Роран вскрикнул и отскочил в сторону, когда прямо перед ним с грохотом рухнула на землю кирпичная труба; за ней последовало тело одного из солдат.

Он обошел убитого, вытер лоб и перебрался через груду битого кирпича, прыгая с одного камня на другой – в точности как когда-то, перебираясь по камням через бурную, но неглубокую реку Анору.

Битва шла неудачно. Это, по крайней мере, было совершенно ясно. Роран со своим полком оказались прижаты к внешней стороне городской стены, одну за другой отражая накатывавшиеся на них волны солдат Гальбаторикса. Затем им это надоело, и они сделали вид, что удирают, разбегаясь по узким улочкам города и позволяя солдатам гнаться за ними. Оглядываясь назад, Роран понимал, что это было ошибкой. Уличные бои – это всегда слишком много крови и сумятицы, слишком много отчаяния и беспорядка. Вот и теперь его полк рассыпался, и с ним рядом осталась лишь небольшая горстка бойцов – в основном жители Карвахолла, четверо эльфов и несколько ургалов. Остальные сражались где-то на близлежащих улицах сами по себе, не имея ни конкретной цели, ни направления.

Хуже всего было то, чего не могли объяснить ни эльфы, ни другие заклинатели: магия, похоже, больше не действовала. Во всяком случае, действовала не так, как следовало. Они обнаружили это, когда один из эльфов попытался убить солдата с помощью заклинания, а в итоге мертвым упал варден, и его мгновенно пожрали мириады жуков, созданных магией эльфа. Это была ужасная, отвратительная смерть, но, главное, совершенно бессмысленная, и Рорану до сих пор было не по себе: ведь такое могло случиться с любым из них.

В стороне от них, справа, ближе к главным воротам, лорд Барст по-прежнему успешно прокладывал себе путь сквозь ряды варденов. Роран несколько раз замечал его: теперь Барст слез с коня и широко шагал, отшвыривая людей, эльфов и гномов в разные стороны своей огромной черной булавой. Все отлетали от него, как деревянные кегли. Ничто, казалось, не может остановить этого неуклюжего человека в блестящих доспехах; он даже ни разу не был ранен; а те, что оказывались у него на пути, старались поскорее убежать или хотя бы уползти, лишь бы оказаться вне досягаемости для его устрашающего оружия.

Роран также заметил Орика и его отряд гномов, боевыми топорами прорубавшихся сквозь ряды имперских солдат. Украшенный самоцветами королевский шлем Орика сверкал в солнечных лучах, а сам он размахивал своим боевым молотом Волундом, и гномы кричали, неотступно следуя за ним: «Вор Орикз корда!», что на их языке означало: «Слава Молоту Орика!»

Шагах в сорока от Орика сражалась королева эльфов Имиладрис. Она подобно урагану обрушивалась на врага; красный плащ летел за нею, как крылья; ее сверкающие доспехи сияли, как звезды, на фоне темных тел. Точно у нее над головой висел в воздухе белый ворон, никогда ее не покидавший. Роран пока что успел не так уж много видеть ее в бою, но это сильно его впечатлило; Имиладрис прямо-таки потрясла его воображение своим мастерством, свирепостью и храбростью. Она чем-то напоминала Арью, но, как показалось Рорану, была, пожалуй, куда более воинственной, чем Арья.

Пятеро солдат, выскочив из-за угла дома, бросились на Рорана, чуть не сбив его с ног. Они что-то кричали, держа свои копья наперевес, и все пытались надеть его на них, точно жареного цыпленка на вилку. Роран пригнулся, ушел в сторону и, метнув копье, сумел пронзить одному из солдат горло. Тот некоторое время простоял на ногах, но, поскольку дышать он не мог, потом все же упал под ноги своим соратникам.

Роран, воспользовавшись их временным замешательством, принялся колоть и рубить направо и налево. Но один из солдат все же сумел нанести ему удар копьем в правое плечо, и Роран ощутил знакомый отлив энергии, поскольку его магическая защита неожиданно сработала.

Он был несколько удивлен этим. Всего несколько мгновений назад никакая магическая защита не помешала какому-то солдату ребром щита разнести ему всю левую щеку. Совершенно не понятно было, что творится, и хорошо бы, думал Роран, все это как-то разрешилось в ту или в иную сторону. А пока он решил не рисковать и старался не оставаться без прикрытия ни на секунду.

Однако прикончить двоих оставшихся солдат Роран не успел: в воздухе засвистела сталь меча, ставшего почти невидимым, так быстро его вращали над головой, и головы солдат покатились по мостовой, сохранив на лицах прежнее удивленное выражение. А перед Рораном возникла травница Анжела в каких-то странных, зелено-черных доспехах; в руках она держала меч, а рядом с нею, как всегда, обреталась пара котов-оборотней – один в обличье девушки со странными полосатыми волосами, острыми, совершенно кошачьими, окровавленными зубами и с длинным кинжалом в руках, а второй в зверином обличье. Рорану показалось, что это, наверно, Солембум, но уверен он не был.

– Роран! Как я рада тебя видеть! – воскликнула с улыбкой травница, хотя улыбка эта показалась ему какой-то чересчур радостной, если учесть дергавшиеся у них под ногами обезглавленные тела. – Надо же было здесь встретиться!

– Уж лучше здесь, чем в могиле! – крикнул он, подбирая с земли еще одно копье, про запас. Впрочем, он тут же и метнул его в какого-то очередного воина Гальбаторикса.

– Отлично сказано! – обрадовалась Анжела.

– А я думал, ты с Эрагоном пошла, – сказал Роран. Анжела поджала губы и покачала головой:

– Он меня об этом не просил. Но даже если б и просил, я не пошла бы. Я Гальбаториксу не соперница. Ничего, Элдунари, ему помогут.

– Ты знаешь о них? – Роран был потрясен.

Анжела подмигнула ему из-под опущенного забрала:

– Я много чего знаю!

Он что-то проворчал и, прикрыв плечо щитом, вступил в сражение с очередной группой солдат. Анжела и коты присоединились к нему, а потом подбежали и Хорст с Манделем и еще кое с кем из Карвахолла.

– Где же твой молот? – крикнула ему Анжела, вращая над головой обоюдоострый меч и не только блокируя этим удары противника, но и нанося их сама.

– Потерял! У меня его выбили.

Кто-то взвыл от боли у него за спиной. Оглянувшись при первой же возможности, Роран увидел, что Балдор воет, зажимая рукой обрубок правой руки, а сама рука, подергиваясь, валяется на земле.

Он бросился к другу, перепрыгивая через трупы солдат. Хорст был уже там и мечом отгонял от сына того воина, который и отсек Балдору руку.

Отрезав от туники упавшего воина кусок ткани, Роран туго перетянул страшный обрубок, останавливая кровотечение, и заметил, что Анжела тоже подошла к ним и опустилась возле Балдора на колени.

– Сможешь помочь? – спросил Роран.

Травница покачала головой.

– Не здесь. Боюсь, если здесь воспользоваться магией, она может попросту убить его. А вот если бы ты вытащил его из города, там эльфам, возможно, и удалось бы спасти ему жизнь.

Роран колебался. Он опасался выводить своих бойцов из схватки, кроме того, не был уверен, что кто-то сумеет благополучно доставить Балдора к эльфам. Однако же без руки Балдору, даже если он выживет, предстояла нелегкая жизнь, и Роран вовсе не хотел его к этому приговаривать.

