Не считая головной боли, я был вполне в приличной форме, поэтому поел, выпил кофе, выкурил сигарету и направился к Джею, надеясь, что Глэдис не закатит истерику, когда увидит меня.

Глэдис открыла дверь и свирепо посмотрела на меня. Она не удивилась, просто разозлилась. Видно, Джей сказал ей, что я зайду, и у нее было время, чтобы довести себя до бешенства.

— Хелло, миссис Уэвер, — сказал я.

— Ты, идиот! — тихо прошипела она. — Ну ты нахал. Что ты там хотел сказать…

Так же тихо, но любезнее я прервал ее:

— Слушай, Глэдис, мы друг друга даже не знаем. Давай на этом закончим. Ты собираешься пригласить меня к вам?

— Я приглашаю тебя ко всем чертям, — ответила она, но приоткрыла дверь пошире и я прошмыгнул мимо. Знакомый запах ее тела ударил мне в ноздри, и на мгновение я ощутил пустоту в желудке, но прошел в гостиную. Джей отвалил приличную сумму за свой большой дом на площади святого Эндрюса. В двухэтажном доме было шестнадцать комнат, все со вкусом и богато обставленные. Я прошел по толстому ковру к длинному дивану и пристроился сбоку. Глэдис села на другом конце дивана и повернулась ко мне.

В конце концов она сказала:

— Ты это действительно серьезно?

И голос и лицо выражали презрение. Надо думать ко мне, так как я стал беспокоиться из-за такой мелочи, как муж.

— Ты же знаешь, что серьезно, — ответил я. — Послушай, ты знала, что рано или поздно это произойдет. Я тебе об этом уже раз десять говорил. А сегодня днем объяснил, почему.

Взор ее черных глаз на мгновенье остановился на мне, потом она пожала плечами и ничего не сказала.

— Ты считаешь себя, — продолжал я, — взрослой и современной — по крайней мере не викторианской — поэтому давай будем взрослыми на минуту и трезво поговорим о Джее. Он нормально выглядел в последнее время?

— Конечно, нормально.

— Я хочу сказать, не выглядел ли он взволнованнее обычного? Может вел себя немного странно?

Она покачала головой, волосы взметнулись, и я вспомнил, как она лежала, разметав их по моей подушке.

— Нет, как всегда, — ответила она.

— Между прочим, а где он?

— Наверху, принимает ванну. Может, тонет.

— Ах ты милашка, Глэдис. Скажи-ка, а говорил ли Джей тебе что-нибудь о попугае?

— Нет. А с чего бы? — На ее лице отразилось удивление.

Я начал было отвечать, но в этот момент хлопнула входная дверь и в гостиную кто-то вошел. Я услышал, как девичий голос произнес: «О, извини, Глэдис», и поднял голову.

Это была маленькая блондиночка, одетая с иголочки, в ярко-зеленом шерстяном свитере и юбке. Она была достаточно миловидна и достойна того, чтобы быть увековеченной в мраморе. Волосы были собраны на макушке в какой-то сложный завиток.

Она вошла прямо в гостиную, и после долгой паузы Глэдис проговорила:

— Энн, дорогая, я думаю, ты когда-то знала мистера Логана, не так ли?

Неужели это была та маленькая чертовка, которая, бывало, так мучила меня? Энн Уэвер, дочь Джея от первого брака? Я встал и чуть-чуть покачал головой. Полагаю, ни один мужчина никогда не привыкнет к тому, что происходит с маленькими девочками, когда они становятся взрослыми. Может, привыкает к тому, что они взрослеют, но к метаморфозам — никогда. Мальчики тоже взрослеют и становятся мужчинами, но они просто становятся больше и, возможно, чуть безобразнее. С девочками все по-другому. Они не только становятся больше, они еще и увеличиваются по всем направлениям. Энн выросла во всех нужных направлениях.

Она грациозно пересекла комнату, подошла ко мне и протянула руку.

— Конечно, мистер Логан. Марк, правильно? Я сначала вас не узнала.

