Глава 9

РАШАБ. НЕСЛОМЛЕННЫЙ. ЗАСАДА

«Наковальня войны» двигалась на север, оставив за спиной догорающие обломки погибших машин, красными пятнами, светившимися в сгущающемся тумане. Они двигались дни и ночи, не различая времени суток. Выжившие члены экипажа «Наковальни войны» очнулись. Саша так и не пришла в себя, её тело продолжало лежать на казённике орудия.

Равнины казались бесконечными, Корд подозревал, что Ориго несколько раз ошибся в выборе направления. Но он ничего не сказал и не винил разведчика. Как он мог винить хоть кого-то из них? За всё время они не встретили ни единой живой души. Корд вернулся на своё место в башне, где наблюдал за остатками своего отряда – двумя зелёными отметками, скользившими по безликим пустошам иссохшей земли.

Иногда туман за бортом становился плотнее, иногда – почти полностью рассеивался, и тогда свет солнца, звёзд или луны падал на них. Ветер приносил пыль, гигантские вихрящиеся завесы окутывали их в считанные секунды. Когда налетела первая пылевая буря, Корд скомандовал полную остановку, они сидели и ждали, слушая шёпот шелестящего по корпусам машин песка. Пыль улеглась, засыпав два танка наполовину, стали видны небеса цвета чёрного стекла. Пока Корд высматривал на горизонте обещанные горы, тьму разорвал мощный свет, перемигивавшийся между голубым и белым вплоть до самого исчезновения, какое-то время в небесах висели остаточные яркие полосы света. Шорнал клялась, что почувствовала содрогание земли сквозь корпус. Корд не почувствовал ничего.

После этого они двинулись дальше, танки самостоятельно выбрались из-под пылевых саванов, и одиночество дней, которые были ночами, и ночей, которые были днями, вновь поглотило их.

Ночами Корд сидел и размышлял над причиной, по которой начал это безрассудное путешествие. В мыслях кружились пылающие танки, и он вновь слышал все те предупреждения, от которых когда-то отмахнулся.

Но даже тогда прежняя идея всплывала на поверхность. Должна быть причина, причина, по которой всё это произошло, причина, по которой настоящее было именно таким, причина, объясняющая всё. Допустить что-либо иное, было сродни поражению.

Время с трудом поддавалось учёту, даже принимая во внимание цифры, мигавшие на ауспике «Наковальни войны». Дело было не в том, что они были не способны замечать проходящие дни или недели, а в том, что эта информация не имела смысла. Топливо, вода, воздух, питательная жидкость и состояние системы рециркуляции стали мерой всего, медленный обратный отсчёт до нуля был как раз тем, что имело значение.

А потом, с внезапностью выстрела, путешествие окончилось.

Ракета взорвалась в десяти метрах перед «Наковальней войны», взметнув фонтан земли. «Наковальня войны» прокатилась сквозь него, по корпусу застучала падающая грязь. Приказ зарядить орудия почти сорвался с его губ, но он понимал, что, по сути, все они уже покойники. Сол и Когетсу находились в бортовых спонсонах, но главное орудие было пусто и не готово к стрельбе.

– Многочисленные тепловые сигнатуры, – доложил Ориго по воксу.

– Откуда, мать их, они взялись? – прокричал Сол.

– Не вижу их! – раздался вопль Когетсу.

– Я насчитал шесть, – продолжил Ориго. – Но их идентификационные сигналы утверждают что они…

– Неопознанные машины, немедленно остановитесь и заглушите двигатель, – раздался по воксу новый голос. – Вы взяты на прицел, и я не буду предупреждать вас повторно, а просто открою огонь.

Корд распознал что-то в басовитых тонах этого голоса, что-то, отчего мурашки побежали по его спине. Он перевёл передачу на нейтраль, и «Наковальня войны» остановилась, содрогаясь на холостом ходу.

– Подчиняемся, – передал он на частоте отряда, – останавливаемся и глушим двигатели.

– Мы стоим, – раздался через секунду голос Ориго.

– Говорит полковник Корд из 71-го Талларнского полка, мы подчинились, – он вдохнул и постарался, чтобы его голос больше соответствовал рангу, который он только что озвучил, а не реальности, которую ощущал. – Теперь назовите себя.

– Ваши орудия всё ещё заряжены и готовы к бою, полковник. Даю десять секунд на исправление.

– Деактивировать орудия, немедленно! – рявкнул Корд.