– Если ты сам его не выведешь, так пойду я! – в отчаянии вскричал Хорст.

Роран присел, и камень размером с крупного ежа просвистел прямо у него над головой и угодил в стену ближайшего дома; было слышно, как в доме разбивается посуда и кто-то пронзительно кричит.

– Нет, – сказал Роран Хорсту, – ты здесь нужен. – И он выбрал в провожатые Балдору двух других воинов: старого сапожника Лоринга и одного из ургалов. – Отведите его поскорей к эльфийским целителям, – велел он, подталкивая к ним Балдора. Тот на ходу подхватил с земли собственную руку и сунул ее под кольчугу.

Ургал оскалился и невнятно прорычал, так что Роран едва его понял:

– Нет! Я остаюсь. Я сражаюсь! – И он ударил рукоятью меча по своему щиту.

Роран шагнул к нему, схватил за один из рогов и так дернул, что чуть не свернул ургалу башку.

– Ты будешь делать то, что я тебе прикажу! – прорычал он. – И потом, это вовсе не простое задание. Защити его, и обретешь много славы для себя и своего племени.

Глаза ургала вспыхнули.

– Много славы? – переспросил он, словно пережевывая это слово здоровенными зубищами.

– Да, славы! – подтвердил Роран.

– Ладно, Молотобоец, я его отведу!

Роран с облегчением вздохнул, глядя им вслед; они пробирались к стене, старательно обходя наиболее опасные места и стараясь не попасть в гущу рубки. За ними последовал и тот кот-оборотень, что был в человечьем обличье – девушки с полосатыми волосами и звериным оскалом; девушка совершенно по-кошачьи водила носом, настороженно принюхиваясь.

Затем на Рорана снова ринулись враги, и всякие мысли о Балдоре и кошке-оборотне исчезли у него из головы. До чего же он тосковал по своему молоту! Сражаться с помощью копья было в десять раз хуже! Но он все-таки справлялся, и через некоторое время вокруг него опять стало тихо. Впрочем, было ясно, что передышка будет недолгой.

Пытаясь отдышаться, Роран присел на ступеньку какого-то крыльца, думая о том, что солдаты Гальбаторикса, похоже, не только не чувствуют боли, но и не знают усталости. У него-то самого к ногам и рукам будто гири были привешены, и он понимал, что в таком состоянии ему долго не продержаться, и вскоре он все же совершит какую-нибудь фатальную ошибку.

С той стороны, где находились разрушенные ворота, доносились крики и вопли, но трудно было сказать, что именно там происходит, поскольку кругом царил невообразимый шум. Роран подозревал, что варденов пытаются вытеснить за ворота, ибо этот шум как бы постепенно удалялся. В грохоте схватки он мог разобрать уже знакомый ему жуткий треск, которые издавала палица лорда Барста, когда он с ее помощью разбивал кому-то кости. За хрустом сломанных костей неизменно слышался пронзительный вопль.

Роран заставил себя встать, понимая, что, если еще немного посидит, мускулы у него окончательно одеревенеют. И не успел он сделать и нескольких шагов, как на то место, где он только что сидел, кто-то вылил сверху содержимое ночного горшка.

– Убийцы! – раздался у него над головой женский голос, и тут же с грохотом захлопнулись ставни.

Роран фыркнул, нагнал тех, что еще остались от его отряда, и повел их к ближайшему перекрестку. Все окрестные улицы были буквально завалены телами.

Вардены настороженно замерли, когда мимо них, не разбирая дороги, промчался какой-то солдат с искаженным от ужаса лицом. Солдата по пятам преследовала стая котов-оборотней; с мохнатых кошачьих морд капала свежая кровь.

Роран улыбнулся, и они снова побежали вперед, но вскоре путь им преградила группа рыжебородых гномов, крича:

– За нами целый отряд гонится! Там их несколько сотен!

Роран оглянулся на пустой перекресток.

– Может, вы просто заблудились… – И он мгновенно умолк, увидев, как из-за ближайшего угла выныривают воины Гальбаторикса в алых туниках. Их становилось все больше, они вытекали из ближайших улиц, точно полчища красных муравьев.

– Назад! – крикнул Роран. – Назад! – «Надо отыскать место, где можно было бы держать оборону», – думал он.

Внешняя стена была слишком далеко, а все ближайшие дома маловаты, да и закрытого двора нигде видно не было.

Вслед им уже летели десятки стрел.

Почувствовав, как острая боль пронзила позвоночник, Роран споткнулся и упал. Ему казалось, что по спине его огрели металлической балкой.

Через секунду его догнала травница Анжела. Она что-то выдернула у него из спины, и Роран пронзительно вскрикнул. Вскоре боль немного отступила, и он снова обрел способность видеть, и травница показала ему стрелу с окровавленным наконечником, отшвырнула ее в сторону и помогла ему подняться.

– Твоя кольчуга, к счастью, не дала ей войти глубоко, – сказала она.

Скрипнув зубами, Роран вместе с нею бросился нагонять свой отряд, но теперь каждый шаг причинял ему сильную боль, а если он слишком резко наклонялся, спину просто судорогой сводило.

И он по-прежнему не видел ни одного места, где вардены могли бы закрепиться, а солдаты подходили к ним все ближе, так что приходилось действовать иначе.

– Стой! Стройся! Эльфы на фланги! Ургалы в центр! – крикнул Роран.

Сам он встал впереди вместе с Дармменом, Олбрихом, ургалами и одним из рыжебородых гномов.

– Значит, ты есть Молотобоец? – спросил гном, глядя на приближающихся солдат. – В Фартхен Дуре я сражался вместе с твоим братом, а теперь сочту для себя за честь сражаться рядом с тобой.

Роран кивнул и проворчал в ответ нечто невразумительное, надеясь, что хоть на ногах-то удержаться сумеет.

И тут на них налетели солдаты Гальбаторикса, легко тесня их, поскольку имели значительно численное преимущество. Роран уперся плечом в щит, сопротивляясь натиску изо всех сил. Мечи и копья так и мелькали в щелях между выставленными вперед щитами; одно копье оцарапало ему бок, но кольчуга снова спасла его от более серьезного ранения.

Эльфы и ургалы в очередной раз доказывали свою незаменимость в рукопашном бою. Проламываясь сквозь ряды противника, они отвоевывали для Рорана и других варденов, вооруженных копьям, пространство, на котором можно было воспользоваться копьем или мечом. Краем глаза Роран заметил, как рубится с врагами тот рыжебородый гном; он наносил им колющие удары в пах или рубящие по ногам, и многие сразу же падали на землю.

Но солдаты все прибывали, их поток казался поистине неиссякаемым, и Роран чувствовал, что так и придется шаг за шагом отступать, ибо даже эльфы не могли сдержать натиск врага. Роран видел, как погибла Отхиара, та эльфийка, с которой он разговаривал на подступах к городской стене: стрела пронзила ей шею. Да и остальные эльфы были страшно изранены.

Рорана тоже несколько раз успели ранить; он получил резаную рану на правой голени, которая напрочь лишила бы его способности двигаться, будь она чуточку выше; еще одну резаную рану на бедре, где меч проскользнул под самый край его доспеха; весьма неприятную царапину на шее, где он сам задел себя краем щита; колотую рану на внутренней стороне правого бедра, но, к счастью, острие не задело артерию, и еще бесчисленное множество синяков и ссадин. У него было такое ощущение, словно все его тело хорошенько отбили тяжелой деревянной киянкой, собираясь целиком поджарить, а затем решили использовать в качестве мишени для метания ножей.

