Опускаясь по лестнице, Эрагон наткнулся на травницу Анжелу. Она сидела, скрестив ноги, в темном дверном проеме и вязала нечто, похожее на бело-голубую шляпу. Поля шляпы были покрыты странными рунами, значения которых Эрагон разобрать не сумел. Рядом с нею лежал Солембум, пристроив ей на правое колено голову и тяжелую переднюю лапу.

Эрагон остановился, несколько удивленный, потому что не видел их обоих – он даже не сразу вспомнил, как долго, – наверное, с первых часов после окончания битвы за Урубаен. С тех пор они словно исчезли куда-то.

– Приветствую тебя, – сказала Анжела, не поднимая глаз.

– И я тебя приветствую, – ответил Эрагон и спросил: – А что ты тут делаешь?

– Вяжу шляпу.

– Это я вижу, но почему именно здесь?

– Потому что хотела с тобой увидеться. – Спицы в ее руках, слегка позванивая, мелькали с завораживающей регулярностью и быстротой, как тонкие языки пламени. – Говорят, что вы с Сапфирой забираете драконьи яйца и Элдунари и покидаете Алагейзию?

– Как ты и предсказывала, – сердито буркнул Эрагон, приходя в отчаяние от того, что Анжеле удалось выведать такую важную тайну. Подслушать их с Насуадой разговор она никак не могла – не позволила бы магическая защита, – и, насколько он знал, никто не мог рассказать ни ей, ни Солембуму о существовании драконьих яиц или тех Элдунари, с острова Врёнгарда.

– Ну да, предсказывала. Но никак не думала, что буду провожать тебя.

– Откуда ты узнала? От Арьи?

– От нее? Ха! Едва ли она бы мне рассказала. Нет, у меня иные возможности. – Анжела перестала вязать и посмотрела на Эрагона, поблескивая глазами. – Но тебе я о них не расскажу. В конце концов, и мне хочется иметь кое-какие тайны.

– Правда?

– Правда! И если ты намерен разговаривать со мной без должного уважения, то зря я вообще побеспокоилась и пришла сюда.

– Извини. Просто мне… немного не по себе. – И, помолчав, Эрагон спросил: – А зачем ты хотела меня видеть?

– Я всего лишь хотела попрощаться с тобой и пожелать тебе удачи в пути.

– Спасибо.

– Угу. Постарайся не слишком загружать себе голову, где бы ты в итоге ни решил поселиться. И старайся как можно больше бывать на солнце.

– Постараюсь. А чем займетесь вы с Солембумом? Останетесь здесь и будете присматривать за Эльвой? Ты как-то говорила, что собираешься ею заняться.

Травница фыркнула самым неподобающим для дамы образом.

– Остаться? Как я могу остаться, когда Насуада намерена за каждой ведьмой шпионить?

– Так ты и об этом слышала?

Анжела быстро на него глянула.

– Мне это не нравится! Мне это очень не нравится! Я не желаю, чтобы со мной обращались, как с набедокурившим ребенком! Нет, пришла, видно, пора и нам с Солембумом перебираться в более дружелюбные места, в Беорские горы, например, или в Дю Вельденварден.

Эрагон, поколебавшись, спросил:

– А с нами ты не хотела бы отправиться?

Солембум открыл один глаз и некоторое время пристально смотрел на Эрагона, потом снова зажмурился.

– Очень мило с твоей стороны было предложить это, – сказала Анжела, – но, думаю, мы твое предложение отклоним. По крайней мере, пока. Сидеть там и караулить Элдунари, а также учить молодых Всадников уму-разуму… Нет, по-моему, это скучно. Хотя воспитывать молодых драконов, пожалуй, неплохо. Даже увлекательно. Впрочем, пока что мы с Солембумом останемся в Алагейзии. Я действительно хочу приглядеть за Эльвой, ее еще хотя бы несколько лет нельзя оставлять без внимания.

