Когда я снова вошел в приемную возглавляемого Бертой Кул частного сыскного агентства, секретарша безудержно тарахтела на своей машинке.

— Привет, — сказал я.

Она кивнула.

— Это… она кто, миссис или мисс?

— Миссис.

— Она у себя?

— Нет.

— А как изволите величать вас?

— Мисс Брэнд.

Я сказал:

— Рад познакомиться с вами, мисс Брэнд. Меня зовут Дональд Лэм. Миссис Кул наняла меня на свободную вакансию, означенную в объявлении.

Она продолжала печатать.

— Поскольку я буду здесь работать, — продолжил я, — мы, смею предположить, будем довольно часто видеться. Я вам не приглянулся, да и я по вас, думается, вряд ли буду сохнуть. Предлагаю со смирением отнестись к такой суровой реальности.

Она лишь на мгновение оторвала свои пальцы от клавиатуры, чтобы перевернуть страницу в своей стенографической книжке, подняла на меня глаза, скороговоркой произнесла: «О, да, конечно» и опять застучала по клавишам.

Я прошел к ближайшему стулу и сел.

— Мне не надо ничего делать, кроме как сидеть и ждать? — спросил я спустя несколько минут.

Она отрицательно покачала головой.

— Миссис Кул велела мне вернуться сюда к одиннадцати.

— Вы не опоздали, — не отрывая взгляда от машинки, сказала она и вновь застучала по клавишам.

Я вынул из кармана пачку сигарет. Последнюю неделю я обходился без курева, — не потому, что не хотел, а потому, что не на что было купить.

Уличная дверь широко распахнулась, и в приемную, валко переступив через порог, вошла миссис Кул, вслед за ней показалась элегантно одетая девушка.

Пока миссис Кул добралась до двери своего кабинета, я успел как следует приглядеться к ней, в результате чего откорректировал первоначальную оценку ее веса, добавив двадцать фунтов. По-видимому, она считала, что ей противопоказано заточать себя в наряд, плотно облегающий фигуру. Тело ее тряслось под просторным платьем, точно смородиновое желе на потревоженной чьим-то неосторожным движением тарелочке. Одышка затрудняла ей дыхание, но, как это ни странно, отнюдь не мешала идти. Шаг ее был ровен, ритмичен и вместе с тем размашист, однако движения ее ног были почему-то совершенно неуловимыми для глаза. Она проплыла мимо, как мощная равнинная река.

Я перевел свой взгляд на девушку, шедшую вслед за миссис Кул. Девушка же посмотрела на меня. Стройная, с точеными ножками, с выразительными темно-карими глазами, с кожей, золотящейся то ли от загара, то ли от пудры, в платье, намеренно скроенном так, чтобы подчеркнуть особенности ее фигуры, а особенности те были вполне того достойны, — она воистину радовала взор. Однако по ее ужасно скованной, прямо-таки ходульной походке было видно, что в эту минуту она испытывает сильнейшее внутреннее напряжение. Мне подумалось: крикни я сейчас погромче: «У!», и она в два прыжка выскочит из приемной.

Элзи Брэнд ни на что не обращала внимания: она печатала.

Миссис Кул открыла дверь своего кабинета.

— Прошу вас, проходите, мисс Хантер, — любезно произнесла она, а потом, глядя на меня и нисколько не меняя интонации, как бы завершая на самой середине оборванное предложение, продолжила: «Вас приглашу через пять минут. Ждите».

Дверь закрылась.

Я поудобней устроился в кресле и стал ждать.

Спустя некоторое время на столе Элзи Брэнд зазвонил телефон. Она оторвалась от машинки, сняла с рычага трубку, сказала: «Очень хорошо!», опустила трубку на место и кивнула мне.

— Идите. Вызывает. — Не успел я встать со стула, как она уже опять стучала на машинке.

Я вошел в кабинет и, прикрывая за собой дверь, услышал:

— …нет, дорогуша, пока мне совершенно безразлично, насколько много в вашем рассказе вранья. Рано или поздно мы узнаем настоящую правду; и чем дольше будем дознаваться до нее, тем больше придется вам заплатить… — Миссис Кул крутилась на своем винтовом кресле, но оказавшись лицом против меня, затормозилась, стремительно опустив оба локтя на поверхность стола.