Несколько раз ему приходилось даже отступить в задние ряды, чтобы дать плечам немного передохнуть, но он каждый раз возвращался на передовую.

Затем здания вокруг них расступились, и Роран понял, что солдаты все-таки выгнали их на площадь перед сломанными воротами. Теперь враг окружал их со всех сторон.

Глянув через плечо, Роран у видел, как под натиском Барста и его воинов отступают вардены и эльфы, и закричал:

– Вправо! Отходите правее и вверх, за дома! – И он указал окровавленным копьем, куда именно варденам следует отступать.

Собравшись у него за спиной в единый кулак, вардены стали пятиться, отступая к стене и крыльцу большого каменного дома, фронтон которого был украшен двойным рядом колонн, высоких, как деревья на склонах Спайна. Между этими колоннами Роран мельком успел увидеть зияющий арочный проход, в котором поместилась бы, наверное, даже Сапфира, а может, и Шрюкн.

– Вверх! Вверх! – кричал Роран, и люди, гномы, эльфы и ургалы бросились следом за ним на крыльцо и, укрываясь за колоннами, стали отражать натиск солдат Гальбаторикса. С крыльца, которое возвышалось над улицей футов на двадцать, Рорану было видно, что имперские войска почти вытеснили варденов за пределы городских стен, и сражение шло у той зияющей дыры, что была на месте главных ворот.

«А ведь мы, пожалуй, проиграем это сражение!» – с неожиданным отчаянием подумал он.

Солдаты снова пошли на приступ, пытаясь взять крыльцо. Роран перехватил у одного из них копье и с силой ударил солдата ногой в живот, сбив его с ног, а заодно повалив и еще двоих.

Из ближайшей к ним сторожевой башни на стене в лорда Барста полетел дротик, но, оказавшись на расстоянии пары фу тов от цели, дротик вспыхнул и рассыпался в прах; собственно, так случалось со всеми стрелами и дротиками, пущенными в Барста. Его блестящие латы были явно заколдованными.

«Нужно непременно его убить», – думал Роран. Если падет Барст, солдаты, скорее всего, утратят самообладание, и тогда их сопротивление можно будет сломить. Но пока что ни эльфам, ни куллам не удавалось остановить Барста, и Роран сомневался, что это удастся кому-то еще, кроме Эрагона.

И все же он даже в пылу схватки не сводил глаз с этого воина в блестящих доспехах. Он надеялся заметить хоть какую-то подсказку и вскоре увидел, что Барст немного подскакивает при ходьбе, словно у него повреждено левое колено или бедро. И потом, Рорану казалось, что теперь лорд вообще стал двигаться несколько медленнее.

«Значит, и у него есть какие-то пределы. Точнее, не у него, а у Элдунари».

С громким криком он отразил удар меча, а потом с такой силой ударил своим щитом теснившего его солдата, что, попав ему под нижнюю челюсть, убил его на месте.

Но и сам Роран чуть не падал с ног от усталости и слабости, вызванной многочисленными ранениями, так что ему пришлось на несколько секунд отступить за колонну и прислониться к ней, чтобы отдышаться. Он кашлял и сплевывал кровавую слюну, но надеялся, что просто в пылу сражения прикусил себе губу или щеку, а не потому, что у него пробито легкое, хотя грудь у него сильно болела; возможно, было сломано одно из ребер.

Громкий крик донесся до него – это кричали вардены, и Роран, выглянув из-за колонны, увидел, что прямо на лорда Барста сквозь гущу схватки скачут королева Имиладрис и еще одиннадцать эльфов, а на левом плече Имиладрис сидит белый ворон и, каркая, хлопает крыльями, чтобы сохранить равновесие. В руке Имиладрис держала меч, а остальные эльфы были вооружены копьями с флажками, прикрепленными близко от лезвий, выполненных в форме зубчатых листьев.

Роран прислонился к колонне и с возрождающейся надеждой в душе прорычал:

– Убейте его!

Барст не сделал ни шагу. Он не попытался уйти в сторону от атакующих эльфов; он просто стоял и ждал, широко расставив ноги и держа в руках палицу и щит, словно не видел ни малейшей необходимости защищаться.

На всех прилегающих к площади улицах сражение замерло; все повернулись, желая увидеть, чем закончится эта сцена.

Двое эльфов, скакавшие впереди, опустили копья и погнали своих коней бешеным галопом; мускулы так и ходили под блестящими конскими шкурами. На мгновение Рорану показалось, что Барста сейчас попросту собьют с ног – невозможно было даже предположить, что кто-то способен устоять под таким натиском.

Но копья эльфов даже коснуться Барста не смогли. Они остановились в воздухе на расстоянии вытянутой руки, и древки их рассыпались в прах, так что у эльфов в руках остались лишь совершенно бесполезные острия. А Барст, взмахнув одновременно палицей и щитом, ударил обоих коней по голове и убил их на месте.

Эльфы, впрочем, успели соскочить с седла и, извернувшись в воздухе, успешно приземлились на ноги.

Следовавшая за ними пара эльфов не успела сменить направление; они налетели прямо на Барста, но, как и у их предшественников, копья их под воздействием магии рассыпались в воздухе, а их несчастных коней Барст также сразил одним ударом.

К этому времени восемь остальных эльфов, включая и королеву Имиладрис, ухитрились развернуться и удержать своих скакунов. Затем они окружили Барста, нацелив на него свое оружие, а те четверо эльфов, что оказались на земле, выхватили мечи и стали осторожно приближаться к врагу.

Барст рассмеялся и поднял свой щит, готовясь к их нападению. Свет упал ему на лицо, проникнув под шлем, и даже издали Роран увидел, какое у него широкое лицо с тяжелыми бровями и сильно выдающимися скулами, отчасти похожее на физиономию ургала.

А те четверо эльфов уже бросились на Барста с четырех сторон и стали в унисон наносить ему колющие и режущие удары. Один из мечей Барст легко отбил щитом, второй – палицей, а остальные два остановили его магические стражи. Лорд засмеялся и снова взмахнул своим страшным оружием.

Но эльф с серебряными волосами успел уклониться от удара, и палица просвистела мимо, не причинив ему вреда.

Еще дважды замахивался Барст, и оба раза эльф уходил от удара. Впрочем, лорд не проявлял ни малейших признаков разочарования или неуверенности, хотя все же прикрывался щитом и, похоже, тянул время – так пещерный медведь выжидает, когда первый из нападающих проявит достаточно глупости и сам полезет к нему в логово.

Снаружи стоявших кольцом эльфов окружили солдаты, вооруженные алебардами, на бегу наставляя их на королеву Имиладрис. Но и она медлить не стала: подняла над головой меч, и по этому сигналу вардены осыпали атакующих солдат градом стрел.

Роран даже вскрикнул от неожиданности и восторга.

А эльфы все теснили Барста, но он сумел встать так, что трупы убитых им четырех коней образовали как бы коридор по обе стороны от него, и теперь эльфам приходилось преодолевать это препятствие.

«Умно», – подумал Роран и нахмурился.

