– Господин мой, пора.

Роран открыл глаза и кивнул мальчишке, который просунул в палатку голову и руку с зажженным фонарем. Мальчик тут же убежал, а Роран наклонился и поцеловал Катрину в щеку; она тоже поцеловала его. Ни он, ни она толком не спали.

Они вместе встали и оделись. Катрина была готова первой, потому что Рорану куда дольше пришлось возиться с доспехами и оружием.

Когда он натянул латные перчатки, она подала ему ломоть хлеба, немного сыра и чашку чуть теплого чая. На хлеб он даже не посмотрел, съел лишь кусочек сыра и одним глотком выпил чай.

Минутку они постояли, обнявшись, и он сказал:

– Если это будет девочка, дай ей какое-нибудь свирепое имя, хорошо?

– А если мальчик?

– И ему тоже. Мальчик или девочка – они должны быть очень сильными, чтобы выжить в этом мире.

– Хорошо. Обещаю. – Они разомкнули объятия, и Катрина посмотрела ему прямо в глаза: – Сражайся, как это и подобает воину, муж мой.

Он кивнул, повернулся и торопливо вышел, опасаясь, что выдержка и решимость могут ему изменить.

Его полк уже почти собрался на северном краю лагеря. Площадка была освещена лишь неярким светом небес да факелами, прикрепленными к внутренним стенам палаток. В неясном мерцающем свете фигуры варденов казались похожими на неведомых чудовищ, грозных и враждебных.

В полку Рорана, кстати, было немало ургалов и даже несколько куллов. Насуада считала, что эти рогатые существа скорее послушаются Рорана, чем кого бы то ни было другого. Ургалы несли длинные и тяжелые осадные лестницы, которыми пользуются для того, чтобы перебираться через крепостные стены.

Была в его полку и группа эльфов. В основном эльфы, конечно, сражались в армии Имиладрис, но некоторым королева разрешила служить в различных отрядах варденов, предохраняя их от возможных магических атак, которые вполне способны были предпринять заклинатели Гальбаторикса.

Роран поздоровался с эльфами и не пожалел времени, спрашивая у каждого, как его зовут. Эльфы отвечали довольно вежливо, и все-таки ему казалось, что о нем они не слишком высокого мнения. Впрочем, Роран на это не обижался: в какой-то степени это было даже справедливо. Да и эльфы, в общем, ему безразличны. Он, пожалуй, даже не совсем доверял им; какие-то они были чересчур ловкие, чересчур умелые, чересчур умные и, самое главное, совершенно другие, чем он сам. Гномов и ургалов он, по крайней мере, понимал. А вот эльфов не понимал совершенно. И никогда не мог сказать, действительно ли они думают то, что говорят вслух.

– Приветствую тебя, Молотобоец! – шепотом, который был слышен и за тридцать шагов, поздоровался с ним кулл Нар Гарцвог. – Сегодня мы завоюем немало славы для наших племен!

– Да, сегодня мы завоюем немало славы для наших племен, – согласился Роран и двинулся дальше. Воины нервничали; а у самых молодых был такой кислый вид, словно их вот-вот вырвет; впрочем, некоторых желудок уже подвел, чего, собственно, и следовало ожидать перед такой ответственной и опасной операцией. Но даже самые старшие и опытные из воинов казались напряженными, раздражительными и были либо чересчур разговорчивы, либо чересчур молчаливы. Причина тому была вполне ясна: Шрюкн. И Роран мало что мог сделать, чтобы помочь им; оставалось только скрывать свой собственный страх и надеяться, что его воины не утратят мужества, когда начнется штурм.

Впрочем, недобрые предчувствия терзали и его самого. Сумрачное настроение царило в войске варденов, и это было ужасно. Они столь многим пожертвовали, чтобы достигнуть этой цели, но понимали, что в сегодняшнем сражении риску будут подвергнуты не только их жизни, но и безопасность и благополучие их жен и детей, будущее всей Алагейзии. Предыдущие битвы были также полны опасностей, но эта битва была завершающей. Она все решала. И если им придет конец, то больше никаких сражений с Империей уже не будет.

Все это понимали, в том числе и Роран, однако подобный финал казался ему каким-то нереальным. Неужели у них никогда больше не будет возможности пойти против Гальбаторикса и убить его? Однако если тема сражения с Гальбаториксом постоянно была одной из излюбленных во время поздних ночных бесед, то теперь, когда этот момент почти настал, их страшила даже сама возможность подобного сражения.

