Смерть «Харибды» породила в пустоте волну, которая разбила щиты «Савана жнеца» и швырнула град обломков в его незащищенный борт.
Сотни людей погибли за считанные мгновения, когда целые палубы вскрыло, подставив холодным объятиям космоса. Рабочие отреагировали так быстро, как только могли: закрыли взрывостойкие двери, задраили люки, надеясь сохранить на поврежденном корабле герметичные области, но огонь все равно пробирался в закрытые помещения.
Больше всего пострадали кормовые палубы, включая машинариум и множество левобортных пусковых доков. Буря обломков разорвала на части целую флотилию истребителей и штурмовиков, которые готовились к вылету в атмосферу, тем самым лишив поддержки авангардные корабли, отправленные за Саламандрами.
Самоубийственный гнев «Харибды» едва не искалечил «Саван жнеца», ограничив его атакующие способности, щиты и военную силу на борту. Он даже затронул мостик.
Лестигон отбросил труп Рака в сторону, и гололит, помигав, ожил. Зернистое изображение, едва видимое за дымом, показывало продвижение трех кораблей сквозь облако космического мусора.
Два угловатых штурмовика возглавляли охоту, маневрируя среди обломков спасательных капсул, а транспортный аппарат следовал сразу за ними. Потрескивающий экран показывал беззвучное дульное пламя из носовых орудий двух «Огненных рапторов».
Трассирующие снаряды из спаренных «Мстителей» разрывали пустоту и куски спасательных капсул, которые рикошетили от абляционной брони убегающего корабля, но навести на сам транспорт Саламандр не удавалось.
Лестигон не обращал внимания на отчаянные выкрики старшего помощника, который пытался восстановить порядок после преждевременной кончины Рака. Он не обращал внимания на вопли и запах гари. Он едва слышал сирены и скрип деформирующихся лонжеронов в истязаемом корпусе. Все его внимание было сосредоточено на Саламандрах, мчащихся к Ноктюрну, и «Рапторах», несущихся за ними.
Скоро они достигнут атмосферы, и тогда планетарная атака станет не возможностью, а необходимостью. Несмотря на урон, который понес «Саван жнеца», их химическое оружие осталось цело.
— Догоните их. Раньте… — приказал Лестигон, наклоняясь к экрану, когда заметил, что аркан начинает стягиваться. — А потом я выжгу поверхность, пока от нее не останется только голый камень.
Когда штурмовик вошел в верхние слои ноктюрнской атмосферы, в десантном отсеке повысилась температура, а внутренний корпус затрясло от стремительного спуска.
Жар был так силен, что изморозь, образовавшаяся в пустоте, обратилась в струйки пара, но для легионера это было ничто, а для Саламандры — меньше, чем ничто.
Змии молчали на протяжении всего спуска, даже Нумеон, бдевший над телом их павшего повелителя, не поднимал глаз.
Скользящий удар по левому крылу выдернул их из забытья.
Нумеон первым вскочил на ноги, убрав фиксатор и отключив магнитные замки в обуви, которые удерживали его во время полета сквозь атмосферу. Он потянулся к боковому люку, распахнул его одной рукой, второй балансируя для равновесия, когда корабль пошел в пике, чтобы уклониться от второго удара.
Он высунулся из люка. Сперва из-за дыма ничего не было видно, однако, когда они на секунду выскользнули из черного облака, Нумеон заметил хищно следующих за ними «Рапторов» и череду выстрелов из носовых болтерных пушек «Мститель».
Позади них летел искаженный маревом «Грозовой орел».
Их намерения были очевидны. Два «Раптора» собьют их, а «Орел» заберет примарха.
Он посмотрел вниз, где между обрывков пирокластических облаков мелькала пепельная равнина. Впереди, хотя все еще далеко, высилась цепь скалистых гор, так хорошо знакомая Нумеону.
Смертопламя.
Источник жизни и смерти, бьющееся сердце Ноктюрна. Не просто гора — символ, огненный маяк, не дающий жителям этого мира смерти забывать, как хрупка на самом деле жизнь. Смертопламя существовала, сколько существовала планета. А когда этому миру придет конец, гора падет последней.