– Ну, а свою «череду интересных событий» ты получила?

– Нет, конечно! Череда событий – это и есть смысл жизни. – Анжела продемонстрировала Эрагону наполовину законченную шляпу. – Как тебе? Нравится?

– Красивая. Особенно голубой цвет. Но что говорят эти руны?

– Раксакори… впрочем, неважно. Все равно это тебе ничего не скажет. Спокойного путешествия вам с Сапфирой. И помни, Эрагон: тебе следует остерегаться уховерток и диких хомяков. Свирепые твари, эти дикие хомяки.

Он невольно улыбнулся.

– И тебе спокойных странствий. И тебе, Солембум.

У кота снова приоткрылся один глаз, и он мысленно сказал Эрагону:

«И тебе спокойного пути, Убийца Королей».

Эрагон вышел из дворца и долго шел по городу, пока не добрался до того дома, где поселились Джоад и его жена Хелен. Дом был красивый, с высоким забором и большим садом, в дверях стояли и кланялись многочисленные слуги. Хелен явно преуспевала. Ей удалось создать новую торговую компанию, значительно большую, чем была у них в Тирме, и теперь она обеспечивала продовольствием не только варденов, но и все королевство Насуады.

Эрагон застал Джоада, когда тот умывался в преддверии вечерней трапезы. Но обедать с ними Эрагон отказался и немало времени потратил на то, чтобы объяснить Джоаду то, что только что объяснял Насуаде. Сперва Джоад был удивлен и даже огорчен, но под конец согласился, что Эрагону с Сапфирой необходимо покинуть Алагейзию. Как и в случае с Насуадой и Анжелой, Эрагон и Джоада пригласил присоединиться к ним.

– Искушение велико, – ответил ему Джоад, – и все же мое место здесь. У меня есть моя работа, да и Хелен впервые за долгое время действительно счастлива. Илирия стала нашим домом, и мы оба больше никуда не хотим переезжать.

Эрагон понимающе кивнул. А Джоад спросил:

– Вот ты собираешься в такие края, куда мало кто, кроме драконов и Всадников, заглядывал, а знаешь ли ты, что находится на востоке? Есть ли там другое море?

– Есть, если лететь достаточно далеко.

– А между этим морем и тем?

Эрагон пожал плечами:

– В основном безлюдные земли – так, во всяком случае, говорят Элдунари. И у меня нет причин предполагать, что за последнее столетие там что-то так уж сильно изменилось.

И Джоад, наклонившись к самому его уху, очень тихо сказал:

– Раз уж ты собрался покинуть Алагейзию… я вот что тебе хочу поведать. Помнишь, я рассказывал тебе об Аркаэне, неком ордене, который посвятил себя сохранению знаний?

Эрагон кивнул:

– Помню. Ты еще говорил, что монах Хеслант тоже к этому ордену принадлежал.

– Как и я. – Заметив изумленный взгляд Эрагона, Джоад пожал плечами и как-то робко пригладил волосы. – Я очень давно в этот орден вступил, еще в молодости, когда искал, кому и во имя чего служить. Я в течение долгих лет обеспечивал Аркаэну самыми различными сведениями, собирал для них свитки и манускрипты, а они в свою очередь помогали мне. В общем, я подумал, что тебе надо бы это знать. Бром был единственным человеком, которому я об этом рассказывал.

– И даже Хелен ничего не знает?

– Даже она… Короче говоря, как только я закончу ваше с Сапфирой жизнеописание и историю возрождения Всадников, я отошлю эту работу в один монастырь, принадлежащий нашему ордену – он находится в Спайне, – и ее включат в виде обширного приложения в «Домиа абр Вирда». Твоя история не будет забыта, Эрагон! Это я, по крайней мере, могу тебе обещать.

И Эрагону отчего-то было очень приятно узнать об этом.

– Спасибо тебе, – сказал он, крепко сжимая руки Джоада.

– И тебе, Эрагон Губитель Шейдов.