— Позвольте представить, мисс Хантер, — Дональд Лэм. Хотя работает мистер Лэм у меня не так давно, зато обладает прекрасными для его ремесла качествами. Он будет вести ваше дело, а я буду его курировать.

Я поклонился девушке. Она ответила мне-какой-то озабоченной улыбкой. Казалось, она стоит на пороге какого-то очень важного для нее решения, но никак не осмелится его принять.

Миссис Кул, привольно раскинув в кресле свое обширное тело, по-прежнему опиралась локтями о письменный стол. Она застыла в абсолютном покое, столь характерном для очень полных людей. Худые постоянно совершают порывистые движения, чтобы хоть частично избавиться от нервного напряжения, в каком неизменно пребывают. Природа избавила миссис Кул от необходимости суетиться и бороться с психологическим дискомфортом. Она была величественна, точно заснеженная горная вершина, от нее исходил мощный дух уверенности в своих силах, вроде того, что исходит от водопада.

— Садитесь, Дональд, — велела она.

Я сел, после чего принялся с профессиональным интересом рассматривать профиль мисс Хантер, — длинный, прямой нос, изящный подбородок, гладкий, правильной формы лоб, обрамленный блестящими локонами каштановых волос. Она, вероятно, всецело была занята какой-то мыслью, отчего взгляд ее казался отсутствующим.

Миссис Кул спросила меня:

— Вы газеты читаете, Дональд?

Я кивнул.

— А о Моргане Бирксе заметку прочли?

— Мельком, — ответил я, очарованный такой удивительной способностью мисс Хантер столь глубоко погружаться в свои мысли. — Это не тот, кому Большое жюри предъявило обвинение в связи со скандалом об игральных автоматах?

— Никакого скандала нет, — прозаичным тоном произнесла миссис Кул. — Есть синдикат, а у него целая сеть подпольных игорных автоматов. Устанавливали их в местах, наиболее благодатных для выбивания денег из клиентов. Само собой разумеется, подмазывали полицию. Откупом ведал Морган. Обвинения ему Большое жюри не предъявляло: для этого не хватило свидетелей. Его вызвали в суд, а он не явился. Теперь они пытаются его найти, выдали предписание о задержании, словом, он в розыске. Вот и весь скандал. Если полиция разыщет его, то сможет вычислить своих коррумпированных субчиков. Если не разыщет, значит, те пока могут не волноваться за свою судьбу. А вообще-то я, хоть убей, не пойму, почему, черт возьми, эту историю хотят преподнести как скандал. Это обыкновенный бизнес.

— Я лишь процитировал газеты, — решил было оправдаться я.

— А вот этого делать не надо. Это дурная привычка.

— А что же с Морганом Бирксом? — спросил я, замечая, что мисс Хантер все еще всецело занята своими потаенными мыслями.

— У Моргана Биркса есть жена, — сказала миссис Кул. — Зовут ее… подайте-ка ваши бумаги, дорогуша, — сказала она, повернувшись к мисс Хантер; ей пришлось повторить свою просьбу, только тогда мисс Хантер вдруг как бы очнулась, открыла свою сумочку, вынула из нее какие-то документы, сложенные вдвое, и протянула их через стол. Миссис Кул взяла бумаги и спокойно продолжила: — Сандра Биркс. Сандра Биркс намерена с ним развестись. Решение о разводе приняла не сегодня. Морган только сыграл ей на руку, оказавшись замешанным в историю, ставшую предметом рассмотрения Большого жюри. Момент для получения развода самый наиподходящий, если бы не одно «но». Поскольку он в бегах, она никак не может вручить ему повестку в суд.

— Он попал в разряд скрывающихся от справедливого возмездия? — спросил я.

— Уж не знаю, насколько это справедливо, но… от чего-то он, черт подери, скрывается. И найти его никак не могут.

— И что же требуется от меня? — поинтересовался я.

— Найти его, — лаконично объяснила она и кинула мне бумага через стол.