Вдруг один из эльфов метнулся вперед, выкрикнув что-то на древнем языке. Барст, казалось, на мгновение растерялся, и эта его неуверенность побудила эльфа подойти еще ближе. И тогда Барст прыгнул вперед и, нанеся сокрушительный удар своей палицей, размозжил несчастному череп.

Остальные эльфы застонали, но не отступили.

Зато трое из них – те, что находились ближе всего к Барсту, – стали вести себя гораздо осторожней. Они продолжали кружить возле него, время от времени делая выпады, но все же стараясь держаться на должном расстоянии.

– Сдавайся! – крикнула ему Имиладрис, и ее звонкий голос разнесся по всем окрестным улицам. – Нас гораздо больше, чем вас! И сколь бы ни был силен ты сам, но со временем устанешь и ты, и твоя магическая защита иссякнет. Нас ты победить не сможешь!

– Нет? – издевательским тоном переспросил Барст. Он выпрямился, бросил щит, и тот с громким грохотом покатился по камням.

Внезапно Рорана охватил ужас. Беги!

И он громко крикнул Имиладрис:

– Беги! – Но было уже поздно.

Согнув ноги в коленях, Барст одной рукой схватил за шею павшего коня и с невероятной силой швырнул его тушей в Имиладрис.

Если королева эльфов что-то и произнесла, то Роран этого не услышал; однако увидел, как она подняла руку – и туша коня остановилась в воздухе и упала на булыжную мостовую. Ворон у Имиладрис на плече пронзительно вскрикнул.

Однако Барст на них уже не смотрел. Швырнув тушей коня в Имиладрис, он тут же подхватил с земли свой щит и ринулся на ближайшего из конных эльфов. На него тут же попыталась напасть сзади пешая эльфийка с красной лентой на рукаве; она нанесла ему в спину рубящий удар мечом, но Барст на нее даже внимания обратил.

На свободном пространстве эльфийский конь легко мог бы увернуться от любого удара, но здесь, на крохотном пятачке, окруженном плотной толпой воинов, преимущество явно было на стороне Барста. Он плечом ударил коня в грудь, и тот рухнул на землю; затем Барст замахнулся булавой и выбил из седла второго эльфа. Его конь пронзительно заржал, шарахнулся, и круг эльфийских кавалеристов распался. Каждый из них пытался теперь успокоить своего коня и снова повернуться лицом к страшному врагу.

Теперь уже шестеро эльфов, оказавшись пешими, окружили Барста и с какой-то лихорадочной быстротой размахивали мечами, пытаясь поразить его. На мгновение их спины скрыли Барста от глаз Рорана, а потом он увидел, как страшная булава снова взметнулась вверх, и трое эльфов покатились по земле. Затем и еще двое, и Барст вырвался из окружения; со страшных шипов палицы капали кровь и мозг.

– Вперед! – взревел Барст, и по его приказу сотни солдат ринулись вперед, заставляя оставшихся эльфов яростно обороняться.

– Нет! – взвыл Роран, готовый вместе со своими людьми броситься на помощь эльфам. Но путь им преграждало слишком много тел – как живых, так и мертвых, – и к Барсту им теперь было попросту не пробраться. Травница Анжела выглядела не менее встревоженной, когда Роран с отчаянием спросил у нее: – Неужели ты ничего не можешь сделать?

– Могла бы, но это отняло бы и мою жизнь, и жизнь всех, кто здесь находится.

– И Гальбаторикса тоже?

– Нет. Он слишком хорошо защищен. А вот наша армия погибла бы, как и почти все жители Урубаена. Могли бы умереть даже те, что остались в лагере. Ты этого хочешь?

Роран покачал головой.

– Нет… Конечно же нет.

Барст, двигаясь с невероятной быстротой и ловкостью, наносил эльфам один удар за другим. Замахнувшись палицей, он задел по плечу эльфийку с красной лентой на рукаве и сбил ее с ног. Упав на спину, она указала пальцем на Барста и что-то пронзительно вскрикнула на древнем языке, но ее заклинание подействовало как-то неправильно, ибо один из эльфов вдруг осел в седле и неловко свалился на землю, разрубленный пополам, точно ударом меча.

Барст прикончил эльфийку ударом своей шипастой дубинки и вскоре, перебегая от одного всадника к другому, подобрался к Имиладрис, восседавшей на своей белой лошадке.

Эльфийская королева не стала дожидаться, пока Барст прикончит ее коня, и сама спрыгнула с седла. Красный плащ взметнулся за нею, как мощные крылья, а ее вечный спутник, белый ворон, слетел с ее плеча.

Имиладрис, казалось, еще и земли коснуться не успела, но уже ринулась на Барста. Меч ее был подобен струящемуся потоку стали и яростно звенел, ударяясь о стену его невидимой защиты.

Барст отвечал ей контрударами, которые Имиладрис парировала ловкими движениями кисти, и в итоге ей удалось выбить у него из рук булаву, которая с грохотом покатилась по мостовой. Вокруг сражающихся тут же образовалось тесное кольцо зрителей; враги и друзья вместе следили за этим решающим поединком. А над головой у Имиладрис по-прежнему с пронзительными криками кружил белый ворон.

Никогда еще не видел Роран такого сражения. Удары с обеих сторон сыпались с невероятной быстротой, за ними невозможно было уследить; лишь какое-то неясное пятно возникало в воздухе в момент очередного удара да слышался звон мечей, перекрывавший все прочие звуки в городе.

Снова и снова Барст пытался сокрушить Имиладрис своей булавой, но она была слишком ловка и быстра; если она и не была равна ему по силе, то, во всяком случае, вполне была способна с легкостью отбивать его удары. Казалось, ей помогают другие эльфы, потому что она и не думала уставать, хотя тратила силы, не задумываясь.

На помощь Имиладрис бросился кулл, к которому присоединились двое эльфов. Но их Барст словно не замечал. Впрочем, с ними он довольно быстро разделался – как только кто-то из них совершал ошибку и приближался к нему на расстояние вытянутой руки, он приканчивал его ударом своей смертоносной палицы.

От волнения Роран с такой силой вцепился в колонну, что у него начало сводить руки.

Минута проходила за минутой, а Имиладрис и Барст все продолжали сражаться, перемещаясь с одной стороны площади на другую. В движении королева эльфов была поистине великолепна – сильная, быстрая, невероятно легкая. В отличие от Барста, она не могла позволить себе ни единой ошибки – да она и не позволяла, – ибо ее магическая защита не действовала. С каждым мгновением Роран все сильней восхищался Имиладрис; он чувствовал, что является свидетелем битвы, которую потом веками будут воспевать в песнях и балладах.

Белый ворон то и дело пикировал на Барста, стремясь отвлечь его внимание, но тот уже после нескольких подобных попыток перестал обращать на птицу внимание. Обезумевшая птица все равно ничего не могла ему сделать, а отгонять ее не стоило усилий.

Ворон, похоже, впал в отчаяние; он кричал все громче и пронзительней, все чаще смело бросался в атаку, с каждой новой попыткой подбираясь к шее Барста.

И когда он в очередной раз ринулся вниз, Барст крутанул своей булавой и ударил ворона по правому крылу. Птица, вскрикнув от боли, упала на землю и забила крыльями, тщетно пытаясь снова взлететь.

Барст снова замахнулся, желая добить ворона, но Имиладрис остановила его булаву мечом; так они и стояли, скрестив оружие, лицом к лицу, поскольку лезвие ее меча застряло между шипами булавы.