Нумеона вновь настигло видение, которое подарил ему Магнус Красный.
Ее тень нависает над ним, небо покраснело от огня…
Сквозь воспоминания прорвался голос Ферона, пытающегося перекричать стоящий в отсеке вой сирен.
— Держитесь! Приступаю к маневрам! — крикнул пилот.
Из пустыни поднялся столб пламени, и кораблю пришлось резко накрениться.
Смертоносная натура Ноктюрна напомнила о себе без церемоний. Да, Ноктюрн был для Саламандр домом, но убить их мог так же легко, как вторгшихся врагов; разве что Саламандры лучше знали, каких опасностей ждать.
Нумеон вцепился в поручень, затем попытался крикнуть пилоту, что «Раптор» опять открыл огонь, но было слишком поздно. Фюзеляж прошила очередь снарядов, повредив двигатель и воспламенив левый турбовентилятор. Несколько секунд спустя тот взорвался, и корабль немедленно вошел в пике.
Вновь раздался голос пилота:
— Держитесь, держитесь!
Нумеона схватили за плечи чьи-то сильные руки и отшвырнули назад, не дав вывалиться из люка на верную смерть.
Он встретился взглядом с Зитосом, который лежал на полу.
Нумеон последовал его примеру. Остальные по-прежнему сидели в фиксаторах. По меньшей мере пятеро были мертвы: смертельная очередь из болт-пушки, пробившая корпус, задела и их.
— Когда они доберутся до нас, — обратился к братьям Нумеон, пытаясь перекричать рев двигателя и вой ветра, врывающегося в отсек через открытый люк. — Когда доберутся… Будьте готовы к бою!
Последнее, что он услышал перед тем, как они рухнули на землю, был полный боли голос Ферона, заживо сгоравшего в кокпите:
— Вулкан жив!
Затем на них набросился огонь под какофонию разрывающегося металла, а потом последовала темнота.
Сквозь дыру в борту штурмовика проникали отупляющий жар и едкая вонь пустыни.
Что-то горело: то ли земля, то ли корабль. Возможно, и то и другое. Они рухнули в глубокую расщелину; по обеим сторонам сквозь клубы дыма виднелись серо-коричневые склоны скал.
Внимание привлек треск пламени у носа корабля. Тот ушел в песчаную дюну, почернел от копоти и был безнадежно разрушен.
— Ферон мертв, — прохрипел он, едва дыша из-за обильного пепла, который проникал в разбитый фюзеляж и медленно оседал на всех поверхностях. Его броню покрывал растущий серый слой.
— Как и Мур’ак с Кадиром, — сказал Зитос, стаскивая помятый шлем и со стуком роняя его на пол.
— И Ксорн, — добавил Гарго, стоявший на коленях рядом с мертвым воином, которого пронзило обломком фюзеляжа.
— Не только они, — печально констатировал Нумеон, смотря на пятерых, убитых орудиями «Раптора».
Осталось двенадцать.
Послышался гул двигателей, на такой глубине отдающийся эхом.
— Они будут нас искать, — заметил Абидеми, помогая встать одному из своих братьев.
— Столько дыма… — произнес Нумеон и взглянул на саркофаг с Вулканом, проверяя, цел ли тот. — Нас быстро найдут. Нужно выбираться из этой развалины.
Корабль перевернулся при падении, так что боковой люк оказался наверху, а отсек завалило сломанными металлическими балками, обрывками кабеля и выпавшими проводами.
— Примарха через люк не вытащить, — сказал Нумеон.
Абидеми между тем прислушивался.
— Они ближе…
— Гарго, — позвал Зитос с другого конца отсека и показал на рампу, их единственный возможный выход. — Можешь сорвать зажимную скобу?
Кузнец кивнул и осторожно пробрался через обломки к задней части десантного отсека. Добравшись до рампы, он пробил защитный корпус бионической рукой и сломал скобу.
— Благодарю, — кивнул Зитос и двумя мощными ударами распахнул рампу, как дверь на петлях.
Саламандры вместе отсоединили саркофаг и медленно повезли его через зияющий проход в корме корабля.
