Если приказ будет отдан и Легион выйдет из битвы, то отступление превратится в бойню. Кому-то придется задержать врага.

– Я должен встретиться с ним, – тихо произнес Хан.

– Не должны! – разъярилась Илья, обезумев от горя.

– Повелитель, если вы сразитесь с ним, то шанс будет упущен, – убеждал Арвида. – Будут и другие дни для боя.

– Не для Таргутая! – заревел мгновенно рассвирепевший Хан. – Не для Са! Мои воины гибли за меня, сегодня и в каждый день с того момента, как мой ублюдочный брат разжег пожар предательства. Год за годом я смотрел, как они умирают, как теряют свою силу. Хватит! Я убью его, если мне не остается ничего другого.

Арвида выждал, пока стихнет тирада. Выдержать гнев сына Императора, пусть и повергнутого в сомнения горем, было незаурядным испытанием, но библиарий не пошевелился.

– Пусть свободен, – сказал он. – Если вы позволите, я могу повести нас.

Он замолчал, тяжело дыша и прекрасно осознавая всю опасность. Разлом уже начал закрываться, его края сменялись реальным пространством, когда душу Есугэя поглотил варп.

– Наша судьба – быть на Терре. Ваша судьба – быть там.

На мостике воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только звуками предбоевой подготовки с нижних палуб. Илья с побелевшим лицом с отчаянием ждала. Ждал Торгун и остальные сагьяр мазан, сжимая оружие и не шевелясь. Ждал Арвида. Совет грозовых пророков. И Джубал с кэшиком.

Примарх посмотрел в сердце варп-разлома. На надвигающегося врага. Рука потянулась к рукояти тальвара. Но Хан продолжал молчать.

Никто не шевелился. Вихрь бурлил, засасывая материю в прожорливую пасть. Гвардия Смерти вышла на дистанцию огня лэнсами, и на авгурах появились отметки первых выстрелов макроорудий.

Хан не смотрел на Арвиду. Не смотрел ни на Илью, ни на Намаи и Джубала.

Наконец, он повернулся к Табану.

– Передай всем кораблям следовать полным ходом в разлом, – произнес примарх.

Затем его взгляд переместился иллюминаторам, где рос в размерах силуэт разложения на фоне бури варпа – флагман Мортариона.

– Но не этому, – приказал Хан. – Курс на перехват «Стойкости».

Энергия трона поглощает Таргутая Есугэя

Двадцать четыре

Братство Бури прорвалось внутрь «Сюзерена», стремительно промчавшись по следам торпедных ударов, которые, пробив пустотные щиты вражеского корабля, расчистили путь для абордажных партий. Точно выпущенные абордажные капсулы глубоко впились в корпус звездолета. Три сотни воинов выскочили из них, отбрасывая в сторону пылающие десантные люки. Взявшись за оружие, они устремились на соединение с боевыми братьями.

Джучи возглавлял один из флангов, прорываясь наверх с низов передних палуб. Имань – другой, действуя глубоко в трюмах. Шибан наносил основной удар, собрав вокруг себя воинов и пробиваясь по главной гравитранспортной магистрали к мостику.

Легионеры постепенно набирали темп, двигаясь подобно белым призракам и прорубая путь через смертных членов экипажа вихрем клинков и болтерных снарядов. На лоялистов бросались толпы мутантов и жертв ткачей плоти, заполняя узкие проходы своими отвратительными телами. Но Белые Шрамы вырезали их прежде, чем из иссеченных глоток вырывались боевые кличи.

Шибан выкладывался более остальных. Он расправлялся с нападавшими врагами без остановок и колебаний. Гуань дао, словно партнер в танце, кружила вокруг него размытым пятном расщепляющей молнии. Каждое движение отдавалось в воине болью, но теперь она была чиста. Впервые за долгое время Тахсир нападал, а не защищался. Не будет ни уловок, ни ложных маневров – это был заключительная схватка верных с теми, кто извратил себя.

Шибан снова был быстр, как в прежние времена. Он доводил свое металлическое тело до пределов его возможностей, бросаясь в схватку так, словно наступил Судный День и больше не будет никаких сражений.

Из туманной темноты появились первые легионеры Детей Императора, приближаясь тяжелой поступью и стреляя на ходу. Шибан увернулся на бегу от выпущенных болтов и врезался телом в первого врага.

– Каган! – заревел Шибан и ударил рукоятью глефы в грудь воина, отбросив его назад. Преследуя врага, он двумя ударами, сначала слева, затем справа, нанес ему резаные раны. Затем раскрутил глефу и, сжав древко обеими руками, направил лезвие вниз.

– Неверный, – прошипел Белый Шрам и вонзил окутанный расщепляющим полем клинок в поверженного легионера. Гуань дао пробила броню и вошла в палубу.

Враг дернулся, струя крови хлестнула по рукояти глефы, и он затих. Шибан бросился дальше, во главе своих братьев пробиваясь через ряды защитников. Белые Шрамы ворвались в широкий зал, украшенный золотой чеканкой и лазуритом. Их накрыл шквал болтерного огня, кроша мраморную палубу на разлетающиеся осколки. Воины V Легиона прыгали и кружились, реагируя со сверхъестественной скоростью, отвечая своим огнем и устремляясь туда, где их клинки могли встретиться с вражескими.