Эрагон вернулся в тот замок, где теперь жили они с Сапфирой и Роран с Катриной.

Все они ждали его к ужину.

Во время ужина только и разговоров было об Арье и Фирнене. Насчет своего отъезда Эрагон пока помалкивал – он хотел дождаться конца трапезы. Когда же ужин был окончен и они все – в том числе и малышка – перешли в другую комнату, за окном которой во дворе рядом с Фирненом дремала Сапфира, Эрагон все же решил затронуть неизбежную тему.

Как он и ожидал, Катрина и Роран отреагировали весьма бурно и попытались убедить его переменить это решение. Эрагон целый час излагал им разнообразные аргументы, потому что они спорили с каждым пунктом его плана и отказывались смириться с его отъездом.

Наконец Роран воскликнул:

– Черт побери, но ты же член нашей семьи! Ты не можешь нас бросить!

– Я должен. И ты понимаешь это не хуже меня. Ты просто не хочешь ко мне прислушаться.

Роран треснул кулаком по столу. На щеках у него заходили желваки, он встал и, широко шагая, отошел к окну.

Девочка заплакала, и Катрина, погладив ее по спинке, сказала:

– Ш-ш-ш, тише!

Эрагон тоже подошел к окну, встал рядом с Рораном и сказал:

– Я знаю, ты бы хотел, чтобы я остался, да и сам я этого хотел бы, но пойми: у меня нет выбора.

– Конечно же есть! Уж у тебя-то выбор всегда есть!

– И я его уже сделал. И считаю его правильным.

У них за спиной послышался голос Катрины:

– Если ты покинешь Алагейзию, Эрагон, наша Измира так и вырастет, не узнав толком родного дядю!

– Ничего подобного, – возразил Эрагон, вновь садясь рядом с Катриной. – Я сделаю так, что смогу с ней разговаривать. И позабочусь, чтобы она была хорошо защищена. Возможно, время от времени я даже смогу присылать ей подарки. – Он опустился на колени и протянул малышке палец. Она ухватилась за него крепенькой ручонкой и сильно потянула.

– Но ведь самого-то тебя здесь не будет!

– Нет… самого меня здесь, конечно, не будет. – Эрагон нежно высвободил палец из цепкой ручонки Измиры, снова встал и подошел к Рорану. – Но я ведь уже предлагал вам, вы тоже могли бы отправиться со мной.

Желваки опять заходили у Рорана на щеках.

– И отказаться от долины Паланкар? – Он покачал головой. – Хорст и другие уже готовятся туда возвращаться. Мы собирались заново отстроить Карвахолл, чтобы он стал самым красивым селением во всем Спайне. И ты мог бы нам помочь и все было бы как раньше…

– Я бы хотел, но не могу.

Внизу, во дворе, Сапфира что-то пробулькала, не раскрывая пасти, и ткнулась мордой в бок Фирнена. Зеленый дракон тут же придвинулся к ней поближе.

Роран очень тихо спросил:

– Неужели нет какого-нибудь иного выхода?

– Мы с Сапфирой долго ломали голову, но ничего другого придумать не смогли.

– Черт побери! Неправильно это! Почему ты после всего должен покидать Алагейзию и отправляться жить в дикие края в полном одиночестве!

– Я вовсе не буду так уж одинок. Блёдхгарм и еще несколько эльфов отправятся с нами.

Роран нетерпеливо отмахнулся.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Он пожевал кончик уса и оперся руками о каменный подоконник. Эрагон видел, как сильно напряжены его мощные руки. Затем Роран снова повернулся к нему. – И с чего же ты начнешь, когда доберешься туда – неведомо куда?

– Найду подходящий холм или утес и построю на его вершине замок – достаточно большой, чтобы в нем поместились все драконы, чтобы им там всегда было безопасно. А ты чем займешься? Ну, восстановишь ты нашу деревню, а потом что?