Роран разыскал Хорста и других своих односельчан, и они образовали внутри его полка некое надежное ядро. Биргит тоже была среди них, как и воины-мужчины, она сжимала в руках отлично наточенный боевой топор. Роран приветствовал ее, подняв щит, и она ответила ему тем же; он даже позволил себе мрачно улыбнуться.

Вардены обматывали свои сапоги – а кто и босые ноги – тряпками, чтобы заглушить шаги, и строились, ожидая приказа к отправке.

И он вскоре последовал. Полк вышел из лагеря, стараясь двигаться совершенно бесшумно и не греметь ни доспехами, ни оружием. Роран вел своих людей через поля к тому месту перед центральными воротами Урубаена, где они должны были воссоединиться с двумя другими полками – одним из них командовал старый Мартланд Рыжебородый, а другим – Джормундур.

Вскоре после их выхода из лагеря и в Урубаене прозвучали сигналы тревоги, и вардены поспешно поснимали с ног тряпье и приготовились к атаке. Через несколько минут рога протрубили начало штурма, и вардены бегом ринулись через темное поле к высоченной городской стене.

Роран бежал впереди всех. Это, конечно, был самый скорый способ подставить себя под удар, но он понимал: людям нужно видеть, что их командир не боится опасности, не прячется за их спинами. Он очень надеялся подбодрить их, заставить поднять голову выше, держать ряды сомкнутыми, а не разбегаться при первых же признаках серьезного отпора. Ибо он ничуть не сомневался: в любом случае взять Урубаен будет ох как нелегко!

Они пробежали мимо одной из осадных башен; ее колеса были чуть ли не двадцать футов высотой и скрипели, как ржавые дверные петли; потом между ними и городской стеной оказалось совершенно открытое пространство, на которое дождем сыпались стрелы и дротики.

Эльфы что-то прокричали на своем странном языке, и в слабом утреннем свете Роран увидел, что большая часть стрел и дротиков как-то странно сворачивает на лету и втыкается в землю, никому не нанося ущерба. Но некоторые все же попадали в цель: бежавший следом за Рораном варден вдруг отчаянно вскрикнул и упал; Роран слышал, как столкнулись на бегу несколько людей и ургалов, в тяжелых доспехах перепрыгивая через своего упавшего товарища, но даже не оглядываясь на него. И Роран тоже не оглянулся. И не замедлил бег. Вместе со всеми он стремился к своей главной цели – крепостной стене.

Стрела ударила в щит, которым он прикрывал голову, но этого удара он почти не почувствовал.

Когда они наконец оказались возле стены, Роран, немного отступив в сторону, крикнул:

– Лестницы давайте! Дайте дорогу лестницам!

Люди расступились, и ургалы подтащили осадные лестницы к стене. Для того чтобы сделать лестницы такой длины, куллам пришлось связывать вместе стволы деревьев, но как только лестницы поставили вертикально и попытались прислонить к стене, они тут же оседали под собственным весом и ложились на стену, начиная скользить в сторону и угрожая рухнуть.

Роран, растолкав своих воинов локтями, схватил за плечо кого-то из эльфов. Это оказалась эльфийка Отхиара, которая сердито на него глянула, но он, не обращая на это внимания, потребовал:

– Сделай скорее что-нибудь, чтобы эти лестницы стояли нормально, иначе солдаты, что наверху, их столкнут, и они попросту развалятся!

Эльфийка кивнула и принялась что-то напевать на древнем языке; к ней тут же присоединились другие эльфы.

А Роран снова бросился к стене. Кто-то из варденов уже начал карабкаться по лестнице, и он схватил его за ремень, стащил на землю и заявил:

– Первым пойду я!

Забросив щит за спину, Роран начал подниматься по лестнице, сжимая молот в руке. Он никогда не испытывал особой любви к высоте, и по мере того, как люди и ургалы, оставшиеся внизу, становились все меньше, ноги его начинали дрожать все сильнее. Ощущение крайней неуверенности еще усилилось, когда он достиг того места, где лестница почти лежала на каменной стене; здесь невозможно было ни толком схватиться за перекладины руками, ни как следует поставить ногу – разве что носки его сапог помещались на этих перекладинах, представлявших собой самые обыкновенные покрытые корой ветки, и приходилось вести себя предельно осторожно, иначе можно было запросто соскользнуть.

Мимо него просвистело копье – достаточно близко, чтобы он щекой почувствовал движение воздуха.

Роран выругался, но продолжал подъем.

Он был менее чем в метре от верхушки стены, когда какой-то солдат с голубыми глазами наклонился над краем и посмотрел прямо на него.

