Лестигон встал с трона и надел шлем.
Он всегда считал вирусную бомбардировку эффективной военной тактикой, но она не помогла. Как и последующий обстрел. Крепость, в которой Змии держали Вулкана, явно была крепкой.
Но он сомневался, что она хорошо укомплектована людьми. После урона, который легион понес на Истваане V, Саламандр не могло быть много.
Не дав Проповеднику что-либо возразить, Лестигон решил, что возьмет эту крепость штурмом и силой заберет свой трофей. Ничто его не остановит.
— Следите за ним, — бросил он двум Гвардейцам Смерти, которые охраняли мостик.
Он покосился на Квора Галлека, спускаясь с командной платформы.
— Проповедник мне потребуется, когда я вернусь с телом Вулкана и божественным оружием.
С гибелью «Монархии» и людей Квора Галлека исчезла даже видимость союза между ними. Лестигон не скрывал, что считает Квора Галлека своим инструментом, который он использует по максимуму и выбросит, если захочет.
Он не собирался пускать лживого пса в атаку, где тот мог ускользнуть или предать Гвардию Смерти. Пусть он лучше остается на борту «Савана жнеца». Трус не вздумает ничего предпринимать под прицелом их оружия; у него для этого не хватит ни духу, ни мозгов.
Лестигон уже был у выхода с мостика, когда Квор Галлек заговорил, остановив его.
— Ты поклялся, что фульгурит будет моим. Сам предложил сделку.
Лестигон издал горлом влажное клокотание вместо смеха.
— Ты получишь его, Проповедник, но работать он будет в моих интересах.
— Мы об этом не договаривались.
— Да, но ничего больше я не предлагаю. Меня, в отличие от твоих демонов, не так легко связать пактами.
Лестигон ушел, но до мостика еще некоторое время доносился его презрительный смех.
Низкий гул двигателей и визг падающих десантных капсул заглушили жужжание пустотных щитов.
В ответ технодесантники активировали глубоко погребенные машины, и земля задрожала. В ней пошли трещины, которые увеличивались, пока не превратились в орудийные шахты, из которых показались макропушки и системы залпового огня.
Стволы и пусковые трубы с драконьими пастями поднялись, словно мифические левиафаны, и, разметая вокруг пыль и пепел, открыли огонь ракетами и сверхтяжелыми снарядами.
С неба начали падать штурмовики с символами Гвардии Смерти, разбитые и горящие. Несколько попало в край нерушимых щитов и взорвалось еще раз, осыпав ионизированную энергосферу грудой обломков.
Земля вновь задрожала, но теперь уже от гнева гор. Столбы огня поднялись в небо, перекрасив его в алый, а на равнину повалили клубы черного дыма.
«Огненные рапторы», «Громовые ястребы» и «Штормовые орлы» попытались сесть в сгущающейся дымке.
Один «Огненный раптор» потерял управление из-за пепла и золы в двигателе и разбился, оставив после себя облако огня и дыма. Другой лишился крыла, когда из расщелины выплеснулась лава и расплавила его. Он ушел в спираль и врезался в другой корабль, пытавшийся проложить путь в полной черноте. Они упали вместе, разъединившись только при ударе о землю.
Несмотря на все препятствия, одному «Штормовому орлу» удалось сесть, но не успели легионеры высадиться из него, как под ним открылся разлом, проглотивший корабль вместе с воинами на борту.
Десантные капсулы, под углом летевшие к земле, исчезали в широких впадинах с магмой или оплавлялись сверхгорячим паром от гигантских гейзеров так, что уже не могли открыться.
Казалось, что сам Ноктюрн почувствовал вторгшегося врага и поднялся, чтобы его уничтожить.
Только очень неразумному военачальнику могло прийти в голову атаковать мир смерти, пусть даже этот военачальник был легионером. У Саламандр на Ноктюрне было явное преимущество, и ни один противник, даже самый многочисленный и упорный, не мог его оспорить.