Слабая улыбка скользнула по губам Рорана.

– Что-нибудь в том же роде. С доходов, которые я получу, мы с Катриной хотим построить на вершине холма такой замок, о каком мы с тобой всегда мечтали. Не очень большой, но с каменными стенами, которые могли бы отразить даже натиск ургалов, если им вдруг захочется на нас напасть. Такое строительство, наверное, займет несколько лет, зато у нас будет своя неплохая крепость, и мы сумеем защитить себя. Или ты забыл, как на нас напали солдаты Гальбаторикса вместе с раззаками? – Он искоса глянул на Эрагона. – И для дракона там тоже места хватит.

– А для двух драконов? – И Эрагон указал ему на Сапфиру и Фирнена.

– Для двух, может, и нет… Как, кстати, Сапфира относится к тому, что ей придется с Фирненом расстаться?

– Огорчена, но понимает, что это необходимо.

– Ясно.

Янтарный свет заходящего солнца резче высветил черты Рорана, и Эрагон с удивлением заметил, что на лице у брата появилось уже немало морщин – на лбу и вокруг глаз. Эти признаки неумолимого старения огорчили его.

«Как же быстро проходит жизнь!» – подумал он.

Катрина, уложив Измиру в колыбель, тоже подошла к ним. Положив руку Эрагону на плечо, она сказала ему:

– Мы будем по тебе скучать!

– И я по вас. – И он погладил ее по руке. – Но пока что рано еще прощаться. Я бы хотел, чтобы вы все трое отправились с нами в Эллесмеру. Вам там очень понравится, я уверен. И потом, мы могли бы еще несколько дней провести вместе.

Роран резко обернулся к нему:

– Не можем же мы с Измирой отправляться в такую даль! Надо же, в Дю Вельденварден! Она еще слишком мала. С ней и в долину-то Паланкар непросто будет добраться; куда там с ней в Эллесмеру ехать. Это даже обсуждению не подлежит.

– Даже если вы поедете туда на спине у дракона? – Эрагон рассмеялся, увидев их изумленные лица. – Арья и Фирнен готовы отнести вас в Эллесмеру. А мы с Сапфирой заберем драконьи яйца с… В общем, из того места, где они спрятаны.

– А долго ли лететь до Эллесмеры? – нахмурившись, спросил Роран.

– Примерно неделю. Арья собирается еще по пути навестить короля Орика в Тронжхайме. Но вам в пути будет и тепло, и безопасно. Да и Измире никакая опасность грозить не будет.

Катрина и Роран переглянулись, а потом Катрина сказала:

– Это было бы замечательно! Мы смогли бы проводить Эрагона. И я столько слышала о том, как прекрасны эльфийские города…

– Ты уверена, что Измиру можно брать в такое путешествие? – спросил Роран. Катрина кивнула:

– Пока ты с нами – куда угодно!

Роран помолчал, потом сказал:

– Ну, тогда, я полагаю, Хорст и остальные могут отправиться в путь и без нас! – И, уже улыбаясь в бороду, радостно воскликнул: – Вот уж не думал, что увижу Беорские горы! И эльфийские города! А что? Можно и слетать, раз уж такая возможность подвернулась!

– Вот и хорошо, значит, решено, – просияла Катрина. – Мы полетим в Дю Вельденварден!

– А как мы обратно-то вернемся? – тут же спросил Роран.

– На Фирнене, – сказал Эрагон. – В крайнем случае Арья обеспечит вам охрану, и вас доставят прямиком в долину Паланкар, если вы предпочтете вернуться на лошадях.

Роран поморщился.

– Нет уж, только не на лошадях. Я согласен даже вообще никогда в жизни больше не ездить верхом! Лучше уж пешком, чем снова в седле!

– Вот как? Значит, тебе и Сноуфайр больше не нужен? – спросил Эрагон, удивленно подняв бровь, вспоминая того прекрасного жеребца, которого когда-то подарил Рорану.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Я буду счастлив иметь Сноуфайра при себе, даже если он мне больше никогда не понадобится.