Я взял бумаги: повестку в суд по делу «Биркс против Биркса», копию повестки и копию. искового заявления на развод.

Миссис Кул сказала:

— Чтобы вручить повестку, не обязательно быть судейским служащим. Это может сделать любой гражданин Соединенных Штатов, достигший возраста двадцати одного года и не являющийся заинтересованной стороной. Найдите Биркса и сообщите ему, что он вызывается в суд по делу о разводе. Сначала покажете ему оригинал повестки, а потом вручите копии — повестки и искового заявления, после чего вернетесь сюда и составите письменный отчет.

— Как же мне искать его? — спросил я. '

Мисс Хантер вдруг сказала:

— Наверно, я могу вам помочь.

— А когда я найду его, он не станет ерепениться? — спросил я миссис Кул.

Мисс Хантер живо откликнулась на мои сомнения.

— Я совершенно уверена, что так оно и будет. Меня это очень беспокоит. Мистеру Лэму может прийтись несладко, Морган такой…

Миссис Кул отреагировала спокойно, деловито, но язвительно:

— Боже мой, Дональд, об этом пусть ваша голова болит. Чего вы от нас хотите? Чтобы мы сопровождали вас, что ли? И вы бы вручали повестку из-под наших юбок?

Мне вдруг подумалось: рано или поздно она все-таки избавится от меня. Не исключено, что прямо сейчас.

— Просто я хотел получить инструкции, — сказал я.

— Считайте, что вы их получили.

— Мне так не кажется, — возразил я, — и если вам угодно знать мое мнение, мне не нравится, в какой форме они были высказаны.

— Нет, не угодно, — даже не повернув в мою сторону головы, резко бросила она, точно от мухи отмахнулась, и щелчком стряхнула пепел со своей сигареты прямо на стол. — Не желаете ли покурить, мисс Хантер, — простите, черт, запамятовала ваше имя, дорогуша! Не люблю, знаете ли, обращаться по фамилии!

— Альма.

— Так не желаете ли покурить, Альма?

— Нет, не желаю. Во всяком случае, сейчас.

Миссис Кул вынула из коробка спичку, аккуратненько подвела к гладкой поверхности письменного стола и, держа под острым углом, стремительно чиркнула по ней, потом поднесла спичку, теперь уже горящую, к сигарете и изрекла:

— Итак, Дональд, вы найдете Биркса и вручите ему повестку в суд. Альма поможет вам найти его… ах, да, вас наверняка будет точить мысль, какое отношение имеет ко всей этой истории Альма. Она подруга его жены… или даже родственница, дорогуша?

— Нет, просто подруга, — уточнила Альма Хантер. — До замужества Сандры мы вместе жили в одной квартире.

— Как давно это было? — спросила миссис Кул.

— Два года назад.

— Где вы живете теперь?

— Живу у Сандры. У нее своя квартира с двумя спальными комнатами. До сих пор мы жили с ней вдвоем, а теперь к ней приезжает с востока брат… видите ли, Морган упаковал свои вещи и исчез. Бесследно…

— С Морганом вы, конечно, знакомы? — перебила миссис Кул.

— Нет, — залпом выпалила Альма Хантер. — Я никогда не одобряла… ну, этот выбор. Кое-что, конечно, мне известно о нем от Сандры… пожалуй, я бы не стала вдаваться в это детально, если вы не возражаете.

— Я не возражаю, — спокойно ответствовала миссис Кул. — Если имеются в виду факты, которые не имеют никакого отношения к нашему делу, так я могу обойтись и без них. Если же они, паче чаяния, все-таки имеют какое-то касательство к нему, я бы скорей предпочла докопаться до них сама, — даже при такой мизерной оплате моего рабочего дня! — чем выслушивала бы их от вас. Выпишите залоговую квитанцию, дорогуша.

Я заметил в глазах Альмы Хантер искорку смеха.