Гвардия Смерти начала осознавать, как сильно просчиталась, когда победа, поначалу казавшаяся несомненной, стала призрачной и потребовала куда больших усилий.
Но Лестигон не проиграет. Он не забрался бы так высоко, не достиг бы своего звания, если бы отступал перед трудностями. Вулкан умрет от его руки, даже если сам Ноктюрн будет этому препятствовать.
Ибо как бы ни был смертоносен этот мир, он не сможет помешать высадке всех воинов.
Гвардейцы Смерти спускались большими группами и немедленно захватывали плацдармы в нескольких километрах от края пустотных щитов. За небольшими десантными кораблями и штурмовиками последовали тяжелые транспортники, доставившие бронированные «Лендрейдеры» и боевые танки «Сикаран». Вскоре щиты покрылись радужными пятнами от непрерывного обстрела из лазпушек и орудий модели «Гераклес». Боевые машины, уже посеревшие от пепла, выстраивались в бронетанковые батальоны, катясь по земле и камню на черных от копоти гусеницах.
Саламандры стояли за щитами плечом к плечу и наблюдали.
У них было три штурмовика и ни одного танка. У амбразур и зазоров между парапетами установили несколько орудийных подразделений, но у тех не было шансов остановить вражескую армию, которая уже пополнилась «Церберами» и «Спартанцами».
Во главе формирования Нумеон заметил осадный танк «Тифон».
— У них много техники, — поделился он наблюдениями.
— С такой огневой мощью они просто сорвут щиты, — сказал Зитос.
Щиты уже ослабли от бомбардировки, и Нумеон знал, что долго они не продержатся. После того как они падут, Гвардия Смерти уничтожит Драконийские врата, обратив в пыль и крепость, и ее обитателей.
Он нахмурился, думая о вновь покинувшей их удаче. Но один шанс был…
— Мы могли бы попробовать вывезти Вулкана отсюда, — предложил Зитос. — Отправиться с ним на Прометей.
— А потом куда, брат? — покачал головой Нумеон. — Нет, мы дадим бой здесь и сейчас. На Ноктюрне. Это наш мир, и мы — его лучшая защита. Кроме того, такое количество техники порождает большие сейсмические возмущения.
Зитос понимающе хмыкнул:
— А я еще гадал, почему легион всегда так осторожен при развертывании тяжелой бронетехники.
Нумеон коварно улыбнулся за оскаленной маской:
— Мы недолго будем одни.
Горы опять загремели, словно разделяя ярость Саламандр, и на этот раз их негодование поддержали подземные обитатели. Когда танки Гвардии Смерти неумолимо покатились вперед, земля под ними раскололась и вместе с дымом из трещин изверглось кое-что еще.
У сынов и дочерей Ноктюрна было для них не меньше имен, чем для огня. Сами того не осознавая, невежественные враги вступили в иммолус. Рыкоящеры, урдраконы, василиски, виверны, драгоны, таргоны — волна монстров казалась бесконечной.
Они выходили из глубоких расщелин, которые веками ничто не тревожило. Длинные струи огня из пастей урдраконов обращали танки в шлак, а плевки легковоспламеняющегося газа от драгонов оплавляли броню и сваривали заживо запертый внутри экипаж.
Виверны и таргоны поднимались в небо и пикировали обратно к земле, где вырывали турели и раздирали тела. Рогатые рыкоящеры, крупнейшие среди этих созданий, кидались на самую большую технику. От топота их раздвоенных копыт тряслась земля. За рыкоящерами следовали стаи василисков, давя в кольцах все машины, которые еще работали.
Гвардия Смерти ответила стремительной перегруппировкой и огнем из пушек, но лишь самые мощные орудия в их арсенале могли пробить толстые шкуры, костяные наросты и панцири чудовищ.
Танки давили, вскрывали, разламывали на части, и они не выдерживали жестокую атаку. Эти драконы, крылатые, зубастые и когтистые, изрыгающие огонь или едкий газ, не отступали даже перед примархом. У армии же Четырнадцатого легиона они вырвали сердце без значительного вреда для себя.