Я ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз:

— Спорю, что и сейчас не узнаёте. Вероятно, подавили память. Последний раз, когда я вас видел, вы выглядели довольно гадко.

Она была явно поражена.

— Вам было около десяти или одиннадцати лет, — сказал я. — Вы ударили меня по голени.

Энн опустила голову и рассмеялась, все время глядя на меня из-под длинных ресниц, которыми она, видимо, гордилась.

— Вообще-то я вас помню. Я даже помню, как ударила вас. Кроме того, я видела ваши фотографии в газетах с описанием стрельбы и всего такого.

— Вы изменились, мисс Уэвер, — сказал я и подумал, что сделал это не к месту.

Она посмотрела мне прямо в глаза и медленно проговорила:

— Я знаю, что изменилась, даже больше, чем вам кажется. Марк, зови меня Энн.

Она села в мягкое кресло, а я плюхнулся на диван и, глядя на Энн, сказал:

— Мы говорили о Джее. Я видел его чуть раньше, и он показался мне несколько изможденным — знаете, нервным и взвинченным. Было ли в последние дни что-нибудь такое, что могло расстроить его?

Глэдис медленно покачала головой.

— Не думаю. У нас был довольно милый уик-энд.

— Да, в субботу вечером мы отлично провели время, — вступила Энн. — Тебе надо было бы быть здесь, Марк.

— Жаль, что не был. Большая компания?

— Только нас трое и еще две пары, — ответила Глэдис. — Да еще ухажер Энн.

Энн фыркнула.

— Ухажер! На год моложе меня. Это Глэдис так представляет, какой мне нужен мальчик. — Она посмотрела на Глэдис и сказала — Этот вообще не подойдет. Держу пари, что он кальсоны носит. — Она нежно рассмеялась — Мне больше гипнотизер понравился.

Я открыл рот, но потом медленно закрыл его. Энн сидела, глубоко погрузившись в мягкое кресло, вытянув ноги и положив руки на подлокотники. Шерстяной свитер и юбка плотно облегали ее тело.

Энн спросила:

— Марк, ты веришь в гипнотизм?

— Да, верю.

Она подмигнула мне.

— В чем дело? Ты как-то странно выглядишь.

— Я всегда странно выгляжу.

Она рассмеялась.

— Я не это хочу сказать. Просто ты вроде удивился.

— Пожалуй, да, — ответил я. — Не каждый день слышишь о вечеринках с гипнотизером. А как Джей вел себя под гипнозом?

— Я не очень четко представляю… — сказала Глэдис.

— Он произнес речь, — прервала ее Энн. — Чертовски хорошую речь, надо сказать.

Я мило улыбнулся Глэдис.

— Миссис Уэвер, вы говорите, что не очень четко представляете, как все происходило?

— Да, не очень. Я тоже была одним из объектов. Говорят, я вела себя… забавно.

— Говорят? Разве вы сами не помните?

Она покачала головой.

— Я почти ничего не помню об этом вечере. Боюсь, мне больше нечего сказать.

— Только вас и Джея загипнотизировали?

— Нет, — ответила Глэдис. — Еще одну из наших знакомых, ее зовут Эйла Вейчек. Только нас троих.

— И все, — включилась в разговор Энн. — Со мной не получилось. — Она тихо рассмеялась и внимательно посмотрела на меня. — Я немного испугалась. Боялась, что он может… — Она умолкла, но продолжала слегка улыбаться.

Внезапно сверху донесся кошмарный звук. Слова были из «Дома на пастбище», но мелодия была абсолютно новой. Я ухмыльнулся, глядя на Глэдис, и спросил ее:

— Джей всегда так песни приканчивает?

Она улыбнулась.

— Разве это не ужасно? Боюсь, что да, но мы к этому привыкли. Он через минуту спустится.

— Глэдис. Эй, Глэдис! — завопил Джей сверху.

Глэдис вздохнула?

— Извините, я на минутку. Наверное, не может найти свои туфли или еще что-нибудь.