— И не обижайтесь, когда я сквернословлю, — продолжила миссис Кул, — просто я люблю вольное слово, свободную одежду и откровенную, не стесняемую какими бы то ни было рамками приличия, беседу. Я люблю, чтобы меня ничто не стесняло. Природа обрекла меня на тучность. Лет десять, не меньше, я питалась только салатами, обезжиренным молоком и гренками. В эту пору я носила узкие приталенные платья, жесткие бюстгальтеры и половину своего свободного времени проводила на медицинских весах. И ради чего, вы думаете, черт возьми, были все эти ухищрения? Только ради того, чтобы подцепить себе мужа!

— Вы замужем? — с нескрываемым интересом спросила Альма Хантер.

— Да

Мисс Хантер выжидающе молчала. Миссис Кул почему-то достаточно болезненно отреагировала на молчание девушки.

— Вообще-то все было не так, — сказала она. — Но, черт возьми, сейчас не самое подходящее время заниматься разбором моей личной жизни!

— Простите, ради Бога, — извиняющимся тоном произнесла мисс Хантер. — Честное слово, миссис Кул, я вовсе не хотела вторгаться в вашу личную жизнь. Я спросила совершенно инстинктивно. Это чисто женский интерес, у меня у самой проблемы в этом вопросе… Мне не нравится, когда люди цинично говорят о замужестве. Мне кажется, если женщина действительно заинтересована в успехе брака, то она сделает все возможное, чтобы создать в доме такую атмосферу, благодаря которой муж поневоле будет стремиться не покидать семейный очаг. После двух…

— А почему, черт возьми, женщина должна делать это ради мужчины? — перебила ее Берта Кул спокойным, ровным голосом. — Мир, слава богу, не вотчина мужчин.

— Но таков уж земной удел женщины — сказала Альма Хантер. — Она вынуждена подчиняться биологическим законам жизни.

Берта Кул посмотрела на нее поверх очков.

— Если вы желаете потолковать о биологических законах, побеседуйте с Дональдом. Он прекрасно разбирается в куртуазных вопросах микробного мира. Большой, знаете ли, дока.

— Мужчины не микробы, — возразила Альма Хантер.

Берта Кул глубоко вздохнула, отчего ее жирный живот и объемные груди пришли в активное движение; казалось, огромная масса желе заколыхалась от внезапной встряски.

— А пока послушайте меня, — сказала она. — Мой брак — единственная вещь в этом мире, к чему я отношусь с повышенной чувствительностью. Когда-нибудь Дональд все равно от кого-нибудь услышит, какая я была стерва и как мерзко обращалась со своим мужем. Так что, пожалуй, лучше будет, если историю своей жизни я расскажу ему сама, хотя и с исключительной осмотрительностью… но сделаю это, разумеется, в неурочное время… то есть займу ваше личное время, дорогуша… и все-таки, Альма, ни в коем случае не вздумайте возносить мужчину на пьедестал, а самой опускаться на карачки и выскребать паутину из домашних углов. Не то в один распрекрасный день какая-нибудь хитренькая потаскушка, покуда вы по привычке будете соскребать свою паутину, стрельнет в вашего мужа разок-другой своими голубенькими глазенками, и вы к великому своему изумлению вдруг обнаружите, что стали тем, что из себя сами же и сделали, — обыкновенной уборщицей, с вечно кислой физиономией, с захиревшей фигурой, с огрубевшими руками и мозолистыми коленями… Я знаю: вы думаете, что уж ваш-то муж таким не будет, но, дорогуша, мужчины, они все на один покрой.

— Но, миссис Кул…

— Ну так и быть, раз вы хотите добраться до самой сути, расскажу вам, как это у меня было. Ты, Дональд, тоже послушай. Вам полезно будет.