Нумеон с мрачным видом смотрел на это, благоговея от ужаса, как и все Саламандры. Только Рай’тан казался безразличным и стоял неподвижно, как статуя, ожидая, когда вторжение закончится.
— Они поднялись ради него, — вымолвил он, не трудясь придавать словам ненужной напыщенности. — Ноктюрн в гневе.
— Вулкан милосердный… — выдохнул Зитос, с трудом веря глазам.
— Не сочувствуй им, Зитос, — сказал Нумеон.
— Я не сочувствую, но я никогда раньше не видел такого… — Слова не могли описать это зрелище.
— Я тоже.
По воксу раздался голос Нома Рай’тана:
— Опустить все щиты. Мы атакуем!
Нумеон услышал щелчок, и Рай’тан установил с погребальным капитаном закрытый вокс-канал.
— Капитан Нумеон, ты присоединишься к нам и сразишься рядом с Огненными Змиями еще раз?
Сердце Нумеона переполняла гордость и жажда возмездия.
— Почту за честь, лорд капеллан.
Пока монстры из глубин разрушали бронетехнику врага, Саламандры, выбрав момент, когда Гвардия Смерти ослабила внимание, вышли из Драконийских врат.
Несколько боевых братьев остались, чтобы охранять бункеры и защищать Вулкана. Также остался ковенант технодесантников вместе с Гарго, которым нужно было управлять стационарными орудиями. Остальные выстроились в боевом порядке. Отделения тактической поддержки с огнеметами вышли в авангард, в то время как тяжеловооруженная поддержка заняла позиции на флангах или на возвышенности. За авангардом шли ветераны из Огненных Змиев, подобные сжатому кулаку. В отряде было от силы пятьдесят солдат, но присутствие Нома Рай’тана и Артелла Нумеона превращало их в исключительно грозных воинов.
По бокам от них располагались боевые братья, вооруженные болтерами. Именно им — вместе с авангардом — предстояло доставить ветеранов в сердце боя, где те смогут нанести максимальный урон.
Почти восемьсот Саламандр пересекли почерневшую от огня равнину, давя ботинками стекло, в которое превратился песок. Жуткое войско монстров все бесновалось впереди, разрывая на куски машины и растаптывая воинов в пыль.
— Мы направляемся в этот ад? — неверяще спросил Зитос. — В свое время я убил немало подобных чудовищ. Они, конечно, были меньше, но все равно боюсь, что тут мне не будут рады.
Змии Ноктюрна продолжали свирепствовать и самозабвенно атаковать все вокруг. Землю усеивали десятки разрушенных танков и сотни трупов, но гигантские туши среди них тоже встречались. Все это останется гнить под безжалостным солнцем.
— Сомневаюсь, что они тебя помнят, брат, — ответил Нумеон, бывший в приподнятом настроении, которого у него не было уже несколько месяцев. Приятно было вновь стать частью войска.
Вокс-сирена над Драконийскими вратами беспрерывно выла, призывая к оружию.
Гвардейцы Смерти, истерзанные древнейшими обитателями Ноктюрна и потерявшие почти все бронетанковые батальоны, сдали позиции. Когда Саламандры со всей силы ударили по ним, они отступили еще раз.
Но они оставались воинами Четырнадцатого и, несмотря на все потери, продолжали сохранять численное преимущество.
Они медленно начали перестраиваться. А когда Саламандры подошли на близкую дистанцию, монстры уже успокаивались. Вскоре они без какого-либо побуждения вернулись в землю — так же неожиданно, как появились.
Гвардия Смерти возобновила атаку. Заняв боевой порядок, артиллерийские отделения пробивали бреши в авангарде Змиев. Когти контемпторов, переживших атаку чудовищ, открыли огонь.
Но лучи лазпушек и кулеврин рассекали дредноутов на части. Над равниной разносился грохот драконийских четырехствольных минометов, которые сбрасывали тяжелые снаряды на тыловые ряды еще перестраивающейся Гвардии Смерти. Полностью оправдывая прозвище «бумган», они не давали противнику организовать полноценную контратаку своими громоподобными залпами.