Шибан бросился навстречу паре воинов, вооруженных чарнабальскими саблями. Их движения не уступали его в изящности и скорости. Дети Императора были дисциплинированы и сражались в тесном взаимодействии, но Тахсир был подобен неистовой буре. Гуань дао описала яростную дугу, едва не вылетев из хватки хозяина. Обжигающее энергией лезвие рассекло керамит, выбив саблю из руки ее хозяина. Второй Палатинский Клинок сделал ответный выпад, воспользовавшись брешью в защите, но его клинок заблокировал тальвар, встав между первоклассной сталью и незащищенной рукой Шибана.

Из клубов мраморной пыли появился Джучи.

– Они слишком хороши для этого, – свирепо рассмеялся он по воксу. – По одному, мой хан.

Шибан засмеялся в ответ. В низком голосе слышалось презрение.

– Тогда, вместе.

После этого они с Джучи сражались бок о бок, шаг за шагом отбрасывая Палатинских Клинок по ступеням. Враг бился доблестно, отвечая на каждый удар бешеными сериями контратак и отбивов. Но в Шибане снова пылало пламя, вопреки нечувствительности ложных мышц и стальных сухожилий.

– Хай, Чогорис! – проревел он, широким взмахом глефы отбивая в сторону вражью саблю.

Джучи атаковал, направив клинок в брешь, и резким уколом вверх попал в открытую подмышку предателя. Он толкнул тальвар еще дальше, а Шибан возвратным движением гуань дао почти снес шлем врага. Клинок вошел глубоко в шею, вырывая плоть. Палатинский Клинок, наконец, упал, конечности задергались, и Джучи добил его.

И снова бросок вперед. И снова сотни Белых Шрамов проносятся через залы и штурмуют коридоры. Ближний бой столь же жесток, сколь искусен. У Детей Императора численное превосходство, они на своем корабле и сражаются с решительностью и высокомерием тех, кто уверен в окончательной победе.

Но братство Бури слишком долго сдерживали, обрекая на маневренную войну, которая всегда приводила его к поражениям и велась против значительно превосходящих сил врага, неиссякаемого потока поддавшегося порче человечества. Теперь сыны Чогориса снова были свободны, сплочены и получили волю делать то, для чего были созданы.

– Джагатай! – проревел Шибан, и его шлем настолько усилил боевой клич, что от него задрожали драгоценностями люстры.

– Каган! – раздался ответ минган касурги, братства Бури, такой же, как и на Улланоре, Чондаксе и сотне других миров, где сражался Легион.

Наступил решающий момент. До мостика «Сюзерена» было рукой подать, путь к нему преграждали всего несколько залов, заполненных отступающими Детьми Императора, которые собирались для решающей схватки. Нападающие ворвались в инкрустированное серебром помещение со сводчатым потолком и зеркальным стенами. Его размеры позволяли вместить сотни защитников, которые расположились напротив широкой каменной лестницы у позолоченных оснований огромных колонн. Палатинские Клинки заняли центр боевых порядков, построившись фалангами, их прикрывали отряды смертных солдат с лазерным оружием. Болтеры грянули в унисон, кроша стены за спинами атакующих Белых Шрамов и сбивая дверные перемычки. Зеркала лопнули, а серебряные оправы потекли пузырящимися полосами.

Под массированным обстрелом атака воинов Шибана запнулась. Нагрудники и шлемы разрывало на части, но новые легионеры занимали места павших. Они петляли среди урагана болтов, получая попадания и ответным огнем внося свой вклад в хор разрушения.

– За Хана! – крик Джучи пронзил шум битвы. – За Тахсира!

Они пробивались к лестнице размытой бело-красной массой, и когда сошлись с Палатинскими Клинками, то лязг сверкающих силовых клинков заглушил рев болтеров. Воины Иманя прорубали путь на дальнем правом фланге зала. Джучи остался с Шибаном, и они наступали в центре при поддержке тяжеловооруженных воинов, которые хлынули через огромные задние двери.

Самым быстрым оказался Джучи, превзойдя в усердии даже своего командира. Он запрыгнул на первые ступени и отбросил в сторону стоявшего перед ним легионера Детей Императора. Тот полетел в накатывающуюся волну Белых Шрамов.

Следующим в линии предателей был чемпион в лакированной сине-фиолетовой маске и с чарнабальской саблей в одноручном хвате. Восстановившись от первой стычки, Джучи прыгнул ему навстречу. Тальвар свистящей дугой устремился к врагу.

Но все закончилось презрительно быстро. Префектор одним ударом выбил клинок из руки Джучи, а вторым – хлестнул лезвием по его горжету, перерубив кабели и разрезав горло под ним. Белый Шрам рухнул на колени, захлебываясь кровью, после чего последний удар отправил его лицом вниз на ступени.

