом, будто понимал, что я запал на его сестренку и произнес — Вообще у нас в Америке со спиртным все обстоит, более демократично, чем, наверное, у вас в России. Я так понимаю?

— Правильно, понимаешь, Дэниел — ответил я, видя его выражение глаз — У нас это вообще, жестоко пресекалось в свое время. Это теперь, каждый делает, как хочет и не смотрит на возраст. Демократия, будь она не ладна.

Мы, похоже, сейчас думали об одном и том же, но, говорили о другом.

Дэниел замолчал, будто, думая о чем-то. Потом произнес — Знаешь, Владимир — он посмотрел мне в глаза — Ты ей точно понравился. Я знаю — он, не отрываясь, смотрел на меня, держа стакан с Джином в руке. И, похоже, от тебя у сестренки срывает крышу. Я хорошо знаю свою сестренку Джейн. Она ни к кому так себя не показывала. Вот так открыто и вызывающе. Он пригласил меня к готовому столу, и я сел, снова с дивана в кожаное кресло напротив Дэниела.

— Джейн заметно переменилась с момента ночного купания — Дэниел продолжил.

— Я это понял, Дэниел — ответил Дэниэлу я — Она мне безумно понравилась, как женщина. Это между нами мужиками.

— Да, я понимаю, Владимир — ответил, улыбнувшись Дэниел — Я не буду протестовать, если у вас, что-то здесь завяжется. Джейн девочка уже взрослая практически, как и я. И уже сама отвечает в личных отношениях за себя. Так, что… если, что, то помогу, скажу, что ты от нее без ума — и тут же снова Дэниел спросил — Ну, так, что завтра поплаваем в аквалангах по лагуне Владимир?

— Да, поплаваем — довольный ответом Дэниела и более радушным взглядом Джейн согласился с охотой я — Обязательно, если надо поплаваем Дэниел.

Музыка в каюте красотки Джейн затихла, как и она сама, пообещав, идти спать, стреляя на меня совратительно черными убийственными девичьими глазками.

Я вкраце под бутылочку белого вина с тунцом на пару с Дэниелом изложил историю своей русского моряка жизни. Тоже своего детства и всей жизни. Начиная, чуть ли не с момента рождения в 1967 по теперешний 2006 год. Чем произвел недвусмысленное впечатление на теперешнего моего молодого морского коллегу. Мы так просидели, чуть не до утра, стараясь не особо громко шуметь. И потом Дэниел, проводил меня в отдельную уже мою каюту. Добротную скажу, как и все на Арабелле, каюту, обставленную необходимой такой же добротной встроенной полированной не дешевой мебелью, сказав, что до этого тут жил некий мистер Смит, который, плавал, когда-то на этой яхте со своими девочками и женой. Вот и кают тут на яхте аж девять, с постелями и всем таким. Есть и камбуз кухонный и туалеты, аж три. И есть две душевые. В целом яхта не такая уж маленькая, как может показаться на первый взгляд с внешности. Мы, шатаясь от выпитого, и уже обнявшись, почти, как братья провели экскурсию по трюму Арабеллы, стараясь тихо, чтобы не разбудить сестренку Дэниела Джейн, осели в моей теперь, выделенной мне на время плавания Дэниелом и Джейн каюте. Разводя пьяный разговор о предстоящем плавании и о сестренке Дэниела Джейн.

Потом Дэниел ушел к себе, а я уснул в наступившей тишине, под шум бьющейся о корпус Арабеллы морской соленой в ночной коралловой песчаной бухте атолла воды. И звон о графин пустого стеклянного стакана на теперь моем в моей, теперь каюте, прикроватном столике. Я был пьян, как и Дэниел. Но, был счастлив своим чудесным спасением. Новым другом и моим спасителем Дэниелом. И особенно его сногсшибательной его сестренкой красавицей Джейн. Приближалось новое Тихоокеанское тропическое теплое утро моего чудесного спасения и знакомства с двумя молодыми, и очень интересными, загорелыми до угольной черноты спасшими меня американцами.