Эльфы и люди, плотно стоявшие плечом к плечу, невольно покачнулись. В данный момент у обоих соперников не было преимущества. Затем королева Имиладрис выкрикнула какое-то слово древнего языка, и в том месте, где скрестились меч и булава, вспыхнул ослепительно-яркий свет.

Роран зажмурился и даже прикрыл глаза рукой от слепящего огня.

Ему показалось, что на минуту воцарилась полная тишина; слышались только стоны раненых да какой-то странный звон, похожий на колокольный. Этот звон становился все громче и громче, потом стал поистине оглушительным, и Роран увидел, что рядом с ним коты-оборотни, а вместе с ними и Анжела, скорчились, закрывая уши.

Когда звон достиг максимальной громкости, меч Имиладрис с треском раскололся, яркий свет померк, звон прекратился, и королева эльфов, швырнув Барсту в лицо обломки своего меча, воскликнула:

– Я проклинаю тебя, Барст, сын Беренгара!

Обломки меча, ударившись о магическую защиту, рухнули на землю, а Барст снова взмахнул своей булавой и ударил королеву Имиладрис по ключице. Она рухнула на землю, и кровь залила ее прекрасные золотые доспехи.

Все вокруг замерло.

Белый ворон кружил над телом Имиладрис, издавая печальные, полные боли крики, а потом медленно полетел к бреши во внешней стене; было видно, что его раненое крыло сильно помято и покрыто кровью.

Жуткий вопль взлетел над войском варденов. Они бросали оружие и бежали прочь. Эльфы плакали от ярости и горя – это был самый жуткий плач, какой доводилось слышать Рорану. Потом все эльфы, у кого за спиной висели луки, начали стрелять в Барста, но их стрелы вспыхивали в воздухе, даже не долетев до него. Дюжина эльфов ринулась на него, но он ударами булавы расшвырял их, точно малых детей. А пятеро эльфов, прорвавшись вперед, подняли Имиладрис и понесли ее прочь на своих щитах, имеющих форму листьев.

Ощущение невероятности происходящего охватило Рорана. Менее всего он ожидал, что погибнет именно Имиладрис. Он гневно смотрел, как вардены в страхе покидают поле боя, про себя проклиная этих предателей и трусов. А Барст между тем уже снова строил свое войско, готовясь к окончательному разгрому противника.

У Рорана засосало под ложечкой. Эльфы, возможно, готовы продолжать сражение, но люди, гномы и ургалы, похоже, и впрямь готовы отступить. Это читалось по их перепуганным лицам. Сейчас они сломят свои ряды, и тогда Барст перебьет их на площади сотнями. Впрочем, Роран вовсе не был уверен, что Барст захочет остановиться, достигнув городских ворот. Нет, он наверняка двинется дальше и станет преследовать варденов до самого их лагеря, и там тоже положит столько, сколько будет возможно.

Во всяком случае, он, Роран, поступил бы именно так.

Но если Барст действительно достигнет лагеря, то в опасности окажутся и все, кто там остался, в том числе и Катрина. У Рорана не было сомнений на тот счет, что с ней случится, если солдаты ее поймают.

Он посмотрел на свои окровавленные руки. «Барста необходимо остановить!» Но как? Роран думал, думал и думал, перебирая в памяти все, что было ему известно о магии, пока не припомнил, какое ощущение возникло у него, когда солдаты схватили его и стали избивать.

И Роран глубоко судорожно вздохнул.

Был один способ, но очень опасный, невероятно опасный. Если он сделает то, что задумал, ему, вполне возможно, никогда больше не удастся увидеть Катрину и уж тем более их будущего ребенка. И все же сознание того, что он может это сделать, принесло ему некоторое душевное спокойствие. Его жизнь за их жизни – что ж, это справедливый обмен, а если ему удастся заодно спасти кого-то из варденов, тогда он с радостью пожертвует собственной жизнью.

Катрина…

Это решение далось ему легко.

Подняв голову, он широкими шагами ринулся к травнице Анжеле. Она выглядела столь же потрясенной, как и все эльфы. Роран тронул ее за плечо и сказал:

– Мне нужна твоя помощь.

Она подняла на него покрасневшие глаза:

– Что ты собираешься делать?

– Убить Барста. – Его слова заставили замереть на месте всех, кто был поблизости.

– Роран, нет! – воскликнул Хорст.

Но травница согласно кивнула:

– Хорошо, я помогу, если смогу.

– Мне нужно, чтобы ты призвала сюда Джормундура, Орика, Гримрра и кого-то из эльфов. Лучше того, кто пользуется у них авторитетом.

Анжела шмыгнула носом, вытерла заплаканные глаза и спросила:

– Где именно ты хочешь с ними встретиться?

– Прямо здесь. И поспеши, иначе все вардены бросятся спасаться бегством!

Анжела кивнула и вместе со своей свитой из котов-оборотней бросилась бежать, стараясь держаться ближе к стенам домов, где было безопаснее.

– Роран, – сказал Хорст, сжимая его плечо, – что ты такое задумал?

– Я вовсе не собираюсь сражаться с ним в одиночку, если ты об этом, – сказал Роран, мотнув головой в сторону Барста.

Хорст, казалось, вздохнул с облегчением.

– Тогда скажи, что именно ты собираешься предпринять?

– Увидишь.

Несколько солдат Империи с пиками наперевес попытались взбежать на крыльцо, где за колоннами прятались вардены, но рыжебородые гномы легко отбили их атаку: ступени высокого крыльца обеспечили им, несмотря на их собственный малый рост, существенное преимущество перед противником.

Пока гномы сражались с солдатами, Роран подошел к стоявшему неподалеку эльфу, который, яростно оскалившись, с немыслимой скоростью доставал из колчана стрелы и одну за другой выпускал их в Барста. Но ни одна, разумеется, цели так и не достигла.

– Довольно, – сказал ему Роран и, поскольку темноволосый эльф внимания на него не обратил, схватил его за руку и с силой потянул к себе. – Хватит, я сказал! Побереги стрелы.

Последовало злобное рычание, и эльф вцепился Рорану в горло.

– Не тронь меня, человек!

– Послушай! Я могу помочь вам убить Барста. Только… отпусти меня!

Секунды через две пальцы, сжимавшие его горло, расслабились.

– Как ты сможешь сделать это, Молотобоец? – Кровожадный тон эльфа странно сочетался со слезами, текшими у него по щекам.

– Через пару минут поймешь. Но сперва я хочу задать тебе один вопрос: почему вам не удается убить Барста силой своих мыслей? Он ведь один, а вас так много.

Горестное выражение появилось у эльфа на лице:

– Потому что его разум скрыт от нас!

– Как это?

– Не знаю. Мы не можем до него добраться. Такое ощущение, что его мозг окружен какой-то непроницаемой оболочкой. И внутри этой сферической оболочки мы ничего не видим и не чувствуем, и пробить ее тоже не можем.

Собственно, чего-то в этом роде Роран и ожидал.

– Спасибо, – поблагодарил он эльфа, и тот слегка поклонился в ответ.

Гарцвог первым примчался к дому с колоннами. Вынырнув из ближайшей улочки, он в два прыжка взлетел на крыльце и остановился рядом с Рораном; потом что-то проревел, оглядываясь на три десятка преследовавших его солдат, и те, увидев, что кулл благополучно добрался до своих, разумно ретировались.