– Полковник… – начал было Сол.

– Сейчас же! – Корд ждал. Он не считал, но через какое-то по ощущениям довольно долгое время, холодный голос раздался снова:

– Назовите причины, по которым вы здесь.

– Кто вы?

Корд закрыл глаза и выдохнул.

– Полковник, – это была Шорнал, – идентификационные сигналы зелёные. Они на нашей стороне…

– Союзники, начинающие разговор со стрельбы, – отозвался Сол.

– Тишина, – произнёс Корд. Все они уловили резкие нотки в его голосе. Тяжкое безмолвие ожидало его, когда он переключил вокс в режим передачи.

– Мы ищем убежище, – передал он в эфир, – мы понесли потери, у нас недокомплект экипажа и боеприпасов, кончается вода, еда и воздух.

– Вы не знаете своё местоположение? – спросил голос.

– Не совсем, – Корд медленно выдохнул, и задумался над тем, стоит ли задавать вопрос, крутившийся в его голове, едва он впервые услышал вызов по воксу. – Из какого вы легиона?

Пауза. Долгая звенящая пауза.

– Из Десятого.

«Десятый легион, – подумал он, – один из сыновей мёртвого примарха, один из Железных Рук».

– Моё имя Менотий, – сказал воин Железных Рук, – и я приветствую вас.

Словно сопровождая слова, в поле зрения Корда выкатился приземистый силуэт из тёмного металла. Это был «Хищник», угольно-чёрные обводы покрывала пыль. По бортам виднелись лазпушки. Корд сумел различить фокусирующие пластины конверсионного излучателя, бегущие вдоль дула его главного орудия.

– Следуйте за нами, – произнёс Менотий.

– Куда?

– Вы нашли то, что искали, во всяком случае, отчасти. Вы направляетесь в Рашаб, полковник. Там вы будете в безопасности. Хотя сможете ли вы уйти оттуда вновь – вопрос открытый.

Сперва он проснулся от воспоминаний о голосе отца.

– Тебе известно наше кредо? – Пертурабо отвернулся, оглядывая дальние уголки наполненной машинами пещеры. Хренд заколебался, слова кусками срывались с решёток его динамиков.

– Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести рождается железо.

– Это слова, но каково их значение? – задал вопрос Пертурабо, подбородок его едва выглядывал из бронированного кольца воротника, от пристального взгляда кожа лица собралась морщинками вокруг глаз.

– Что нас невозможно сломить.

– Что нас невозможно сломить… – примарх медленно кивнул и повернулся обратно к Хренду. – Но что если мы уже сломлены?

Первые секунды он не мог поверить, что услышал эти слова. Потом они начали просачиваться внутрь, подобно яду. Пертурабо наблюдал за Хрендом немигающим взглядом чёрных глаз.

– Повелитель, – начал Хренд, – мы…

– Что если мы были сломлены давным-давно? Что если выбор, который мы делали и вера, которой предавались, заржавили наше железо, сделали нашу силу – слабостью, а честь – фальшивкой? Каково в этом случае значение этих слов?

– Тогда они обратятся в ложь, – ответил он.

Пертурабо медленно кивнул.

– Тогда они обратятся в ложь, – повторил примарх.

– Но мы никогда не были сломлены.

– Наш мир, наша вера, наши узы, наши мечты… – вспышка мелькнула в глубине его глаз. – Что из этого осталось несломленным?

И Хренд проснулся второй раз от голосов своих братьев.

– Он всё ещё превозмогает, – голос Джарвака, бескомпромиссный, ни обрадованный, ни разочарованный, просто констатирующий факт.

Он лежал, над ним висел потолок из красных и оранжевых облаков. Пробуждение трудно было назвать добрым. Была боль, реальная боль ползла по нервам от повреждённых систем, отчётливое ощущение сломанных костей и сочащихся ран. Как корпус его дредноута, так и остатки плоти были изранены. Ощущения накладывались друг на друга, противоречили, заглушали друг друга, растягивая его сущность между двумя реальностями.

Мало-помалу чувства прочистились. Он обнаружил остальных, их присутствие отмечалось пятнами сигналов и тепловых выбросов, окружавших его: четыре танка и один дредноут, построившиеся кругом с ним в центре. Они потеряли четверых – трёх «Хищников» и одного из его братьев-дредноутов. Гораздо важнее было то, что уцелело: «Спартанец» 4171 и буровая установка не пострадали. У них всё ещё был Хес-Тал. У них всё ещё был проводник, который поведёт их через потерянные земли.