* * *

Джейн в своем, почти обнаженном первозданном виде, снова стояла на верхней палубе Арабеллы. В лучах восходящего солнца, снова, почти голая и черная от загара как некая водная змея или морская русалка, забравшаяся на борт нашей яхты.

Было 19 июля и девять двадцать утра.

Она, снова приняла освежительный утренний душ. Сбросив с себя все до купальника, стояла у правого борта, напротив длинной палубной иллюминаторной надстройки, напротив мачты яхты, выгнувшись в спине и подставляя свой девичий красивый пупком животик восходящему солнцу и прикрыв кистью правой руки свои убийственной красоты черные как у цыганки глаза, смотрела, куда-то вдаль в сторону открытого океана. Она, снова забрала свои длинные вьющиеся змеями густые черные как смоль волосы в тугой пучок на миловидной головке под золоченую большую булавку. И я, поднявшись на палубу вместе с Дэниелом оценил красоту этой прелестной нимфы, видя, снова ее еще и тоненькую девичью шею над крутым скосом ее женственных, загорелых до черноты плечей. Блестящие в ее миленьких девичьих ушах, на восходящем утреннем солнце золотом маленькие круглые колечками сережки. Ее гибкую красивую узкую спину. И, конечно же, опять ее крутобедрые овалами прелестные девичьи, такие же черные от загара, как и все Джейн, тело вплоть до самых голых аккуратных ступней ноги.

Я рассмотрел ее полуобнаженные ягодицы прелестной девичьей упругой попки в тугих стянутых тугим пояском на бедрах ног белых плавках. То, что не увидел тогда ночью, теперь мог увидеть утром.

Джейн держалась левой девичьей рукой, за леера бортового яхты ограждения.

Дэниел, поднявшись на палубу, выключил весь наверху свет и проследовал к ней, и она как старшая сестра, поцеловала младшего своего брат в щеку, и Дэниел ее тоже, поцеловал, как младший брат и как это было вообще повсеместно, принято у них американцев. Он быстро спустился в другой отсек на носу яхты, и исчез на какое-то время там, оставив меня наедине с моей мною возлюбленной Джейн на палубе Арабеллы.

Она стояла, по-прежнему ко мне спиной, словно, ждала моего приближения. И я тихо и быстро подошел к ней, прислонившись мужской своей русского моряка грудью, к ее оголенной загорелой до черноты девичьей спине. Спине молодой двадцатидевятилетней американке. Я почувствовал, как Джейн слегка вздрогнула, но, не пошевелилась. Она ждала этого. Ждала меня, и это точно. Ждала, что я это сделаю. Я положил свои руки на ее выпяченный яркому утреннему набирающему жар тропическому солнцу девичий живот и прижал к себе. Она задышала тяжело, и я это почувствовал, но не пошевелилась.

Я вдохнул ее запах тела. Девичьего молодого безумно красивого тела. Запах сексуальной дикой до любовных страстей сучки.

— Вы мне сказали, тогда в главной каюте, что я вам нравлюсь — произнесла, не поворачиваясь ко мне своим миленьким личиком, красавица Джейн. Она, почему-то обращалась, по-прежнему со мной на вы. В отличие от Дэниела, она, по-прежнему побаивалась меня и была далеко неравнодушной. Это двойственное девичье чувство, было пока, преградой нашего близкого общения и вот… — Да — произнес полушепотом, почти ей в правое ухо с золотой колечком сережкой я.

— Обнимите меня — вдруг, произнесла Джейн, и чуть подалась, выгибаясь спиной назад ко мне.

Я положил свою голову ей на голое нежное черное от загара плечо. Джейн отбросила свою миленькую с забранными в пучок длинными вьющимися змеями волосами назад, прислонившись к моей небритой мужской щеке своей девичьей черненькой щекой.

— Не правда ли, красивый рассвет — снова произнесла моя Джейн.

— О, да! — произнес, помню я, обжимая теперь доступную мне латиноамериканку красавицу.