Атака Четырнадцатого легиона захлебнулась. Каждый раз, когда они пытались вернуть инициативу, огнеметные подразделения тут же наступали и выжигали любое сопротивление.
Тяжелые болтеры, автопушки и ракетные установки вели плотный огонь с высоты, а встроенные орудийные позиции — со стен. Один вал охватило пламя: плазменные пушки Гвардии сумели ответить, убив несколько Змиев, но тяжеловооруженные Саламандры хорошо окопались и выжили.
Орудия Гвардии Смерти выкатились вперед для второго залпа, но утонули в лаве, когда под ними раскрылся разлом. Нескольких легионеров в обгоревших белых доспехах ослепило паром из фумарол, после чего с ними покончил отряд неумолимых Огненных Змиев.
Хотя чешуйчатые обитатели земли отступили и успокоились, сама планета продолжала выступать против врагов.
Смертельная непредсказуемость земли давала плоды, и Гвардия начала терять численное преимущество. Пока Саламандры вырезали раздробленную армию по частям, Ном Рай’тан повел своих ветеранов на вражескую командную секцию. Но их лидер смотрел через массу сражающихся только на Нумеона.
Лестигон чувствовал, что Ноктюрн выскользает из его рук. Перед глазами уже стояло его изорванное знамя, обесславленное и потускневшее.
Он не мог этого допустить. Он сражался упорнее всех. Сколько раз смерть и поражение пытались одолеть его, но он не сдавался. Не сдастся и теперь.
«Меня запомнят, — думал он, шагая по ожесточенной, удушливой пустыне. — Этот поганый мир станет местом, где я оставлю нестираемый след в истории».
Окинув взглядом бойню через узкий визор, Лестигон вдруг ясно ощутил, что в этом бою не осталось места военному мастерству, что хитроумными тактиками ничего не добиться. Битва превратилась в грязную драку, в кровавый рукопашный бой. Он хорошо знал этот стиль войны. Он использовал его всю жизнь.
На лице, скрытом шлемом, возникла улыбка.
Он видел их лидера, драконоподобного офицера в чешуе, который рубил его воинов, словно они были деревянными палками.
— К нему! — приказал он своим ветеранам-терминаторам.
Нумеон прекрасно знал, как выносливы барбарцы, но даже сыны Мортариона не могли рассчитывать, что после пережитой атаки им удастся выстоять против столь же упорного врага.
Саламандры уничтожали остатки вражеского сопротивления по всему полю боя, пока не остался лишь их командир со своими верными стражами.
Ном Рай’тан взревел, как урдракон, и Огненные Змии атаковали терминаторов Гвардии Смерти. Схватка была жестокой, обе стороны начали нести потери с первых же секунд.
Саламандры безжалостно били врагов, раскалывая громовыми молотами броню, которая казалась несокрушимой. Гвардия Смерти в ответ рубила и пронзала их молниевыми когтями. Один Змий пал от удара силовым кулаком, но его убийца тут же погиб под градом ответных ударов.
Когда жестокий бой набрал силу, Рай’тан и группа его воинов оказались вовлечены в бой с контемптором.
Смертельная динамика битвы даже Зитоса заставила покинуть свою позицию. Нумеон остался один на один с командиром Гвардии Смерти.
Взглянув на него поверх заваленного трупами и засыпанного обломками поля, барбарец крикнул:
— Ты тот проповедник, за которым я гнался сквозь шторм?
Он истекал кровью из десятков порезов на доспехах и, давно оставшись без шлема, скалился, приподнимая обожженные радиацией губы. С его охраной было почти покончено: Огненные Змии Рай’тана добивали их, пока сам лорд капеллан ломал на части последнего дредноута.
— Для тебя я — конец всего, — ответил Нумеон.