Он начал проверку двигательной системы, потихоньку поднимаясь. Они всё ещё были в долине. Пламя поутихло и расползлось по отдельным обломкам, каждый из которых был белым пятном на его тепловизоре. Он переключился на обычный режим. Картинка запрыгала, разбилась на кусочки, затем пришла в норму. Искажённые тепловыми колебаниями воздуха почерневшие остовы мерцали в центре костров. Матрица прицеливания оставалась отключённой, но он пересчитал огненные очаги глазами. Их количество совпадало с численностью отряда противника. Никаких выживших, как и должно было быть.

Он повернулся на месте, осматривая выжившие машины группы «Киллар». Ни для одной из них битва не прошла бесследно. Пламя омыло «Сикаранца» Джарвака, прокоптив корпус. Он отметил отсутствие Гортуна, из чего сделал вывод о том, что одна из куч обломков – его брат в железе. Это был неприятный, но всё же просто факт уменьшения их мощи. У них заканчивались боеприпасы, а в такой дали от «Незримого лабиринта» неоткуда было ждать снабжения. Несмотря на это, они должны были продолжать. Он задумался над судьбой других отправленных примархом поисковых групп, все ли они начали умирать так – не одномоментно, а растерзанные кусочек за кусочком?

«Киллар» ждала в безмолвии, оценивая его силу, прикидывая, настолько ли сильно он повреждён, что последствия приведут его к провалу.

– Навигатор, – вызвал он.

– Я вижу и слышу, – отозвался Хес-Тал.

– Путь ведёт в том же направлении?

– Путь ведёт туда, куда всегда вёл.

Хренд отключил вокс, не ответив, и сделал шаг вперёд, потом ещё, и ещё. Каждое движение сопровождалось болью, но он не запнулся. Через три шага боль стала просто фактом. Оставшиеся машины выпустили его из круга и последовали за ним сквозь огонь к перевалу через горы.

Сирены тревоги завыли, едва платформа начал подъём в шахте. Аргонис метнул взгляд на Сота-Нул.

– Что…

– Вступили в действие протоколы общей тревоги. Причина неизвестна.

– Нас засекли.

– Возможно, но не факт.

Платформа с лязгом остановилась. Полосы, освещавшие шахту, погасли.

– А теперь? – взревел Аргонис, пятясь в угол, поднимая оружие и высматривая точки проникновения.

– Вероятность нашего обнаружения возросла.

Талдак зашевелился на полу. Аргонис взглянул на него, потом на Професиуса и уже хотел было отдать приказ.

Люки, располагавшиеся на стенах шахту выше платформы, взорвались. Внутрь повалил дым. На платформу спрыгнули мощные силуэты. Глаза Аргониса заполнили маркеры целей. Его палец всё ещё лежал на курке, воля подавляла инстинкт. Сота-Нул закружилась, шипя, дуги голубой энергии слетали с её тела.

– Нет, – закричал Аргонис.

Палуба зазвенела от топота бронированных сапог. Он разглядел контуры прямоугольных щитов и мазки красных линз, светящихся за ними. Жужжащее гудение наполнило воздух, и Сота-Нул рухнула на пол, искры и паутинки электроэнергии пробегали по ней, едва она пыталась подняться. Аргонис распознал звук и эффект, сопровождающий применение гравитонного оружия. Он не опустил болтер, но и не двигался. За его спиной Професиус царапал что-то на табличке, но Аргонис не оглянулся, чтобы посмотреть, что там написал астропат.

Бронированные фигуры и стена щитов окружили его, дула, просунутые сквозь каждый из них, были направлены прямиком ему в грудь. Внезапно на шахту опустилась тишина, нарушаемая только гудением силовой брони. Полумрак и всё ещё тянущийся дым скрывали детали окружавших его воинов, но их манера движений и стойки говорили сами за себя – это были элитные щитоносцы Железных Воинов.

– Опустите оружие, эмиссар, – раздался грубый голос из-за рядов Железных Воинов. Это был Волк, Аргонис расслышал безразличные нотки в словах. Некоторые считали Железных Воинов бездушными, и с определённой точки зрения, так оно и было, но он сражался рядом с ними и видел источник этого качества. Это была не гордость или следствие их низкой самооценки, просто они не позволяли ничему становиться между ними и тем, что им было нужно.