— Да мне, в общем-то, все равно, — сказал я. — Мне до этого, знаете ли…

— Заткнись, — шикнула она. — Своего босса перебивать нельзя. — И, повернувшись обратно к Альме Хантер, наставительно сказала: — Выбросьте это ваше надуманное представление о мужьях прочь из головы, не то до гробовой доски будете несчастной. Моего мужа можно было бы охарактеризовать как средний экземпляр из среднего разряда мужей. Я сидела на строгой диете, пока у меня не спала пелена с глаз. Тогда я стала посматривать на него через обеденный стол, задаваясь вопросом: что, черт возьми, получаю я взамен за свои страдания? Он лакомился персиками и мороженым, мог позволить себе оприходовать огромную миску овсянки, залитую маслом, уплетал ветчину и яйца, пил кофе с жирными сливками, заправленный не меньше чем двумя ложками сахара, и ни на фунт при этом не прибавлял в весе. Все это он поглощал за завтраком прямо у меня на глазах. Я сидела напротив, подперев тугой живот костлявыми коленками, и в продолжение всего этого пиршества моего мужа съедала одну-единственную ложку овсянки да один-единственный сухой гренок, измельченный на крохотные кусочки, чтобы проще было тянуть время. А потом наступил такой день, когда он сказал мне, будто ему нужно срочно отлучиться на неделю в Чикаго по делам агентства. Я заподозрила неладное и наняла частного детектива, чтобы проследить за ним. Муж взял с собой свою секретаршу, но отправились они не в Чикаго, а в Атлантик-Сити. Сыщик доложил мне об этом по телефону в понедельник утром. Мы как раз завтракали.

Глаза Альмы Хантер искрились смехом.

— Вы развелись с ним? — спросила она.

— Развелась? Да вы что?! — едва ли не с возмущением воскликнула миссис Кул. — Больно много чести для такого слизняка! К тому же он своим поступком выдал мне оправдательный мандат на отказ от диеты. Я просто-напросто сказала себе: черт с тобой, Генри Кул, если ты будешь возить эту крашеную сучку на уик-энды в Атлантик-Сити и вынудишь меня смотреть на это сквозь пальцы, я стану есть все, что душа пожелает, и заставлю тебя свыкнуться с этим. Поэтому я наложила себе большую тарелку овсянки, обильно заправила ее маслом, затем сдобрила толстым слоем сливок, засыпала сверху сахарным песком и дочиста уплела это роскошное блюдо. И так я проделывала каждый день до тех пор, пока муж, наконец, окончательно не свыкся с этим.

— А потом что? — спросила Альма.

— О, — игриво сказала она, — он продолжал врать, а я продолжала жрать. Потом мы разработали очень добротную основу партнерства. Он, как и раньше, не стеснял меня в средствах, а я продолжала досыта нажираться. С шельмой-секретаршей он вожжался до тех пор, пока она не попыталась его шантажировать. Ну, разумеется, этого я стерпеть не могла, пошла к ней, вправила мозги и турнула так, что аж пыль столбом пошла. А потом сама подыскала ему новую секретаршу.

— Такую, наверное, от которой уже не могло исходить искуса, — с улыбкой предположила вслух Альма Хантер.

— Отнюдь, — сказала миссис Кул. — Я к тому времени сильно располнела и решила, что будет справедливо, если Генри получит компенсацию. Я подыскала ему симпатичную потаскушку, знакомую мне уже года три. Я знала за ней достаточно грешков, так что шантаж ему не грозил. И клянусь вам, дорогуша, мне и по сей день не известно, спал с ней Генри или нет… Хотя, конечно, наверняка спал. Я знаю, что она любила поразвлечься, и Генри не мог не соблазниться ее юбкой. Свою секретарскую работу она справляла самым наилучшим образом; и Генри, вроде бы, был доволен; а я ела все, что мне хотелось. Это негласное соглашение как нельзя лучше устраивало нас обоих… пока Генри не умер.

Она часто-часто заморгала, и я не мог разобрать, — то ли это нервный тик открылся, то ли на ее глаза навернулись слезы. Внезапно она решительно сменила тему.

— Вы хотите, чтобы мы вручили повестку. Я вручу ее. И какого черта о чем-то тут еще разговаривать!

— Действительно, не о чем, — согласилась Альма Хантер, — остается только решить вопрос с оплатой.

— У этой Сандры Биркс деньги водятся?