Она, затерлась, как кошка, тяжело дыша, только не мурлыкая, о мою голову, а я провел своими мужскими жадными, теперь до девичьих прелестей руками по ее гибкому изящному, словно выструганному из черного дерева телу. Вниз по ее узкой спине и гибкой, как у восточной танцовщицы талии, до ее крутых загоревших девичьих бедер. Провел по ее шелковым белым туго натянутым на ляжки и лобок плавкам. Массируя пальцами ее Джейн прелестные девичьи ноги. Я почувствовал, аромат женской нежной загоревшей до угольной черноты кожи. Как задышала жаром любви ее стянутая плотно лямками белого шелкового лифчика полная страстная девичья грудь.

Она опустила свои девичьи прелестные загорелые черные руки вниз и назад и пальцами и кистями, притянув сильнее за брюки меня к себе. Я уже был по нормальному, теперь одет и был в нижнем белье и в своей постиранной свежей высушено родной одежде.

Перед выходом на верхнюю палубу, когда я проснулся, она висела аккуратно на спинке стула в моей выделенной ночью Дэниелом, лично после нашей тихой гулянки каюте. Это теперь была моя личная, как и у всех своя каюта. Дэниел сказал, что ночью заходила Джейн и повесила все белье, вплоть до моих плавок мне на стул. Ее каюта была напротив моей и рядом с каютой Дэниела. Она, очень тихо войдя, повесила это мое нательное русского моряка белье на стул в моей каюте.

— «Моя красавица, Джейн!» — думал я, лаская ее своими дрожащими от прикосновений к ее телу руками — «Какая же ты, наверное, в любви неуправляемая сучка! Интересно долго она стояла у моей постели, пока я, раскинувшись на ней, пьяный спал? Наверное, любовалась русским пьяным в матину моряком?».

— Моя, Джейн! — произнес я, обнимая ее, прижавшись к ней, и целовал в ее загоревшую черную, почти как уголь нежную девичью шею. Она глубоко и тяжко дышала и прижималась спиной ко мне. Я водил руками по ее ляжкам и бедрам ног. И, осмелев, положил одну руку на ее подтянутый шелковыми белыми узкими до некуда, плавками под живот волосатый девичий лобок. Ощутил пальцами своей мужской руки ниже его девичье жаркое до любви влагалище. Пальцами, прижав его окаймленные черной полоской четко ощутимые половые губы. Пальцами я надавил на него, и она простонала.

Помню, как колотилось мое сердце, вновь, как ненормальное. Джейн застонала тихо, закрыв свои очаровательные черные как ночь глаза. Она, тоже коснулась опущенной вниз рукой моего торчащего и возбужденного мужского достоинства. Которое, снова, выпирало из штанов, и готово было, броситься, теперь в бой к постельным подвигам.

— Бог, мой! — простонал ей в ухо я, и она ответила — Любимый! Мой любимый!

Все, что дальше происходило между нами, происходило, молча, как договорившись. Мы стояли, прижимаясь любовно, друг к другу, ощущая любовный жар каждого, и дышали, как ненормальные, но молча, испытывая дикую страсть, друг к другу.

— Джейн! Моя милая, Джейн! — я произносил, и негодовал от счастья сейчас, что смог ее коснуться.

Это была действительно любовь. Любовь с первого взгляда. Я ощутил ее ко мне любовь. Я ощутил, сколько в Джейн сейчас было любви. Она нуждалась просто в любви. И она была не против.

Она схватила своими руками мои руки и держала их раскрытыми ладонями так на своих бедрах и лобке, пальцами. Глубже проталкивая через плавки внутрь влагалища. Потом одну мою руку положила себе на трепещущую в жарком любовном дыхании девичью грудь. И я почувствовал торчащие ее большие груди от дикого возбуждения соски. Под лифчиком они выпирали наружу и ее девичья грудь, словно стала твердой и упругой. Джейн показывала мне, что хочет большего. Показывала своим дыханием и стоном. Она терлась как в неуемной ласке кошка о мою небритую как наждак в щетине щеку своей девичьей щекой. Возможно, все это, пошло бы и дальше, но…

В этот момент Дэниел вылез из носового с водолазным оборудованием отсека яхты с двумя гидрокостюмами масками, ластами и баллонами.