Он опустил оружие. Стена щитов передвинулась ближе. Из его рук забрали болтер, с талии – меч, а с бедра – пистолет. Всё это время у него не было пространства для действий, а три ствола постоянно были направлены на него: основательность, точность, всё то, что можно было ожидать от IV легиона. Когда они закончили, то отступили назад так, чтобы вперёд смог выйти Волк. Тот был в шлеме, но в руках ничего не было.

– Я – эмиссар вашего магистра войны, – рыкнул Аргонис.

Волк просто смотрел на него. Аргонису показалось, что в этом взгляде было нечто большее, чем гнев. Железный Воин начал отворачиваться прочь.

– Что такое Чёрное Око? – спросил Аргонис. Волк замер. – Незарегистрированные вылазки на поверхность, в чём суть их поисков? – Волк повернул свой горящий красным светом взгляд обратно. Рядом с ним Сота-Нул извивалась на полу, конечности искрились при каждой попытке движения. – Ты кое-что скрыл от меня. Скрыл от магистра войны. Скажи, старый друг, зачем вы здесь?

– Взять их, – наконец произнёс Волк, и ряды Железных Воинов сомкнулись на Аргонисе подобно пальцам, сжимающимся в кулак.

Команда ликвидации явилась за Иаео спустя три дня после того, как она пронаблюдала пленение Аргониса. Она скрывалась в шахте отстойника, проходившей между уровнями и выводившей сточные воды в баки фильтрации, находившиеся глубоко под землёй. Шириной в два боевых танка, это была чёрная бездна наполненная плесенью и влажным воздухом. Доступ к шахте осуществлялся через тяжёлые ревизионные люки, добраться до которых можно было лишь протиснувшись по проходам. Стенки шахты были усеяны ржавыми металлическим рейками. С двух таких реек свисала Иаео на заблокированных мышцах, полностью игнорируя боль от напряжения. Она находилась в этом положении на протяжении уже двух часов, когда атака началась.

Первым признаком нападения стал звук переходящей в боевой режим фотонно-световой гранаты, падающей сверху. Он дёрнула голову вверх и в сторону за мгновенье до того, как ослепительное сияние поглотило мир. Глаза среагировали за миг до поступления команды от мозга. Радужная оболочка сжалась почти до полного отсутствия, отсекая ослепляющий свет. Но даже при этом призрачные полоски отпечатались на сетчатке.

Данные: Фотонная вспышка, таймер с задержкой.

Открыв глаза, она увидела пять бегущих сверху по стенам шахты фигур. Чёрные канаты подрагивали над ними. Её восстанавливающиеся глаза уловили очертания тяжёлой, компактной брони, визоры и стволы.

Она прыгнула со стены, что-то ударилось в скалобетон там, где только что была её голова. Пыль и блестящие металлические шарики разлетелись во все стороны от места попадания.

Данные: снаряды типа «охотник», вторичное метательное вещество – газ, боеголовки с ртутной начинкой.

Она врезалась в противоположную стену шахты и метнулась прочь. Фигуры в броне выстрелили, звук выстрелов напоминал заикающееся мурлыканье. Она ухватилась за выступающую рейку, провернулась назад, вокруг неё расцветали серебристые облачка попаданий. Теперь она рассмотрела нападающих, это были космодесантники, но они были облачены в компактную несиловую броню, присущую разведывательным отрядам легионов. Они стреляли беспрерывно, загоняя её вниз, загонщики, гонящие жертву на палачей. Это была умная тактика, хорошо исполняемая и имеющая силу гравитации в качестве преимущества.

Она с кувырком оттолкнулась от стены и полетела во тьму. Пятеро стрелков над ней одновременно перерезали канаты и устремились следом. Устройства антигравитации засветились со звенящим гулом. Это было хорошо, она правильно просчитала этот момент.

Воздух свистел в ушах, лежащая внизу тьма с рёвом неслась навстречу. Пролетев сотню метров, она расставила конечности в стороны. Перепонки из синтекожи натянулись между руками, телом и ногами, поймав поток воздуха, Иаео резко остановилась. Первый из летевших вниз преследователей среагировал слишком медленно, он врезался в неё, но ассасин была готова. Она обвила его конечностями, рукой ухватившись под подбородком. Наперстный игольник выстрелил заряд под челюсть противника. Очередь снарядов бесшумно разорвалась перед ней. Над и вокруг неё падающие фигуры снижали скорость, сырой воздух наполнился шипением антигравитационных полей.