– Тогда ладно.

Они еще целый час стояли у окна, любуясь закатом. Облака постепенно становились пурпурными, потом почти черными, и сквозь них начали проглядывать звезды, а Эрагон, Роран и Катрина с воодушевлением обсуждали предстоящее путешествие в страну эльфов и то, что Эрагону и Сапфире понадобится взять с собой, когда они покинут Дю Вельденварден и отправятся в более далекие края. Маленькая Измира мирно спала в своей колыбельке, сложив под подбородком крепко сжатые крошечные кулачки.

Ранним утром Эрагон воспользовался полированным серебряным зеркалом, стоявшим в его комнате, чтобы связаться с Ориком в Тронжхайме. Ему пришлось несколько минут подождать, но вскоре перед ним возникло лицо Орика: гном расчесывал гребнем из слоновой кости свою бородищу, собираясь заплести ее в косу.

– Эрагон! – с явным удовольствием воскликнул Орик. – Как твои дела? Что-то мы давненько с тобой не беседовали.

Эрагон и впрямь чувствовал себя немного виноватым, но объясняться не стал, а просто рассказал Орику о своем решении и о причинах этого решения. Гном даже бороду расчесывать перестал. Он слушал Эрагона очень внимательно, не прерывая, с крайне серьезным выражением лица, а потом сказал:

– Меня весьма огорчает наше расставание, но с твоим решением я полностью согласен. Именно так ты и должен поступить. Я и сам много думал об этом – беспокоился, где же смогут жить все эти драконы, – но свои опасения держал при себе, ведь драконы имеют точно такое же право на эту землю, как и мы, даже если нам и не нравится, когда они пожирают наших фелдуностов и сжигают наши деревни. И все же выращивать драконий молодняк где-то в отдаленных местах будет лучше для всех.

– Я рад, что ты одобряешь мою затею, – сказал Эрагон и поделился с Ориком своими мыслями насчет ургалов. Впрочем, в равной степени это касалось и гномов. На этот раз Орик без конца перебивал его, задавая множество вопросов, и Эрагону было ясно, что у него большие сомнения на сей счет.

Потом Орик, потупившись, довольно долго молчал, изучая свою длинную бороду, и наконец сказал:

– Если бы ты до разговора со мной задал этот вопрос любому из гримстнзборитхн, все они ответили бы тебе «нет». Если бы ты спросил об этом у меня до того, как мы завоевали Империю, я бы тоже сказал тебе «нет». Но после того, как мы с ургалами сражались бок о бок, после того, как я собственными глазами видел, до чего беспомощны мы оказались перед лицом Муртага и Торна, Гальбаторикса и этого чудовищного Шрюкна… я стал испытывать к ургалам совершенно иные чувства. – Он посмотрел на Эрагона из-под кустистых бровей. – Это, возможно, будет стоить мне короны, но от имени всех кнурлан во всех селениях я принимаю твое предложение – ради всеобщего блага, понимают это мои гномы или нет!

И Эрагон подумал:

«Да, таким названым братом, как Орик, можно гордиться!»

– Спасибо тебе! – с чувством сказал он.

– Мои люди никогда к этому не стремились, – проворчал Орик, – но я благодарен тебе за эту идею. Когда мы обо всем узнаем?

– Через несколько дней. Самое большее, через неделю.

– А мы что-нибудь почувствуем?

– Возможно. Я спрошу у Арьи. Так или иначе, я свяжусь с тобой, как только все будет готово.

– Хорошо. Тогда поговорим позже. Благополучного вам путешествия и прочных камней под вашим жилищем!

– И пусть Хелцвог хранит вас!

… На следующий день они вылетели из Илирии.