— Она не богачка, но деньги у нее есть…

— Выпишите мне чек на сто пятьдесят долларов, — оборвала ее миссис Кул. — На имя Берты Кул. Я отошлю его в банк. Если с чеком все будет в порядке, мы отыщем Моргана Биркса. А когда отыщем, вручим ему повестку. Если найдем его завтра, вы заплатите нам сто пятьдесят долларов. Если розыски займут более семи дней, за каждый последующий день сверх семи вы будете платить дополнительно двести долларов. Независимо от конечного результата деньги не возвращаются. Откровенно говоря, если нам не удастся найти его за семь дней, то вряд ли найдем вообще. Так что я вас заранее предупреждаю: дальнейшие поиски почти наверняка означали бы для вас пустую трату денег.

— Но вы должны найти его, — воскликнула Альма Хантер. — Это крайне необходимо!

— Послушайте, дорогуша. Его разыскивает вся полиция. Я не утверждаю, что мы потерпим фиаско. Равно как не утверждаю, что обязательно добьемся успеха. Я просто растолковываю вам, «то вы могли бы при известном ходе событий сократить свои расходы.

— Но Сандра не станет помогать полиции. Сандра может…

— Вы полагаете, Сандра знает, где он находится?

— Сандра не знает, знает ее брат.

— Кто это?

— Томе. Ли Томе. Он поможет Сандре. Сейчас она встречает его на вокзале. Он приезжает поездом. Он знаком с подружкой Моргана. Вы сможете выследить, где он прячется, через его подружку.

Берта Кул сказала:

— Хорошо. Как только вы принесете деньги, мы примемся за поиски.

Альма Хантер открыла свою сумочку.

— Я дам вам наличными, прямо сейчас.

— Как так случилось, что вы решили прийти именно ко мне?

— Адвокат Сандры сказал, что на вас можно положиться, что вы беретесь за дела, от которых другие сыскные агентства открещиваются как черт от ладана… по разводу и тому подобное, кроме того…

— Как его зовут-то, черт возьми? — перебила Берта Кул. — Я забыла взглянуть на его фамилию. Не в службу, а в дружбу, Дональд, подайте мне вот те бумаги… хотя нет, не надо, просто прочтите вслух фамилию этого адвоката.

Я взял со стола одну из бумаг, бросил взгляд на подпись, проставленную внизу, и громко прочел:

— Сидней Колтас. Держит собственную адвокатскую контору в Темпл-билдинг.

— Впервые слышу, — прицокнув языком, сказала миссис Кул. — Но он, видимо, знает меня. Конечно, я берусь за все… за разводы, политику… за все. Этика у меня простая — наличными, и вперед.

Альма Хантер подсказала:

— Вы когда-то помогли одному из его друзей.

Берта Кул сказала:

— Ну, вы не поймите меня неправильно, дорогуша. Не я буду вручать вашу повестку. Я не гоняюсь по дорогам и переулкам с документами в зубах. Для такой хлопотной беготни я нанимаю специальных сотрудников. Дональд Лэм — один из таких моих бегунов.

Зазвонил телефон. Она нахмурилась и сказала:

— Хоть бы кто намордник изобрел для телефона, чтобы он не обрывал меня на середине предложения. Алло… алло. Что такое, Элзи? Что там у тебя стряслось?.. Хорошо, передаю трубку.

Она подвинула аппарат на угол стола и сказала:

— Это вас, Альма. Какая-то женщина. Говорит, что срочно.

Альма Хантер быстро обошла стол, прокашлялась, поднесла трубку к уху. Из трубки доносился неприятный треск.

Я заметил, как напряглось лицо Альмы Хантер. Она сказала в трубку:

— Ради Бога, — потом, послушав несколько секунд, спросила: — Где вы сейчас?.. Да… И оттуда домой?.. Ладно, встретимся там. Сейчас же выхожу и постараюсь побыстрей… Да, она выделяет для этого сыщика… нет… нет, не сама… Нет, сама розыском не занимается. Она… она, э-э, едва…

Берта Кул подсказала:

— Не стесняйтесь. Скажите ей, что я жирная.

— Она… э-э, она жирная, — краснея, сообщила в трубку Альма Хантер. — Нет. Не то. Жирная. Ж и р н а я… Да, точно… Нет, молодой. Хорошо, я приеду вместе с ним. Как скоро? Хорошо… не клади пока трубку.