Шибан прыгнув вперед, чтобы отбить последний удар сабли, но опоздал. Он выбросил глефу вверх, заставив Палатинского Клинка защищаться и отступать. Ярость Белых Шрамов раскалилась добела, накрыв тело Джучи и тесня воинов III Легиона все выше.

– Я знаю тебя, – прошипел Шибан, черный гнев придавал больше силы его ударам. Память вернула его на мостик сухогруза, где он удерживал позиции перед прибытием «Грозовых птиц».

– Я охотился за тобой с самого Мемноса, – последовал ответ, выдавая почти детскую радость. – Как тебя зовут, стальной шлем?

Шибан наступал, орудуя глефой, словно боевым молотом, прямолинейно и быстро. Глаза залило багрянцем боевой ярости.

– Хочешь знать мое имя? – прошипел он, бешеной атакой зацепив врага, когда тот попытался сравниться с ним в скорости. – Таму из степей. – Клинки парили, оставляя плазменные следы. – Тахсир из Легиона. – Скорость увеличивалась, удары усиливались, мир растворился в тумане. – Шибан-хан из братства Бури.

Новый яростный удар со вспышкой расщепляющего поля попал в грудь Палатинскому Клинку. Префектор отлетел назад, оставив борозду на каменных ступенях. Шибан последовал за ним, тяжело дыша, словно волк, и не давая передышки врагу.

– Но тебе не нужны эти имена, клятвопреступник, – кровожадно прохрипел Шибан. – Для тебя я только расплата.

«Стойкость» уверенно ворвалась в центр плоскости битвы, развернувшейся высоко над взорвавшимся порталом. Крепкие борта корабля все еще искрили от последствий высвобожденных в сердце варп-колодца сил. Вслед за флагманом сосредоточились остальные корабли Гвардии Смерти, к которым быстро присоединились их более пылкие кузены. Объединенный флот бросился в атаку, разогнавшись до полной скорости. Беснующуюся словно гигантский пожар пустоту снова пронзили лазерные лучи, и чудовища бездны обратили свое губительное оружие на новые цели.

«Гордое сердце» повернул к зениту, давая залп за залпом и громя отступающие боевые порядки V Легиона с отработанной точностью. Гвардия Смерти удерживала центр сферы битвы, ее корабли шли прямым курсом, нацелив лэнсы на центральную группировку противника.

Самым могучим, огромным, смертоносным и защищенным кораблем была «Стойкость». Ее орудия уже предали смерти дюжину вражеских судов, и с каждой минутой все новые попадали в ее прицелы. Колоссальные катушки лэнсов гудели в яростной готовности; механизмы подачи фосфексных боеприпасов извергали свое содержимое в пусковые установки; торпеды с разделяющимися боеголовками отправлялись в пусковые трубы расчетами численностью в тысячу рабов, заточенных в вечной жаре и влажности, бесконечной грязи, темноте и каторжной работе.

Мортарион наблюдал с мостика за отступлением врага, который продолжал сражаться, но больше не оспаривал космическое пространство. Разлом позади Белых Шрамов стремительно вращался, окольцованный защитой из серебристого пламени. Многие корабли пытались развернуться, пока орудия двух флотов косили их, но не все. Над зияющей бездной завис одинокий линкор, бросая вызов резне. Он был таким же огромным, как и «Стойкость», но гораздо стройнее. Узкий и строгий нос напоминал морду чистокровной гончей. Отмеченный следами боев, он все еще нес знак молнии из потускневшего золота. Лэнсы корабля яростно сияли в преддверии залпа.

– Мой брат не бежит, – сказал Мортарион, сжав рукоять Безмолвия. – Так и должно быть.

Повелитель Смерти вскочил с трон, и молчаливая свита последовала за ним.

– Сосредоточьте весь огонь на флагмане, – приказал примарх, направляясь к телепортерам. – Сбейте щиты. На остальной сброд плевать, мне нужен только этот корабль.

Калгаро передал приказ дальше. Вскоре все корабли Гвардии Смерти прервали текущие схватки и развернулись на перехват приближающейся «Бури мечей». Со всех курсовых углов зигзагами приближались торпедные следы, нацелившись на одинокого флагмана. Лишенная прикрытия эскорта «Буря мечей» получала одно попадание за другим. Они врезались в каждый сектор пустотных щитов и омывали корпус по всей его длине волнами взрывов.

Но боевая баржа продолжала сближаться. Ее орудия полыхали, метая снаряды в мерцающую пустоту. Темп стрельбы был потрясающим. Кольцо опустошения накрывало собирающиеся стаи охотников XIV Легиона, разбивая носы и пробивая хребты кораблей.

«Буря мечей» пробивалась к своему систершипу. Отринув все мысли о выживании, чудовище типа «Глориана» прокладывало пылающий путь к своему мучителю. Управление кораблем было безупречным. Он кружил и нырял сквозь волны плазмы и горящего прометия, заботясь о сохранении своей мощи, несмотря на растущее число ран. Жутких ран, наносимых страшным оружием из запрещенных хранилищ Четырнадцатого Легиона.