Это было путешествие, лишенное шума и громких фанфар, за что Эрагон был очень благодарен. Насуада, Джормундур, Джоад и Эльва встретились с ними за южными воротами города, где уже сидели рядышком Сапфира и Фирнен и подталкивали друг друга, пока Эрагон и Арья проверяли седла и упряжь. Роран и Катрина прибыли чуть позже. Катрина несла маленькую Измиру, завернутую в одеяло, а Роран тащил два огромных тюка с едой и прочими припасами, перебросив их через плечо. Свои тюки он передал Арье, и та привязала их поверх седельных сумок к седлу Фирнена.

Затем Эрагон и Сапфира в последний раз попрощались со всеми, что для Эрагона оказалось куда тяжелей, чем для Сапфиры. Не только у него на глазах были слезы. Плакали и Насуада, и Джоад. Они плакали и обнимали его, и желали им с Сапфирой всего самого хорошего, а потом Насуада попрощалась с Рораном и в очередной раз поблагодарила его за помощь в войне.

Наконец, когда Эрагон, Арья, Роран и Катрина уже готовы были сесть в седла, какая-то женщина закричала:

– Задержитесь-ка!

Эрагон, уже поставив ногу на правую переднюю лапу Сапфиры, оглянулся и увидел Биргит. Она бежала к ним от городских ворот, и серая юбка так и билась вокруг ее ног. Юный сын Биргит, Нолфаврель, тащился за нею следом с беспомощным выражением лица. В одной руке у Биргит был обнаженный меч, в другой – круглый деревянный щит.

У Эрагона похолодело под ложечкой.

Стражники Насуады уже двинулись Биргит наперерез, но Роран крикнул:

– Пропустите их!

Насуада сделала стражникам знак, и те отступили в сторону.

Не замедлив хода, Биргит подлетела к Рорану.

– Биргит, пожалуйста, не надо! – тихо сказала Катрина, но та даже внимания на нее не обратила. Арья, не мигая, смотрела на них, положив руку на рукоять меча.

– Молотобоец, помнишь, я всегда говорила, что потребую платы за смерть моего мужа? Теперь я пришла потребовать ее, ибо она полагается мне по праву. Ну что, сразишься со мной или выплатишь свой должок?

Эрагон подошел и встал рядом с Рораном.

– Биргит, зачем ты это делаешь? Почему сейчас-то? Неужели ты не можешь простить его и оставить старые горести в прошлом?

«Может, ты хочешь, чтоб я ее съела?» – спросила у него Сапфира.

«Пока нет».

Но Биргит даже внимания на слова Эрагона не обратила; она не сводила глаз с Рорана.

– Мам. – Нолфаврель потянул ее за юбку, но она не обернулась.

Насуада тоже подошла ближе.

– Я тебя знаю, – сказала она. – Во время войны ты сражалась наравне с мужчинами.

– Да, ваше величество.

– Что же между тобой и Рораном за ссора такая произошла? Он доказал – и не один раз, – что является прекрасным и очень ценным воином, и мне бы очень не хотелось его потерять.

– Он и его семья в ответе за то, что раззаки убили моего мужа. – Биргит ненадолго задержала свой взгляд на Насуаде. – Они его съели! Съели и даже мозг из косточек высосали! Этого я простить не могу! И намерена получить полагающуюся за это компенсацию.

– Но ведь Роран в этом не виноват! – возмутилась Насуада. – Это совершенно неразумно! И я запрещаю…

– Не так уж это и неразумно, – прервал ее Эрагон, хотя ему страшно хотелось, чтобы Насуада действительно все это остановила. – Согласно нашим обычаям, у Биргит есть право требовать кровавую цену с того, кто виновен в смерти Квимби.

– Но ведь Роран-то в этом не виноват! – вскричала Катрина.

– Нет, все-таки отчасти виноват и я, – тихо сказал Роран. – Я мог бы сам броситься на этих солдат. Мог бы увести их из деревни, но я этого не сделал. Я предпочел спрятаться, а в итоге погиб Квимби. – Он быстро глянул на Насуаду. – Этот вопрос мы должны решить сами, ваше величество. Это вопрос чести – ведь было же для вас вопросом чести Испытание Длинных Ножей.