– Молотобоец! – воскликнул Гарцвог. – Ты меня звал, и вот я здесь.

Через несколько минут прибыли и все остальные; Анжела полностью выполнила просьбу Рорана. Эльф с серебряными волосами был Рорану уже знаком – он несколько раз видел его вместе с Имиладрис. Лорд Датхедр – так его звали. Все шестеро прибывших, окровавленные и до предела измученные, стояли тесной кучкой среди изящных колонн.

– У меня есть один план, и я рассчитываю с его помощью убить Барста, – сказал им Роран. – Но мне понадобится ваша помощь, да и времени у нас маловато. Могу я на вас рассчитывать?

– В зависимости от того, каков твой план, – сказал Орик. – Сперва расскажи нам о нем.

И Роран рассказал, стараясь говорить как можно быстрее. Закончив, он спросил у Орика:

– А твои гномы сумеют нацелить катапульты и баллисты с необходимой нам точностью?

Гном что-то пробулькал, потом сказал:

– Нет, учитывая, что люди несколько иначе строят свои боевые машины. Мы сможем, я думаю, попасть в цель в пределах двадцатифутовой погрешности. Но точнее – это уже вопрос везения.

Роран посмотрел на эльфийского лорда Датхедра.

– А представители вашего народа захотят за тобой последовать?

– Да, они подчинятся моим приказам. Не сомневайся в нас, Молотобоец.

– А не мог бы ты послать кого-то из ваших эльфийских магов, чтобы они помогли гномам направить пущенные камни точно в цель?

– Тут не может быть никакой гарантии успеха. В нынешних условиях наши заклинания могут и не сработать или сработают против нас же самих.

– Значит, нам придется рискнуть. – Роран быстро окинул взглядом собравшихся. – Итак, я снова спрашиваю: могу я на вас рассчитывать?

С той стороны городской стены донесся целый хор пронзительных криков – это Барст прокладывал себе путь, круша варденов направо и налево.

Гарцвог ответил на вопрос Рорана первым:

– Тебя, похоже, это сражение совсем рассудка лишило, но я пойду с тобой, Молотобоец! – И кулл как-то странно хрюкнул – видимо, засмеялся. – Будет много славы, если нам удастся прикончить этого Барста!

Затем высказался Джормундур:

– Да, я тоже пойду с тобой, Роран. Да, собственно, у нас и выбора-то иного не остается.

– Согласен, – сказал Орик.

– С-с-согласссен, – прошипел Гримрр, король котов-оборотней, и завершил это слово хриплым рычанием.

– Согласен, – сказал лорд Датхедр.

– Тогда пошли! – сказал Роран. – Каждый из вас знает, что ему нужно делать! Пошли!

…Когда они разошлись, Роран, собрав остатки отряда, изложил им свой план. Затем они притаились среди колонн. Ждать пришлось минуты три или четыре – драгоценные минуты, во время которых Барст со своими солдатами все сильней теснил варденов, – и наконец Роран увидел, как гномы и эльфы бегут по стене к расположенным на ней двенадцати ближайшим баллистам и катапультам. Со стрелявшими из этих орудий солдатами они расправлялись достаточно быстро.

Прошло еще несколько напряженных минут, и на крыльцо взбежал Орик в сопровождении тридцати гномов и сообщил Рорану:

– Все готово!

Роран кивнул и велел своему отряду занять места, готовясь к бою.

Все, кто еще остался в полку Рорана, выстроились плотным клином, острие которого возглавлял он сам, а сразу за ним шли эльфы и ургалы. Орик и другие гномы замыкали построение.

Затем Роран крикнул: «Вперед!» – и рысцой сбежал по ступенькам прямо в гущу вражеских солдат, зная, что «клин» следует за ним по пятам.

Солдаты такого не ожидали и рассыпались в разные стороны, расступаясь движущимся клином, точно вода под носом плывущего судна.

Кто-то, правда, попытался преградить ему путь, и Роран, не замедляя хода, ударил его копьем прямо в глаз.

Они довольно быстро сумели настигнуть Барста и, оказавшись футах в пятидесяти от него, стоявшего к ним спиной, остановились. А Роран попросил одного из эльфов:

– Сделай так, чтобы все на площади могли меня услышать.

Эльф пробормотал что-то на древнем языке и сказал:

– Готово.

– Барст! – рявкнул Роран и с облегчением услышал, что его голос гулко разносится по всему полю битвы.

Сражение на улицах тут же приостановилось, лишь отдельные его очаги все еще продолжали тлеть.

Пот каплями стекал у Рорана по вискам, сердце молотом стучало в груди, но он не позволял себе почувствовать ни капли страха.

– Барст! – снова крикнул он и с силой ударил копьем о щит. – Повернись и сражайся со мной, а не веди себя, как больная глистами дворняжка!

На него бросился какой-то солдат с мечом, но Роран, блокировав его удар, одним движением швырнул солдата на землю и прикончил его. Вытащив копье из его тела, он повторил вызов:

– Барст!

Широкоплечая тяжелая туша лорда Барста медленно развернулась. Теперь они стояли лицом к лицу, и Роран увидел наконец, какой скользкий ум таится в глазах Барста и в легкой насмешливой улыбке, приподнявшей уголки его пухлых, как у ребенка, губ. Шея у него была поистине могучей, толщиной, наверное, с ляжку Рорана; плечи под металлической кольчугой бугрились мускулами. Предметы, отражавшиеся в его блестящей нагрудной пластине, постоянно отвлекали Рорана, и он старался туда не смотреть.

– Барст! Я – Роран Молотобоец, двоюродный брат Эрагона Губителя Шейдов! Сразись со мной, или же мне сегодня при всех придется назвать тебя трусом.

– Ты что, запугать меня пытаешься, Молотобоец? Или, может, тебя теперь зовут «лишившимся молота»? Что-то никакого молота я у тебя не вижу!

Роран вскинул голову.

– А мне и не нужен никакой молот, чтобы тебя прикончить, безбородый урод! Сам-то ты годишься только сапоги своему хозяину вылизывать!

– Да неужели? – Усмешка Барста стала шире. – А ну, расступись! – крикнул он и замахнулся своей булавой.

С дружным шорохом и топотом огромная толпа расступилась, образовав широкий круг. Барст, указывая своей булавой на Рорана, сказал:

– Гальбаторикс говорил мне о тебе, Лишенный Молота. И советовал переломать тебе все кости, прежде чем окончательно убить.

– А что, если это я переломаю тебе все кости? – ответил Роран. «Пора!» – И он изо всех сил постарался передать эту мысль эльфам, надеясь, что их заклинатели сумеют ее прочесть и сделают то, что обещали.

Барст нахмурился и хотел что-то сказать, но тут в воздухе что-то громко просвистело, и шесть каменных снарядов, пущенных из катапульт – каждый размером с добрый бочонок, – пролетели, вращаясь, над крышами домов. Следом за камнями просвистели еще шесть дротиков.

Пять камней угодили точно в Барста. Шестой пролетел мимо цели и грохнулся на площадь, точно валун, скатившийся с горы в воду, подминая и людей, и гномов.

Камни продолжали лететь в Барста, с треском ударяясь о невидимую магическую защиту и разлетаясь на множество острых осколков. Роран присел, прикрывшись щитом, и чуть не упал, когда такой осколок размером с кулак с силой врезался ему в щит. Дротики, правда, до цели не долетали – таяли в воздухе, вспыхивая желтым пламенем в клубах пыли, окутывавших то место, где стоял Барст.