– Ба! – радостно вскричал Роран; солдат, вздрогнув от неожиданности, отступил назад, и, прежде чем он успел прийти в себя, Роран рывком преодолел последние перекладины и спрыгнул на площадку, тянувшуюся по всему верхнему краю стены.

Солдат, которого он так напугал, стоял от него в нескольких футах, держа в руках короткий меч, каким обычно вооружены лучники, и, не глядя на Рорана, что-то кричал другим воинам, находившимся несколько дальше.

Щит Рорана по-прежнему висел у него за спиной, и он, размахнувшись молотом, ударил солдата по запястью, понимая, что это самый безопасный способ обезоружить противника, ибо без щита ему было бы довольно сложно обороняться от любого опытного фехтовальщика.

Солдат, догадавшись о его намерениях, парировал и нанес Рорану колющий удар в живот.

Точнее, попытался нанести, ибо чары, наложенные Эрагоном, остановили острие меча в четверти дюйма от брюха Рорана. Он зарычал, вышиб у изумленного противника меч из рук и тремя быстрыми ударами размозжил ему голову.

И выругался. Это было плохое начало.

Все больше варденов пытались взобраться на стену, но удавалось это немногим. У верхушки каждой из лестниц собрались солдаты Гальбаторикса, поджидая тех, кто предпримет попытку подняться наверх. Роран видел, что на помощь защитникам крепости постоянно прибывает подкрепление из города, поднимаясь на стены по внутренним лестницам.

К Рорану присоединился Балдор – он сумел подняться по той же лестнице, что и Роран, – и вместе они бросились к одной из баллист, возле которой копошились восемь солдат. Баллиста стояла у подножия одной из сторожевых башен, которые торчали над стеной на расстоянии футов двести друг от друга. Над головой у солдат, занятых баллистой, Роран заметил двойника Сапфиры, созданного эльфами; эта «Сапфира» летала над стенами, поливая их языками огня.

Солдаты моментально догадались о намерениях Рорана и Балдора; они схватили копья и выставили их перед собой, держа противника на расстоянии. Роран попытался перехватить одно из копий, однако державший его воин оказался весьма ловок и проворен, и в итоге Роран чуть снова не получил удар в живот. Он понимал, что еще несколько минут, и солдаты, пожалуй, с ними расправятся.

Однако этого не произошло. Через край стены перевалился ургал, сумевший как-то взобраться наверх; оказавшись позади этой группы солдат, он нагнул рогатую голову и с диким ревом кинулся в атаку, размахивая окованной металлом боевой дубинкой.

Ургал ударил одного из солдат в грудь, переломав ему ребра, а второго в бедро так, что тот рухнул, как подкошенный. Оба ранения, казалось бы, должны были лишить этих солдат способности сопротивляться, но как только ургал пробежал мимо них, они оба снова поднялись на ноги и, как ни в чем не бывало с мечами бросились на ургала с тыла.

Ощущение безнадежности охватило Рорана.

– Да, чтобы их остановить, придется им либо головы размозжить, либо начисто эти головы отрубить! – крикнул он Балдору и, не сводя глаз с наступавших на них солдат, крикнул варденам, находившимся позади: – Осторожней! Они не чувствуют боли!

А Сапфира-призрак, продолжая кружить над городом, тем временем налетела на какую-то башню, и все, кроме Рорана, остановились и стали на это смотреть; но он знал, что так и было задумано эльфами.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, он прыгнул вперед и прикончил одного из солдат, сильным ударом в висок размозжив ему голову. Затем с помощью щита отшвырнул в сторону второго и перекинул его через перила; а потом он оказался слишком близко от них, чтобы они смогли воспользоваться своими копьями, и довольно быстро разделался со всеми, уверенно нанося смертоносные удары своим тяжелым молотом.

Когда Роран с помощью Балдора прикончил всех тех, что защищали подступы к баллисте, Балдор остановился и с отчаянием посмотрел на него:

– Ты видел? Сапфира…

– С ней все хорошо.

– Но ведь…

– Не беспокойся. С ней все в порядке.

Балдор явно не был в этом так уж уверен, но расспрашивать Рорана не стал, ибо на них надвигалась новая группа солдат Гальбаторикса.

А тут и Сапфира – настоящая Сапфира! – появилась над южной частью стены и полетела прямиком к цитадели, вызывая у варденов крики облегчения и радости.