Насуада нахмурилась и вопросительно посмотрела на Эрагона. Тот кивнул, и Насуада нехотя отошла в сторону.

– Итак, что выбираешь, Молотобоец? – спросила Биргит.

– Мы с Эрагоном убили раззаков в Хелгринде, – сказал Роран. – Разве этого не достаточно?

Биргит покачала головой:

– Нет. Этого мало.

Роран помолчал, было видно, как напряжены мускулы у него на шее.

– Ты действительно этого хочешь, Биргит?

– Да.

– Хорошо. Я выплачу тебе свой кровавый долг.

При этих словах Катрина с громким воплем бросилась к мужу, отгораживая его от Биргит и держа на руках маленькую дочку.

– Я не позволю! Ты его не получишь! Только не теперь! Только не после того, что нам пришлось пережить!

Лицо Биргит словно окаменело. Она ни на шаг не отступила. А Роран, обхватив Катрину за талию, без видимых усилий приподнял ее и отставил в сторону.

– Подержи ее, пожалуйста, – ледяным тоном попросил он Эрагона.

– Роран…

Но Роран лишь смерил его равнодушным взглядом и снова повернулся к Биргит.

Эрагон обнял Катрину за плечи, не давая ей снова броситься к Рорану, и беспомощно посмотрел на Арью. Та взглядом указала ему на свой меч, но он только головой покачал.

– Отпусти меня! Отпусти! – кричала Катрина. Девочка у нее на руках начала плакать.

Не сводя глаз с Биргит, Роран расстегнул свой ремень и бросил его на землю вместе с кинжалом и молотом.

Кстати, молот удалось найти одному из варденов на улице Илирии после гибели Гальбаторикса.

Роран расстегнул ворот рубахи, обнажив волосатую грудь, и крикнул Эрагону:

– Сними с меня защиту.

– Я…

– Убери магических стражей!

– Роран, нет! – кричала Катрина. – Защищайся!

«Он сошел с ума!» – думал Эрагон, но вмешиваться не стал. Если бы он остановил Биргит, то опозорил бы Рорана, и жители долины Паланкар навсегда утратили бы к нему всякое уважение. А Роран, и Эрагон это знал, скорее умер бы, чем позволил такому случиться.

И все же у Эрагон не было ни малейшего желания позволить Биргит просто так убить Рорана. Он готов был позволить ей получить свою цену за смерть мужа, но не больше. Очень тихо Эрагон произнес несколько фраз на древнем зыке – пожалуй, никто и не услышал тех слов, которыми он воспользовался, – сделав то, о чем просил Роран. А потом он приставил к своему двоюродному брату еще троих магических стражей: один должен был защитить ему позвоночник и шею, второй – череп, а третий – внутренние органы. Разумеется, только от серьезных повреждений, ибо все прочие Эрагон сумел бы и сам быстро исцелить после поединка. Главное, чтобы Биргит не вздумала отрубать Рорану руки и ноги.

– Готово, – сказал он. Роран кивнул и сказал Биргит: – Возьми с меня свою цену, и пусть это положит конец нашей ссоре.

– Так ты не станешь со мной сражаться?

– Нет.

Биргит некоторое время просто смотрела на него. Затем она швырнула щит на землю, шагнула вперед и приставила острие меча к груди Рорана. Очень тихо, чтобы ее мог слышать только Роран – хотя Эрагон и Арья со своим кошачьим слухом тоже ее слышали, – она сказала:

– Я любила Квимби. В нем была вся моя жизнь, а из-за тебя он погиб.

– Прости, – прошептал Роран.

– Биргит, я умоляю тебя! – крикнула Катрина.

Никто не двинулся с места, даже драконы. Эрагон обнаружил, что затаил дыхание и боится выдохнуть. В полной тишине слышался только плач младенца.