Абидеми вышел первым, следя за пасмурным небом через прицел болтера. Выбравшись из района крушения, он поманил остальных.
Место, где упал штурмовик, густо усеяли обломки. Чем дальше, тем их становилось меньше. Левое крыло полностью оторвалось, но его нигде не было видно. Из земли торчали куски фюзеляжа, напоминая обломанные металлические зубы.
— Где мы? — спросил Гарго, когда собрались позади одного из самых больших обломков фюзеляжа.
— Слишком далеко от Смертопламени, учитывая, что транспорта нет, — мрачно ответил Нумеон.
В небе кружили дактилиды, временно собравшиеся в стаю для поисков падали, но приближающийся рев двигателей разогнал их.
«Огненный раптор» Гвардии Смерти вылетел из облака, добавляя мрачности кроваво-красному небу.
Саламандры открыли огонь, но болтерные снаряды отскочили от бронированного корпуса, не причинив вреда, после чего корабль наклонился и набрал скорость для бреющей атаки.
— Нас перестреляют и заберут его тело, — сказал Зитос.
Без тяжелого оружия они были обречены. Укрываться за обломками фюзеляжа было бессмысленно, но они все равно не отступали.
Носовые болтерные пушки «Раптора» уже начали вращаться, когда в борт ему ударила ракета, прервав бреющий полет и отбросив в стену каньона, при столкновении с которой он и взорвался.
Над головами пронеслось три штурмовика змеино-зеленого цвета.
На Ноктюрне оставались Саламандры, и теперь они явились на помощь своему повелителю.
Вокс-бусина Нумеона некоторое время шумела статикой, но вскоре заработала:
— Братья, это Ном Рай’тан. К кому я обращаюсь?
Из глаз Нумеона едва не полились слезы облегчения.
— Артелл Нумеон и одиннадцать братьев Погребального Огня с важной ношей. Самим примархом.
— С Вулканом?
В голосе Рай’тана звучала надежда, но в то же время — сомнение. Он замолчал, словно не мог сразу осознать столь важную новость. Но колебался старый учитель Вар’кира недолго.
— Держитесь братья. Мы идем.
Он закрыл канал, оставив Нумеона и остальных выживших глядеть на небо и прислушиваться к звукам далекого боя, эхо которых доносилось до расщелины.
— Ном Рай’тан? — спросил Зитос. — Тот самый Ном Рай’тан?
— Глас Огня и хранитель ключей, — ответил Нумеон. — Жаль, что Вар’кир не с нами.
После этого они молчали, пока из дыма не показалась тень штурмовика, опускающегося в расщелину, на плоскую гранитную плиту.
Когда Погребальный Огонь приблизился к нему, кормовая рамка опустилась, и вперед вышел капеллан в черной броне, сопровождаемый почетной стражей драконьих воинов.
Огненные Змии.
Нумеон думал, что они все погибли.
Две группы Саламандр встретились среди вихрей пыли, поднимаемой нисходящими потоками воздуха от двигателей «Громового ястреба».
Когда Нумеон встал перед Рай’таном, тот протянул ему руку в латной перчатке, и они сжали друг другу предплечья по обычаю воинов.
Облачение Рай’тана имело немало общего с броней Вар’кира, но все же было величественнее и искуснее. Гигантский обсидиановый молот с двуручным хватом, закрепленный на спине Рай’тана, считался реликвией легиона.
— Брат-капитан, ты вовремя прибыл, — сказал Рай’тан, когда они выпустили друг друга. Даже респираторная решетка в его черепной маске не скрывала зрелость и мудрость, звучавшие в голосе. — Я думал, что вся Погребальная Стража погибла на Истваане.
— Рад опровергнуть это, но в той резне погибли многие.
Рай’тан мрачно кивнул:
— До нас доносятся лишь обрывки новостей о восстании и войне. Мы так многого не знаем.
Он взглянул на саркофаг позади Нумеона, по бокам которого стояли воины погребального капитана.
— А Вулкан… — тихо проговорил он. — Он?
— Спит, лорд капеллан.
Рай’тан резко повернулся к Нумеону.