Потом камни взрываться перестали, и Роран, выглянув из-за щита, увидел, что Барст лежит на спине, заваленный обломками камней, а его булава валяется рядом.

– Взять его! – взревел Роран и ринулся вперед.

Многие из собравшихся на площади варденов тоже бросились к Барсту, но солдаты оказали им яростное сопротивление, и оба войска вновь с диким ревом и криком сошлись в рукопашной, пылая отчаянным гневом.

Как раз в этот момент из боковой улицы вынырнул Джормундур с отрядом из ста человек, которых успел собрать после предыдущей схватки. Они помогли сдержать натиск солдат, пока Роран и его помощники были заняты Барстом.

С противоположной стороны площади из-за домов выскочили Нар Гарцвог и еще шестеро куллов. Их тяжелые шаги гулко раздавались на притихшей площади, и все – и солдаты, и вардены – бросались врассыпную, стараясь не попадаться этим рогатым существам на пути.

Затем на площадь, откуда ни возьмись, высыпали сотни котов-оборотней – в основном в зверином обличье – и, смешавшись с толпой, с оскаленными зубами стали пробираться к тому месту, где лежал Барст.

Барст как раз начинал шевелиться, когда Роран подбежал к нему. Ухватившись за древко обеими руками, Роран с силой ударил его копьем в шею, но острие остановилось в футе от него и от удара о невидимую преграду согнулось и треснуло, словно налетев на гранитную глыбу.

Роран выругался, но продолжал наносить удары, стараясь не дать Элдунари, спрятанным под нагрудной пластиной Барста, обрести прежнюю силу.

Барст застонал.

– Скорей! – взревел Роран, оглядываясь на ургалов.

Когда те подбежали ближе, он отскочил в сторону, обеспечивая им как можно больше свободы для действий. Куллы принялись молотить Барста своими дубинками, по очереди нанося ему чудовищные удары, но магическая защита сдерживала даже их натиск. Впрочем, это куллов не останавливало, и они продолжали дубасить Барста.

Коты-оборотни и эльфы собрались вокруг Рорана. У них за спиной его воины и те, кого привел с собой Джормундур, продолжали сдерживать напор солдат.

Рорану уже начинало казаться, что им так и не удастся разрушить магическую защиту Барста, но тут один из куллов издал торжествующий вопль, и Роран увидел, что его топор пробил-таки нагрудную пластину Барста и застрял в ней.

– Еще удар! – заорал Роран. – Давай! Убей его!

Кулл снова замахнулся топором, и в эту минуту Нар Гарцвог с размаху опустил окованную железом дубинку на голову Барсту.

Роран, собственно, увидел лишь мелькнувшую дубинку, а потом услышал глухой удар: дубинка ударила по щиту Барста, которым тот успел прикрыться.

«Черт побери!»

Прежде чем ургалы смогли вновь броситься в атаку, Барст успел перекатиться на живот и рубануть по правому колену одного из куллов. Тот взревел от боли, отскочил назад и как бы разорвал плотное кольцо куллов, обступивших Барста.

Но к ургалам тут же присоединились двое эльфов, вновь окружив врага, и Рорану даже показалось, что им вот-вот удастся его скрутить.

И вдруг один из эльфов – это была эльфийка – взлетел в воздух со свернутой под странным углом шеей. А один из куллов рухнул на бок, что-то крича на своем языке. Из его левого предплечья торчал острый обломок кости. Затем злобно зарычал Нар Гарцвог и отскочил в сторону; в боку у него была дыра размером с кулак, и оттуда ручьем лилась кровь.

«Нет! – подумал Роран, холодея. – Это не может так закончиться! Я этого не допущу!»

С криком он бросился вперед, проскользнув между двумя ургалами-гигантами, и едва успел разглядеть Барста – окровавленного и разъяренного, со щитом в одной руке и мечом в другой, – когда тот, взмахнув щитом, ударил им Рорана в левый бок.

У Рорана перехватило дыхание, небо и земля завертелись перед глазами, и последнее, что он почувствовал, как его голова в шлеме с силой ударилась о булыжную мостовую.

Земля под ним продолжала двигаться, даже когда сам он, откатившись в сторону, остановился.

Несколько мгновений он полежал, тщетно пытаясь вздохнуть, потом наконец ему это удалось, и он, набрав в легкие воздуха, подумал, что никогда еще не испытывал большего наслаждения. И почти сразу тело его пронзила такая боль, что он невольно взвыл. Левая его рука совершенно онемела, а прочие мышцы и сухожилия буквально во всем теле горели от невыносимой боли.

Он попытался заставить себя встать, но снова упал, уже на живот. Слишком сильной оказалась боль, слишком сильно кружилась голова. Перед носом он видел осколок желтоватого камня, пронизанный кольцевидными вкраплениями красного агата. Некоторое время он тупо смотрел на этот камень, задыхаясь, и без конца повторяя про себя одно и то же: «Я должен встать. Должен встать. Должен встать…»

Потом предпринял еще одну попытку. Но левая рука действовать отказывалась, и ему пришлось опираться только на правую. Однако он все же сумел подтянуть под себя ноги и медленно подняться; его била дрожь, он не мог нормально дышать и делал лишь крошечные поверхностные вдохи.

Выпрямившись, Роран ощутил жуткую боль в левом плече: казалось, в сустав ему воткнули раскаленный докрасна нож. Плечо было вывихнуто, а от щита, прикрепленного к левой руке, вообще ничего не осталось, кроме осколка доски, по-прежнему державшегося на ременной петле.

Роран повернулся, ища глазами Барста; тот находился в тридцати шагах от него, почти невидимый под сворой котов-оборотней, яростно рвавших его когтями и зубами.

Довольный тем, что коты еще хотя бы на несколько секунд полностью отвлекут внимание Барста, Роран решил заняться вывихнутым плечом. Хотя и не сразу, ему все же удалось вспомнить, чему мать учила его в раннем детстве. Отшвырнув жалкие остатки своего щита, он пробормотал, словно повторяя вслух ее указания:

– Сожми кулак. – И сжал левую руку в кулак. – А теперь согни руку так, чтобы кулак смотрел вперед. – И это он ухитрился сделать, хотя больно было ужасно. – Теперь как бы выверни руку наружу, от себя… Роран пронзительно вскрикнул, выругался, в плече что-то хрустнуло, мышцы и сухожилия натянулись так, словно вот-вот порвутся, но он все продолжал выворачивать руку, сжимая кулак, и через несколько секунд плечо с треском встало на место.

Облегчение наступило моментально. Во всем теле по-прежнему чувствовалась боль – особенно в нижней части спины и ребер, – но Роран, по крайней мере, снова мог пользоваться рукой, не теряя сознания от боли.

И он снова посмотрел в сторону Барста.

И увидел такое, что у него снова перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота.

Барст стоял в кольце мертвых котов-оборотней. Кровь стекала с его зазубренной изломанной нагрудной пластины; булава, которую он, видно, успел подобрать, была вся облеплена комками окровавленной шерсти. Лицо Барста покрывали глубокие царапины, правый рукав кольчуги был оторван, но в остальном он казался целым и невредимым. Немногие оставшиеся в живых коты вели себя осторожно и старались к нему не приближаться; Рорану даже показалось, что они вот-вот развернутся и побегут прочь. За спиной у Барста лежали тела кулла и эльфов, с которыми он сражался до этого. Все воины Рорана, похоже, куда-то исчезли, потому что вокруг он видел только солдат Империи в алых туниках, которым не терпелось узнать, чем закончится это сражение.