Затем Биргит отняла меч от груди Рорана, взяла его правую руку и провела лезвием меча ему по ладони. Роран поморщился, когда лезвие с противным хрустом рассекло плоть, но руку не отдернул.

Алая линия пересекла его ладонь. Закапала кровь, она собиралась на земле в лужицу и тут же впитывалась, оставляя темное пятно.

Биргит и еще несколько секунд держала лезвие меча в ране, затем отступила назад и опустила вниз окрашенный кровью клинок. Роран сжал пальцы, и сквозь них ручейками полилась кровь. Он прижал руку к бедру, а Биргит сказала, глядя на него:

– Я получила свою кровавую цену. И нашей ссоре положен конец.

С этими словами она повернулась, подняла с земли свой щит и широкими шагами двинулась обратно в город, Нолфаврель покорно потащился следом за нею.

Эрагон выпустил Катрину, и она бросилась к Рорану.

– Ты – дурак! – крикнула она с горечью. – Упрямый тупоголовый дурак! А ну, дай-ка мне посмотреть.

– Я мог поступить только так, – сказал Роран словно откуда-то издалека.

Катрина нахмурилась, лицо ее посуровело и напряглось. Она внимательно осмотрела рану на ладони у мужа и попросила:

– Эрагон, ты не мог бы это исцелить?

– Нет, – неожиданно резко ответил ей Роран и снова сжал руку. – Нет, этот шрам я сохраню. – Он огляделся: – Ни у кого не найдется какой-нибудь тряпицы, чтобы это перевязать?

Возникло мгновенное замешательство, потом Насуада указала на одного из своих стражников и велела:

– Отрежь от подола рубахи кусок и дай ему.

– Погоди, – сказал Эрагон, когда Роран начал обматывать руку поданным ему лоскутом. – Я не стану исцелять рану, но, по крайней мере, дай мне наложить заклятие, чтобы она не загноилась.

Роран поколебался, но потом кивнул и протянул руку Эрагону. Тому потребовалось всего несколько секунд, чтобы беззвучно произнести заклятие.

– Ну вот, – сказал он, – теперь рана, во всяком случае, не распухнет, как свиной пузырь, и не позеленеет.

Роран что-то проворчал, а Катрина сказала:

– Спасибо тебе, Эрагон.

– Ну что, отправляемся в путь? – спросила Арья.

И они взобрались на драконов. Арья помогла Рорану и Катрине устроиться в седле на спине Фирнена, которое заранее снабдила дополнительными ремнями и петлями. А потом подняла руку в прощальном жесте:

– До свиданья, Насуада! Эрагон, мы ждем вас с Сапфирой в Эллесмере!

«Прощайте!» – протрубил Фирнен и, расправив крылья, устремился в небеса. Крыльями ему приходилось махать довольно-таки быстро – на спине у него сидело четверо, хотя Арья и взяла с собой Элдунари, чтобы те оказывали Фирнену помощь в полете.

Сапфира взревела, и Фирнен ответил ей, направляясь на юго-восток, к далеким Беорским горам.

Эрагон обернулся в седле и помахал рукой Насуаде, Эльве, Джормундуру и Джоаду. Они тоже помахали ему на прощание, Джормундур крикнул:

– Большой удачи вам обоим!

– Прощайте! – крикнула Эльва.

– Прощайте! – крикнула и Насуада. – Берегите себя!

Эрагон тоже что-то крикнул им на прощание и отвернулся – он не в силах был более на них смотреть. Сапфира присела, с силой подпрыгнула, взлетела, и начался первый этап их долгого странствия.

Набрав высоту, Сапфира сделала несколько кругов над городом, и внизу Эрагон увидел у городской стены маленькую горстку людей – Насуаду и всех остальных. Эльва, вытащив белый платочек, махала им, и платочек трепетал в порывах ветра, поднятого мощными крыльями Сапфиры.