Данные: Разведывательные отряды легионов Астартес обычно носят второстепенное вооружение на правом бедре и/или на груди.

Она нащупала силовой нож, привязанный к мёртвому воину, активировала его в ножнах и вытащила наружу, разрубая броню, плоть и кости.

Она спрыгнула с мертвеца за секунду до того, как прилетел снаряд «охотник», начисто оторвавший затылок покойного. Гудящее лезвие ножа отбрасывало вокруг её тени, пока она летела вниз. Под собой она слышала звук, похожий на отрывистое дыхание, и знала, что вновь оказалась права. Внизу её поджидала вторая команда.

Данные: Звук готовящегося к выстрелу огнемёта.

Она бросила гранаты и вновь развернула перепонки из синтекожи, Иаео подогнула колени, и поток воздуха перевернул её. Глухой стук отмечал попадания снарядов «охотник». В левой руке она сжимала снятый с убитого воина патронташ с гранатами. Она вытащила чеки в определённых временных интервалах до прыжка с тела. Погибший воин нёс четыре гранаты: две фотонно-световых и две осколочные. Она бросила две световые и одну осколочную вниз в шахту. Последнюю осколочную она оставила на трупе, медленно кружившимся под воздействием сниженной гравитации.

По сигналу мир внизу затопило белое сияние. Секундой позже прогремели одновременные взрывы осколочных гранат под и над ней, шрапнель рикошетила по скалобетонным стенам. Она расслышала глухой звук вторичного взрыва топливной ячейки, и воздух вокруг неё превратился в море огня. Края ударных волн накрыли её с обеих сторон. Теперь она действительно падала, бесконтрольно, перевёртываясь в попытках определить, где находится верх.

Разум её действовал так же, как и всегда в экстремальных ситуациях – холодно мыслил.

Если вдуматься, то всё происходило по предрассчитанным параметрам. Атака Альфа-легиона была великолепно проведена. И если бы она её не ожидала, то, возможно, атака была бы успешной. Она на секунду задумалась, соответствовало ли это приемлемым параметрам риска/награды. Возраставший уровень риска было другим известным следствием длительного пребывания в статусе вольного. Но все рассуждения сводились к старейшему парадоксу, – какой ещё у неё был выбор?

Проблемой была информация, а точнее – её нехватка. Разум Иаео пил информацию, и его жажду невозможно было утолить. Всегда была ещё информация, подлежащая поглощению. Даже находясь в безликой белой комнате, можно было получить бесконечное количество данных по текстуре стен и углам схождения поверхностей. Одной из первых ступеней инициации в храме Ванус было затопление информацией. Оказавшись один на один с бесконечным потоком данных, инициаты обжирались ей до апоплексического удара. Урок, который из этого можно было извлечь, касался проблемы выбора. Информация сама по себе была бесформенным хаосом. Отбор и исключение придавали данным форму, назначение. Иаео знала это, но её голод не требовал просто ещё информации, а особенных данных.

Чем занимался Альфа-легион, и что им было известно?

Эти вопросы стали неизвестными в её вычислениях. Без ответов она не могла развивать свои прогнозы. Без ответов она не могла почувствовать потенциал своих действий.

Она знала кое-что о том, что делали Железные Воины, и что они прятали, но эта информация становилась полезной только в том случае, если ей будет известно, кто ещё знает этот секрет.

Так что она начала отдельную операцию с целью получить ответ от Альфа-легиона, и использовала для приманки единственное, что у неё было – себя.

Открыв глаза, она обнаружила, что шахта над ней всё ещё залита светом. Жидкое пламя цеплялось к стенам шахты. Спустя секунду стены исчезли, и вот она уже падает навстречу зеркалу тёмной воды в резервуаре с каменными сводами. Перед входом в воду она погасила скорость падения, а когда волны сошлись над ней, Иаео услышала голоса выживших членов команды ликвидации.

– Она всё ещё активна.

– Слишком много шума, надо выбираться, сейчас же.

Из команды выжило трое. Приемлемое количество, более чем достаточно, чтобы нести кибермух, уже спрятавшихся в стыках брони и складках патронных сумок.

– Отошли сигнал, ликвидация провалилась.

– Она хороша, – сказала одна из них с нотками уважения в голосе.

– Да, – отозвался другой, – слишком хороша.

Погружаясь в воды сточного колодца, Иаео улыбалась.