— С трудом запустил один из фильтров — сказал громко, он, глядя на нас обнявшихся. Он не был удивлен, как ни странно. Он, даже вид сделал, как будто, ничего не видел, как будто, так и надо.

— Привет голубки — сказал, улыбаясь, как, между прочим, он — Кто-то вчера обещал поплавать со мной по дну этой красивой лагуны.

Мы оба резко повернулись напуганные Дэниелом в его сторону.

* * *

Дэниел поднес два акваланга и гидрокостюма к нам стоящим и обнявшимся и не скрывающим своих друг к другу взаимных интересов.

— Ну, как готов? — произнес Дэниел мне.

— Да — ответил я — Я же обещал.

Джейн недовольно глянув на брата, быстро отошла, молча, освободившись от моих объятий, чуть в сторону, а я присел, рассматривая восемнадцатилитровые баллоны акваланга.

— Это те самые, новые акваланги? — спросил я у Дэниела.

— Да — произнес он, искоса поглядывая на сестренку Джейн, и улыбаясь ее смущению. Я видел, та даже злобно и осуждающе на него поглядывала, сверкая из-под вздернутых черных своих бровей черными, как ночь глазами, но молчала, отвернувшись на океан.

— Я тоже, делал вид, как ни в чем, ни бывало, только расспрашивал Дэниела о новых аквалангах.

— Есть еще литров на двадцать четыре — произнес Дэниел — Вот надо опробовать их на глубине. Опробовать оба.

— А, для Джейн? — я вдруг сам, как-то спросил — Есть акваланг?

— Она теперь, зыркнула на меня цыганским умопомрачительным взглядом и снова отвернулась в сторону. О чем, она сейчас думала мне неведомо.

— Здесь есть для нас всех — сказал Дэниел — Я предусмотрел все это. Даже есть компрессор для накачки смеси из сжатого воздуха и гелия. Запасные для длительного погружения баллоны. Джейн, тоже будет с нами нырять, если придется.

— Здорово — произнес я, осматривая шланги и ремни акваланга — Нус, приступим! — восторженно радуясь возможности понырять в искрящейся на утреннем солнце лагуне.

Я быстро натянул на себя гидрокостюм из прочной прорезиненной ткани синего, как и вода лагуны цвета. Застегнув его спереди от пояса до самого горла. И застегнул на воротнике замок. Дэниел одел черный с красными вставками на руках и ногах костюм. Застегнув его также, на замок на воротнике, и Джейн вдруг, подошла и помогла ему расправить, кое-где загнувшиеся части.

Она посматривала любовным взором черных своих убийственных глаз на меня через его плечо. Потом, вдруг быстро, подошла ко мне и впилась губами в мои губы, обняв меня прямо на его глазах. Дэниел удивленный, посмотрел то на меня, то на свою свихнувшуюся, теперь от неудержимой любви старшую сестренку. Он смотрел довольный на нас, держа баллоны в руках.

— Ну, хватит, Джейн — произнес, Дэниел, поправляя наручные подводные часы и свинцовый пояс — Помоги лучше с этим.

А Джейн, словно не слышала его, прижавшись полной шикарной возбужденной девичьей полуголой в белом лифчике купальника загорелой до черноты грудью и пупком голого живота к моему в акваланге животу.

Она целовала меня, как ненормальная на виду у своего родного брата.

— Джейн — сказал, снова Дэниел, качая удивленно и довольно черноволосой мальчишеской головой — Ну, хватит сестренка. Помоги мне.

Джейн, наконец-то оторвалась от моих губ и, посмотрев любовно многообещающе в мои очумевшие от ее теперешнего поступка глаза, снова подошла к брату. Словно, расписавшись официально при свидетелях со мной и уже с довольным видом и настроением, она помогла ему надеть баллоны с кислородной смесью и гелием для глубоких погружений.