– Застрелите его! – крикнул Роран, но его, похоже, никто не слышал.

Барст, однако, его заметил и стал неторопливо к нему приближаться.

– Ну что, Лишенный Молота! – проревел он. – Ты мне головой за это ответишь!

Роран, заметив на земле чье-то копье, быстро наклонился и поднял его. И тут же все поплыло у него перед глазами. Но он не сдавался.

– Посмотрим, как у тебя это получится! – крикнул он в ответ. Но голос его прозвучал глухо, а в голове крутились лишь мысли о Катрине и их будущем ребенке.

Затем один из котов-оборотней – в данный момент он принял обличье маленькой седоволосой женщины ростом Рорану по локоть – выбежал вперед и ударил Барста кинжалом в бедро, нанеся ему глубокую резаную рану.

Барст зарычал и резко повернулся к коту, но тот уже отскочил, злобно шипя. Барст выждал несколько секунд, чтобы убедиться, что кот – а может, разъяренная старуха – не кинется на него снова, и продолжил свое неторопливое шествие в сторону Рорана; теперь он сильно прихрамывал, ему мешала только что нанесенная рана, из которой сильно текла кровь.

Роран облизнул губы, не в силах отвести взгляд от приближавшегося к нему врага. У него было только одно копье, не было даже щита. Он не мог убежать, не мог надеяться, что окажется столь же силен, как его противник. И не было рядом с ним никого, кто мог бы ему помочь.

Ситуация была совершенно безнадежная, но Роран по-прежнему не желал признавать поражения. Однажды он уже сдался, но больше такого допускать был не намерен, даже если разум станет твердить ему, что гибель неизбежна.

Барст бросился на него, и Роран ударил его острием копья в правое колено в отчаянной надежде, что ему вдруг повезет и он сумеет как-то обездвижить противника. Но Барст по-прежнему был неуязвим; отразив удар копья булавой, он замахнулся ею на Рорана, и тот, заранее предполагая, что так и будет, успел все же – хоть и с трудом переставлял ноги – отшатнуться. Булава, точно мощный порыв ветра, просвистела в каком-то дюйме от его щеки.

А Барст мрачно оскалился и собрался уже нанести следующий удар, когда вдруг сверху на него упала странная тень. Он поднял глаза, и белый ворон Имиладрис молнией упал с небес, вцепившись когтями ему в лицо. Яростно вереща, ворон терзал физиономию Барста, а потом Роран с изумлением услышал, как ворон отчетливо произнес: «Умри! Умри! Умри!»

Барст выругался, бросил щит и свободной левой рукой сбросил с себя ворона, окончательно сломав ему и без того поврежденное крыло. Со лба у Барста клочьями свисала разодранная плоть, щеки и подбородок были алыми от крови.

Собрав все силы, Роран бросился к нему и пронзил ему правую руку копьем. Барст выронил булаву, и Роран, воспользовавшись неожиданной удачей, нанес ему удар в незащищенное горло. Но тут Барст сумел все же одной рукой перехватить копье, вырвал его у Рорана и сломал, точно сухой прутик.

– А теперь умри ты! – сказал Барст и плюнул в Рорана кровавой слюной. Губы у него были разорваны, правый глаз сильно поврежден, но левый видел нормально.

Он потянулся к Рорану, собираясь заключить его в смертельные объятия, и Роран никуда не мог уже от него деться. Но когда руки Барста уже сомкнулись на его теле, он тоже изо всех оставшихся у него сил обхватил его за талию и стиснул, стараясь как можно сильнее навалиться своим весом на раненую ногу Барста.

Барст какое-то время держался, потом колено его словно подломилось, и он, закричав от боли, упал лицом вперед, опершись на левую руку. Роран тут же ловко вывернулся из его объятий. Перепачканные скользкой кровью доспехи Барста облегчили для него это действие, хотя силищи даже в одной правой руке этого могучего воина хватало с избытком.

Роран попытался, навалившись сзади, сдавить Барсту горло, но тот прижал подбородок к груди, не позволяя сделать захват. Так что Рорану пришлось просто обхватить противника поперек груди и удерживать в надежде, что кто-нибудь придет ему на помощь.

Барст зарычал, рванулся и сбросил с себя Рорана, задев его вывихнутое плечо и заставив тоже зарычать от боли. Булыжники впивались Рорану в плечи и в спину, пока они, сцепившись друг с другом, три раза перекатывались по мостовой. Когда Барст всей тушей наваливался на Рорана, тому становилось попросту нечем дышать. И все же он не разжимал рук. Потом Барст как-то ухитрился сильно ударить его локтем в бок, и Рорану показалось, что у него сломано по крайней мере несколько ребер.

Но он, стиснув зубы, еще крепче стискивал руки.

«Катрина», – думал он.

Барст снова ударил его локтем в бок.

Роран взвыл; перед глазами у него замигали ослепительные вспышки, но Барста он не выпустил.

И снова Барст ударил его.

– Тебе… меня… не… победить, Лишенный Молота, – прохрипел Барст. И, шатаясь, поднялся на ноги, волоча Рорана за собой.

Но Роран – хотя ему казалось, что у него сейчас лопнут все мышцы, а сухожилия оторвутся от костей, – только сильней стиснул врага в смертельных объятиях. Он что-то кричал, но голоса своего не слышал, лишь чувствовал, как вздуваются вены у него на шее, как напрягаются связки.

И вдруг нагрудная пластина Барста прогнулась внутрь – в том самом месте, где ее проломил кулл. Послышался звук бьющегося стекла, и чистое белое пламя вырвалось из-под доспехов.

– Нет! – крикнул Барст, вдруг застыл, словно его сковали невидимые цепи, и как-то странно, непроизвольно задергался.

Белое пламя ослепило Рорана и обожгло ему руки и лицо. Он выпустил Барста и упал на землю, закрывая глаза рукой.

А пламя все продолжало выбиваться из-под нагрудной пластины Барста, и раскаленные края пластины уже начали светиться. Затем пламя погасло, сияние прекратилось, и вокруг сразу стало куда темнее, чем прежде, а то немногое, что осталось от лорда Барста, упало, дымясь, на булыжную мостовую.

Роран, моргая, смотрел в ровное серое небо над головой, сознавая, что должен встать, что рядом целая толпа вражеских солдат, но булыжники под ним казались такими мягкими, и хотелось ему одного: закрыть глаза и немного отдохнуть…

Очнувшись, он увидел наклонившихся над ним Орика и Хорста; рядом также стояли несколько эльфов.

– Роран, ты меня слышишь? – озабоченно спрашивал Хорст.

Роран попытался что-то сказать, но не мог выговорить ни слова.

– Ты меня слышишь? Послушай меня: ты не должен спать! Роран! Роран!

И снова Роран почувствовал, что погружается во тьму. Это было такое приятное, успокаивающее ощущение, словно его накрыли теплым и мягким шерстяным одеялом. Тепло растекалось по всему телу, и последнее, что он запомнил, это лицо склонившегося над ним Орика, что-то произносившего на языке гномов – похоже, какую-то молитву.