Она подняла глаза на меня и спросила:

— Вы можете отправиться со мной прямо сейчас? То есть позволит ли миссис Кул приступить к розыску прямо сейчас?

Ответила ей Берта Кул.

— Да, — сказала она, — можете делать с ним что угодно, дорогуша, — хоть за воротник, хоть на поводке ведите. Вы его наняли. Он ваш.

— Да, я привезу его, — пообещала Альма Хантер и, наконец, повесила трубку. Посмотрела на миссис Кул. — Это Сандра, — чуть дрожащим голосом пояснила она. — Она встретила брата, и с вокзала они поехали домой на автомобиле. Столкнулись с какой-то машиной. Брат врезался головой в лобовое стекло, разбил себе лицо… сейчас находится в клинике скорой помощи. Она говорит, что ее брату о подружке Моргана все известно, но он почему-то не хочет ей ничего об этом рассказывать. Она просит, чтобы вы на него нажали.

Берта Кул скомандовала:

— Все. Валяйте. Дональд сообразит, какого рода нажим надо к нему применить. Он просчитает. Действуйте сообразно обстоятельствам. Только помните, если мы найдем его завтра, вы все равно заплатите сто пятьдесят долларов.

— Я понимаю, — сказала мисс Хантер, — и заплачу вам теперь же, если желаете.

— Конечно, желаю, — спокойно возвестила Берта Кул.

Альма Хантер открыла сумочку, достала оттуда деньги и стала отсчитывать названную сумму. Пока она занималась этой сугубо практической операцией, я взялся читать заявление на развод. В общем-то такие документы, как правило, составляются по известной форме: подробный домашний адрес, данные свидетельства о браке, статистический отчет о статьях доходов, предъявляемый финансовой службе штата, изложение причин, побуждающих к разводу, и исковый запрос на раздел имущества.

Бегло ознакомившись с относительно менее существенными частями документа, я сосредоточился на пункте, касающемся причин развода. В качестве таковых были указаны бессердечие и жестокость мужа: он унижал ее, даже бил. Однажды, когда она, как ему показалось, чересчур медленно выбиралась из автомобиля, он вышвырнул ее на мостовую, в присутствии свидетелей обзывал «сукой» и «потаскухой», — все это заставляло ее испытывать значительные физические и душевные муки.

Я приподнял голову и увидел устремленные на меня серые глаза Берты Кул. Взгляд ее был столь сосредоточенным, что зрачки сузились и превратились в черные точки. На столе перед ней лежали зеленые купюры.

— Будете пересчитывать? — спросила Альма Хантер.

— Нет, — сказала миссис Кул, загребла деньги своей пухлой ладонью, смахнула их в ящик, подняла телефонную трубку и дала команду Элзи Брэнд:

— Когда Альма Хантер будет уходить, выдайте ей расписку на имя Сандры Биркс, на сто пятьдесят долларов.

Она положила трубку и сказала Альме Хантер:

— Все.

Альма Хантер встала и посмотрела на меня. Я вышел из кабинета вместе с нею. Элзи Брэнд уже подготовила квитанцию. Она вырвала ее из квитанционной книжки, вручила Альме Хантер и вновь уселась за свою машинку.

Когда мы с Альмой Хантер вошли в холл и двинулись к лифту, она повернула ко мне голову.

— Мне нужно поговорить с вами.

Я кивнул.

— И, пожалуйста, не сердитесь на меня. Я догадываюсь, какие чувства вы испытываете. После того, как миссис Кул сказала, что я могу делать с вами все что угодно, вы, вероятно, чувствуете себя как какой-нибудь домашний пудель на поводке.

— Благодарю за понимание, — сказал я.

— Сандра сообщила мне, что врач сейчас будет накладывать брату швы, и просила примерно на час задержаться, чтобы не мешать проведению операции.

— И вы решили убить этот час в беседе со мной?

— Да.

Световое табло над лифтом заиграло красным отблеском.

— Может, зайдем в кафе? Столь раннее время для ленча вас устраивает?

Я вспомнил свой двадцатипятицентовый завтрак и последовал за ней в лифт.

— Вполне, — утешил я Альму Хантер.