Драукорос уже попробовал немало плоти Гвардейцев Смерти, но погребальный капитан понимал, что сейчас нужно забыть об усталости и убить еще одного.
Гвардеец Смерти фыркнул, словно мог изменить судьбу. Его клинок потемнел от крови Нумеоновых братьев. Нумеон не допустит, чтобы этот зловонный подлец добавил на него еще хоть каплю.
— Тебе не следовало сюда приходить. Это было ошибкой. Ты навсегда потерял возможность убить меня, когда позволил нам выскользнуть из твоих грязных пальцев, предатель. Оглянись, — предложил он.
В этой части поля не было никого, кроме них двоих. Вокруг лежали десятки трупов, в основном облаченных в грязно-белые доспехи. Огненные Змии попытались приблизиться, но Нумеон остановил их взглядом. Он сам его убьет.
Барбарца, казалось, внезапный разворот судьбы не беспокоил. Он даже рассмеялся и показал за уродливой улыбкой гнилые зубы.
— Запомни мое имя, Змий, — сказал он, будто объявлял о своей победе. — Имя того, кто ступил на твою планету. Того, кто принес Ноктюрну смерть. Того, кто заберет голову твоего отца и повелителя. Запомни меня. Меня зовут Малиг Лес…
Драукорос погрузился в шею предателя, оборвав его речь.
Когда Нумеон выдернул оружие, Гвардеец Смерти выронил свой клинок — щербатый, но острый кукри — и попытался остановить кровь. Нумеон снес ему голову.
— Никто не запомнит тебя, предатель. Тем более я.
Зитос подошел к Нумеону, чистившему меч. Они пожали друг другу предплечья, после чего Зитос закинул свой громовой молот на плечо.
— Как же хорошо убраться на Ноктюрне, — сказал он, осматривая поле бойни. Его взгляд замер на безголовом трупе вражеского командира, но лишь на мгновение.
— Пустыня заберет их останки.
Зитос грустно улыбнулся:
— Ксафену бы эта битва понравилась.
— Мы всегда будем помнить его, Вар’кира и всех, кого потеряли, пытаясь сюда добраться. Во имя Вулкана.
— Да, во имя Вулкана.
Потеряв командира, Гвардия Смерти перешла в полное отступление.
Из постепенно рассеивающегося дыма вышел Рай’тан. У него, как и у всех, была побитая броня, но отличное настроение.
— Похоже, Ноктюрн успокоился, — сообщил он им.
— Что с «Саваном жнеца»? — спросил Нумеон.
— С Прометея уже прибывают боевые корабли — «Гнев Вулкана» и «Повелитель Змиев», — чтобы отвоевать для нас ноктюрнские небеса.
— Значит, осталось сделать только одно, — сказал Нумеон, переводя взгляд на грозную гору Смертопламя. — Воскресить Вулкана.
Рай’тан несколько секунд смотрел на Нумеона, после чего направился прочь.
— Брат-капитан, — позвал он. — Как очистишь броню и оружие, зайди ко мне. Я говорил, что для разговоров еще будет время. Оно настало.
На борту «Савана жнеца» сирены достигли максимальной громкости.
По всему кораблю полыхали пожары, щиты не работали, а авгур показывал, что из доков луны, Прометея, к ним идут два ударных крейсера.
Не осталось никакой иерархии, никакого порядка. Только хаос.
Последние два Гвардейца Смерти лежали на мостике мертвые и до сих пор истекали кровью из разорванного горла и ран по всему телу. Их броня оказалась на удивление бесполезна против ножа, который вспарывал ее, словно та была из ткани, а не из прочнейшего адамантия и керамита.
После этого ни один член экипажа не осмелился встать на пути Проповедника, и тот молча удалился.
Единственным доказательством его существования был улетевший корабль. Куда корабль отправился из пускового дока, который еще работал, никто не знал, кроме его пилота.
А в нем летел Квор Галлек и воздавал хвалу Лоргару за подаренное им освобождение, а Губительным силам — за оставшийся у него осколок фульгурита.