Роран нахмурился. По плану Сапфира вроде бы должна была оставаться невидимой? «Фретхья! Фретхья!» – быстро прошептал он, но отчего-то так и остался видимым. «Ну и черт с ним!» – подумал он и, повернувшись к Балдору, сказал:

– Назад, к лестницам!

– Почему? – задыхаясь, спросил Балдор, отбивая атаки противника, а потом со свирепым воплем приподнял его и швырнул через стену вниз.

– Перестань задавать вопросы! Шевелись!

Бок о бок они прорубали себе путь среди воинов, мешавших им пройти к лестницам. Кровь лилась рекой; Балдор получил резаный удар в левую голень, чуть ниже наколенника, и серьезное ранение плеча – его чуть ли не насквозь проткнуло вражеское копье, пробив металлическую кольчугу.

Невосприимчивость воинов Гальбаторикса к боли означала, что вывести их из строя можно было, лишь убив их, а это не всегда удавалось. Кроме того, нельзя было проявлять ни капли милосердия, и вот это оказалось для Рорана особенно тяжело. Не раз он думал, что уже расправился с тем или иным солдатом, но оказывалось, что «убитый» снова поднялся и кинулся на него как раз в тот момент, когда Роран уже повернулся к нему спиной, сражаясь с другим воином. И вообще, солдат было слишком много! Рорану уже начинало казаться, что им с ними никогда не справиться.

Когда они добрались до ближайшей лестницы, он сказал:

– Вот! Стоим здесь и никого к лестнице не подпускаем!

Если Балдор и был озадачен, то не показал этого. И они стали вдвоем удерживать натиск солдат, пока на стену не поднялись еще двое варденов и не бросились им на подмогу. Затем влез еще один, и еще, и Роран наконец почувствовал, что сил прибавилось, и теперь, пожалуй, вполне могут не только оттеснить солдат, но и полностью захватить этот участок стены.

Несмотря на то что, согласно первоначальному плану, эта атака была задумана всего лишь как отвлекающий маневр, Роран не видел причин воспринимать ее именно так. Если уж они рискуют собственной жизнью, так надо извлечь из этого как можно больше пользы, считал он. Да и в любом случае стены все равно нужно было очистить от солдат.

И тут у них над головой раздался яростный рев Торна. Красный дракон повис над крышами домов, но летел как-то неровно и явно направлялся к цитадели. На спине у него виднелся какой-то человек, и Роран решил, что это, должно быть, Муртаг со своим алым мечом.

– Что это значит? – крикнул Балдор, продолжая направо и налево наносить рубящие удары мечом.

– Это значит, что игра началась! – ответил Роран. – Соберись! Эти ублюдки только и мечтают застать нас врасплох!

Он едва успел закончить эту фразу, когда, перекрывая шум сражения, послышались голоса эльфов, неземные, прекрасные, поющие что-то на древнем языке.

Роран присел, уходя от удара копья, и с силой ткнул своим молотом в живот нападавшему, так что у того перехватило дыхание. Эти воины, возможно, и не чувствовали боли, но дышать им все-таки было необходимо. И пока этот бедолага пытался очухаться и вздохнуть, Роран, воспользовавшись этим, прикончил его, с силой ударив в горло ребром своего щита.

Он уже собирался вступить в схватку со следующим противником, когда почувствовал, что каменная стена задрожала у него под ногами. Он отступил от края, насколько это было возможно, и уперся спиной в противоположный парапет, широко расставив ноги и стараясь не терять равновесия.

Но один из воинов Гальбаторикса, видно по глупости, решил воспользоваться моментом и бросился на Рорана; однако камни задрожали еще сильней, и вся верхняя часть стены словно рябью пошла; напавший на Рорана солдат, как многие другие, не удержался на ногах, рухнул да так и остался лежать, будучи не в силах подняться, потому что стена ходила ходуном, и с нее уже посыпались камни.

Из-за сторожевой башни, отделявшей то место, где находился Роран, от главных ворот Урубаена, донесся звук, более всего похожий на извержение вулкана или на горный обвал. Огромный фонтан воды ударил вверх, и брызги веером разлетелись от него во все стороны, а потом стена с чудовищным грохотом задрожала и стала обваливаться внутрь.

А эльфы все пели.

Когда камни у него под ногами немного успокоились и перестали двигаться, Роран бросился вперед и убил сразу троих солдат, прежде чем те успели встать. Остальные повернулись и побежали прочь, суматошно спускаясь по лестницам, ведущим в город.

Роран помог Балдору подняться и крикнул: «За ними!» И усмехнулся, чувствуя на губах кровь. Возможно, это все-таки было не самое плохое начало!