— Я слышал, что он погиб, — недоверчиво сказал он.
— Его можно вернуть, оживить. В огне.
— Откуда ты это знаешь, брат-капитан?
— Я верю в это — как верил в то, что мы прорвемся через Гибельный шторм и возвратимся на Ноктюрн. Ты многого еще не знаешь.
Оценив потрепанное состояние Нумеона и его людей, Рай’тан решил, что насчет последнего Нумеон прав.
— Ты прошел сквозь огонь, чтобы вернуть нашего отца, — сказал он таким тоном, словно был согласен с этим, но больше ни с чем другим. Пока. — Для разговоров еще будет время. А теперь нужно улетать с пепельной равнины. В верхние слои атмосферы опустился корабль, который уже становится на якорь.
— «Саван жнеца». Гвардия Смерти, — ответил Нумеон. — Он гонится за нами с Макрагга.
Рай’тан округлил глаза и вновь заглянул в саркофаг, словно силясь представить, какой путь ему пришлось преодолеть до Ноктюрна.
— Воистину, смелое предприятие.
— Боюсь, что мы привезли с собой войну, лорд капеллан.
Опять повернувшись к Нумеону, Рай’тан ответил резким тоном и, скорее всего, оскалился за маской в хищной улыбке:
— Тогда им предстоит узнать, что у нас, Саламандр, еще есть зубы.
— У нас остались воины? — спросил Нумеон, когда они направились к кораблю.
— Немного. В основном новобранцы. И у меня есть небольшая почетная стража, как ты уже видел.
— А крепость легиона на Прометее?
— У мастера Т’келла есть скромный гарнизон, но большинство улетели на Истваан. Для того чтобы собрать оставшихся, нужно время. У нас есть корабли, но они не успеют до нас добраться, — сказал Рай’тан. — Гереон молчит, хотя Змии там должны оставаться. Мы очень долго были слепы и глухи, Нумеон.
Нумеон молчал, пока они шли к рампе, слишком хорошо зная, каково это.
— Брат-капитан, мне потребуются твои закаленные в боях ветераны, — сказал Рай’тан, когда они взошли на борт.
— Мы в твоем распоряжении, лорд капеллан, — ответил Нумеон, встретившись со взглядом Рай’тана через отсек. — Но где мы дадим бой?
— Есть аванпост, — ответил Рай’тан, когда двигатели взревели и корабль начал подниматься. — Один из тех, которые мы устроили, узнав о восстании. Драконийские врата.
Нумеон знал этот регион, но об аванпосте ничего не слышал. Чтобы выдержать мощь Гвардии Смерти, ему нужно будет быть крепким — как и воинам, которыми будут командовать его Саламандры.
Пока корабль несся над пустыней, а солнце сжигало небо докрасна, Нумеон никак не мог избавиться от дурного предчувствия.
Они вернули Вулкана, несмотря на все препятствия. Но он видел во взгляде Рай’тана сомнения и незаданные вопросы. Что ждет легион, если Вулкан воскреснет? И что ждет его, если этого не случится?
Нумеон всем своим существом верил, что Вулкан вернется. Он был так одержим этой идеей, что даже не задумывался, не изменит ли примарха это испытание.
До сих пор он и не думал, правильно ли это — только о том, возможно ли. Но, вернувшись на Ноктюрн и оказавшись среди братьев-Саламандр не из Погребального Огня, он взглянул на ситуацию под другим углом.
Магнус Красный утверждал, что приложил руку к чудесам, которые Нумеон не только видел собственными глазами, но и ощущал на себе. Что, если нити его судьбы были темнее, чем он думал в своей одержимости?
Когда «Харибда» вышла из варпа вблизи Святой Терры, Нумеон решил, что это испытание его веры и преданности. Последняя возможность повернуть назад.
Теперь он видел, что ошибся. Она не была последней.
Финальное испытание ждало впереди.
После штурмовика Саламандр на поверхность спустился второй корабль: конической формы, безоружный. Его траектория была задана еще до вылета, но то ли благодаря слепой удаче, то ли из-за чего-то более таинственного, он все же доставил своего единственного пассажира на Ноктюрн.