Она усмехнулась, однако как только взглянула на меня, кончики рта у нее сразу опустились, она встала и вышла из комнаты.

Почти сразу же Энн произнесла:

— Марк, ты здесь долго пробудешь?

— Пожалуй, полчаса. А что?

Она говорила тихо.

— Я хочу поговорить с тобой. Когда ты уйдешь отсюда, не зайдешь в «У Фрэнки» на Беверли?

— «У Фрэнки»? Это коктейль-холл, да?

— Точно. И не смотри на меня с таким придурковатым видом. Мне двадцать один. Разве непохоже? — Она улыбалась.

Я ухмыльнулся.

— Ты еще малышка.

Она перестала улыбаться, но совсем не обиделась. Я обратил внимание на ее пухлые и нежные губы, которые чуть-чуть выступили вперед, когда она немного опустила подбородок, закрыла рот и втянула щеки. Образовавшиеся ямочки только подчеркивали ее довольно высокие скулы. Это был рассчитанный жест, делавший ее прекрасной, и она знала об этом.

Она сделала глубокий вдох и медленно проговорила:

— Ладно. Можешь звать меня малышкой.

— Черт! — выругался я про себя. Тут вернулась Глэдис и я не успел спросить Энн, о чем она хотела поговорить со мной. По-моему, я именно это хотел спросить.

Глэдис сказала:

— Он сейчас спустится, мистер Логан.

— Что? Кто?

Миссис Уэвер странно посмотрела на меня и сказала:

— Да Джей, — а Энн запрокинула голову и разразилась хохотом.

Она хохотала, начиная корчиться от смеха. Я тоже немного подергался, чувствуя, как краска медленно заливает мне шею и подкрадывается к лицу.

Энн не сводила с меня глаз, и на какое-то мгновенье она показалась мне сиреной из старого фильма, готовящейся соблазнить героя.

— Честное слово! — воскликнула миссис Уэвер. — Что происходит?

Я изобразил улыбочку.

— Энн впала в детство, наверное.

— Впала в детство? Да она еще не вышла из него.

Энн перестала смеяться и засверкала глазами на миссис Уэвер, но Глэдис, видимо, сказала это без задней мысли. В противном случае ей предстояло еще многое узнать о падчерице. Впрочем, наверное, и мне.

Как раз в этот момент вошел Джей и произнес:

— Хелло, Марк. Как голова?

— Вполне прилично. Я про нее забыл.

Энн спросила:

— Забыл про голову?

Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, и увидел как у нее открылся рот. Видимо, она только что заметила пластырь у меня на затылке. Она встала и подошла ко мне.

— Вот те на! Я и не заметила. Что случилось?

— Один малый ударил меня по голове.

— Болит?

— Нет, — ответил я. — Сейчас нормально.

— Я знаю, почему я его не заметила. Я не видела твой затылок, потому что ты все время смотрел на меня. — Она нежно провела рукой по наклейке, потом опустила руку и что-то прошептала над моей шеей.

— Дурочка, — сказал Джей, обращаясь ко мне. — Воображает себя Матой Хари. — Однако произнес он это с теплотой и улыбался, глядя на нее. — Надо бы ее отшлепать, — добавил он.

Энн повернулась и медленно направилась к креслу. Я не был бы самим собой, если бы не улучил этот момент, чтобы посмотреть на нее. Ее действительно надо было отшлепать, она этого заслуживала, и идея отшлепать ее совсем не вызывала отвращения.

Джей сказал:

— Ты все время здесь и тебе никто не предложил выпить? Пойдем, Марк.

Он попал прямо в точку. Мне надо было выпить. Я проследовал за Джеем через пару больших комнат и вошел в его рабочий кабинет в конце дома. Кабинет был гордостью хозяина, он хорошо его оборудовал, правда он больше походил на бар, чем на рабочую комнату. У правой стены была устроена стойка со стеклянным верхом и стояло четыре бамбуковых табурета. Я взгромоздился на табурет, а Джей начал смешивать себе коктейль с кока-колой, а мне ром с содовой.

Я спросил:

— Джей, ты что-нибудь говорил Глэдис и Энн о попугае? Или о сделке?

Он покачал головой.

— Нет. Боюсь… понимаешь, боюсь, они подумают, что я чокнулся или еще что.

— Поверь мне, Джей, я совершенно уверен, что здесь ничего другого нет.

Он чуть-чуть улыбнулся.

— Ты опять про гипнотизм?

— А что за гипнотизер был у вас в субботу вечером?

— А, этот, — сказал он.

Его ответ меня немного удивил. Я ожидал, что он спросит — какой гипнотизер?

Он продолжал:

— Я все думал, как только тебя увидел, и решил, что это может тебя заинтересовать. Ладно, был тут один, но это же всего лишь вечеринка. Пригласил некоторых друзей. Никакого попугая. Никакой здесь связи нет.

— Черт! Ты хоть помнишь, что ты делал?

— Ну, не совсем точно. Глэдис и Энн подшучивают надо мной по этому поводу. Вроде бы выступил с большой речью.

— Ага. Послушай, что я скажу. Человека можно загипнотизировать, а потом сказать ему, что он ничего не будет помнить о том, что он делал, и он обо всем забудет. Разве это не стоит проверить?

Он смотрел на меня в течение нескольких секунд, потом медленно кивнул.

— Пожалуй стоит, хотя может это ты чокнулся.

Он аккуратно помешал напиток палочкой и передал мне стакан. Я сделал глоток и спросил:

— Ты можешь лично мне сделать одолжение? Пойдем со мной завтра и поговорим с этим моим приятелем психиатром. — И быстро добавил. — Я хочу сказать, что он сможет объяснить эту штуку с гипнозом, которую я пытаюсь вбить тебе в башку. Может он сможет избавить тебя от твоей птицы.

Он пожал своими узкими плечами.

— О’кей, Марк. Ладно, пошли назад.

— Еще одно, Джей. Ты не будешь возражать, если мы обсудим все это с твоей женой и дочерью? Все-таки происходит что-то странное. И потом, тебе будет легче, если снимешь камень с души.

Он поджал губы.

— Знаешь, давай сегодня об этом не будем. Подождем, пока я не поговорю с твоим психом.

Я решил на этом остановиться. Решил ничего ему не говорить о краже купчей, потому что мне показалось, что пока с него достаточно. Не было смысла усиливать его беспокойство. Я прихватил стакан и пошел за ним в гостиную.

Когда мы вошли, Энн уже не было. Глэдис все еще сидела на диване и я спросил ее.

— Энн смылась?

— Да. Она все время снует туда-сюда.

Если Энн направилась в коктейль-холл «У Фрэнки», значит она была абсолютно уверена, что я приду туда. Пока она не сделала ничего, что могло бы убедить меня в том, что она не уверена в себе. Я сел в кресло, а Джей — рядом с женой на диван. Вряд ли найдешь другую такую комнату, которая была бы так набита битком, как та, в которой сидят женщина, ее муж и ее любовник. Поэтому в течение пяти минут разговор не клеился. Потом Джей спросил меня, не хочу ли я сыграть партию в шахматы.

— пожалуй нет, Джей. я быстро проиграю. — я повернулся к Глэдис. — А этот гипнотизер. Он любитель?

— Нет, — ответила она. — Он профессионал, это его профессия. Он держит контору в центре города.

— Вы не могли бы дать мне его имя и адрес?

— Конечно же, мистер Логан. Его зовут Борден, Джозеф Борден, а его контора — в Лангер билдинг на Оливковой.

Джей посмотрел на меня и покачал головой, как бы пытаясь еще раз сказать мне, что я иду по ложному следу.

Я взглянул на часы. Было уже пять минут девятого, и если Энн сидела в коктейль-холле, она могла начать проявлять нетерпение.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Думаю, мне пора. Тогда до завтра, Джей.

Он кивнул и встал. У дверей я сказал:

— Ставлю пятерку, что послезавтра у тебя больше никаких неприятностей не будет.

Я еще не знал, что окажусь прав.