Узкий проход, ограниченный крепкими переборками, был идеальным оборонительным пунктом.
Но, по расчетам Зонна, этого было недостаточно. Он подумывал взять с собой рабочих и быстро перевести сервиторов на атакующие протоколы и подпрограммы агрессии. На это ушло бы несколько секунд, однако даже тех, кто выживет в бойне, в конечном итоге ждала бы смерть.
Он отправил их на верхние палубы, подальше от приближающихся Несущих Слово, и приказал закрыться в каютах и камерах хранения.
Даже если «Харибда» и ее экипаж переживает это последнее испытание, им не удастся продолжить полет без технопровидцев, рабочих, сервиторов и машинных илотов. Легионеры в таких вопросах не разбирались — за двумя исключениями. А если он и Гарго не получат подкрепления и погибнут, они тоже ничем не смогут помочь.
— Надо удержать их здесь, — напряженно произнес Гарго, поднимая болтер и используя загнутый край правой переборки в качестве импровизированного укрытия. И вместе с тем в его голосе чувствовалась воинственность.
Зонн встал на противоположной стороне, укрывшись аналогичным образом, и следил, не пошел ли вдруг лифт, не начали ли ломать стены, не видно ли телепортационных вспышек или каких-либо других признаков появления Несущих Слово.
— Под конец придется вступать в ближний бой, — сказал он Гарго, изучая потоки тактических сценариев, выстроенных с учетом сотен переменных. Неполадки с оружием, боевой состав врага, их количество, вооружение, расположение… В текущих обстоятельствах не было ни одного варианта, в котором Гарго и он оставались в живых, не говоря уж о победе.
— Мы к этому готовы, брат.
В петле, примагниченной к поясу Гарго, висел молот. У него также был небольшой боевой нож. Серворука Зонна могла служить эффективным оружием, а кроме того, на его бедре крепился короткий меч в ножнах из драконьей кожи. Но даже с учетом многочисленных лезвий, дрелей и пил в кистевых имплантатах этот скромный арсенал их не спасет.
У границ генераторской станции заревели сирены, объявляя о скором прибытии лифта. Над палубой замигали янтарные огни. Массивные механизмы, управляющие движением кабелей, состязались с предупреждающим воем клаксонов.
— Не дай им подобраться к нам слишком рано, — сказал Зонн, смотря в прицел болтера.
Из-за потолка сквозь пелену сжатого воздуха показалось основание грузовой платформы, окаймленной сигнальной разметкой и заключенной в металлическую клетку.
— Стреляем короткими регулярными очередями, — предупредил Зонн.
В лифте стояли пятнадцать легионеров с оружием на изготовку. Багровая броня попала под свет и засияла как свежепролитая кровь. Улучшенное зрение позволило Зонну разглядеть на их броне и коже письмена, а также заметить среди них капеллана и, кажется, строевого офицера.
— Волтеры, — сказал Зонн, когда дверь лифта сложилась гармошкой. — И мощная взрывчатка.
Как они и подозревали, враги собирались уничтожить генераториум, а вместе с ним — поле Геллера.
— Они здесь! — крикнул Гарго, и палуба осветилась яростным дульным пламенем.
Несущие Слово, вынужденные построиться тесными рядами при выходе из кабины, использовали свой авангард в качестве абляционной брони. Эти воины погибли быстро, но и не играли большой роли — просто сорняки под косой противника.
Остальные быстро рассеялись и укрылись в альковах или за опорными колоннами.
— Я насчитал девять! — Гарго говорил по воксу, и повышать голос не было нужды, но адреналин заставил его перейти на крик.
Зонн заметил столько же. На полу лежали шестеро легионеров: убитые остались там же, где упали, а смертельно раненные корчились от боли. Гарго выпустил снаряд в голову Несущему Слово, у которого уже была дыра в груди.
— Побереги снаряды, брат, — сказал ему Зонн. — Пусть сволочи помучаются.
Враги открыли ответный огонь, сначала прерывистый, но набиравший силу по мере того, как Несущие Слово начинали действовать согласованно. Может, Восемнадцатый и состоял из фанатиков и монахов, но они по-прежнему были легионерами и обладали соответствующими тактическими умениями.
Узкий проход, который Саламандры рассчитывали превратить в рубеж обороны, вскоре наполнился потоками масс-реактивных снарядов, и они были вынуждены отступить. Шальной выстрел попал Гарго в левое плечо, и, хотя наплечник принял на себя удар, рассеяв его силу благодаря закругленным краям, снаряд все равно сдетонировал, и шрапнель, пройдя сквозь адамантий, застряла в плоти руки.
Он охнул от боли, а когда другой снаряд рикошетом едва не угодил ему в лицо, опять спрятался за переборку, постепенно разрушавшуюся под болтерным штормом. Кузнец взглянул поверх пульсирующего кордона из снарядов на Зонна, который аналогичным образом укрывался за переборкой.
— Как получилось, что мы единственные легионеры, обороняющие генераториум? — крикнул он с намеком на обиду в голосе.
Змии были рассредоточены по кораблю, и, несмотря на то что многие палубы были перекрыты, без помощи корабельных бойцов они были обречены сражаться на несколько фронтов одновременно. Кроме того, Саламандры были уязвимыми перед неведомым существом, которое скрывалось под обликом девочки в белом платье.
Зонн не знал, что ответить. Как бы странно это ни было, они остались одни, и логические аргументы ничего не изменят. Им следовало действовать прагматично, как учил Вулкан.
— Пусть они наступают, — сказал технодесантник. — Мы встретим их здесь, лицом к лицу, клинком к клинку.
Гарго вслепую выстрелил из-за края медленно разрушающейся переборки, и наградой ему стал крик боли невидимого врага. Он раздался совсем близко. Несущие Слово наступали.
— Пожалуйста, скажи мне, что в твоем обширном арсенале есть генератор стазисного поля или силовой щит.
— У меня есть пилы, дрели, плазменные резаки и набор ремонтных инструментов. Это все.
— Мы можем обрушить коридор? Уронить потолок им на голову и пусть пробираются через завалы?
— Хорошее предложение, брат Гарго, но область генераториума сконструирована таким образом, чтобы выдерживать даже артиллерию класса «корабль-корабль». У нас нет ничего подходящего, чтобы устроить такой сюрприз.
Гарго опять выстрелил вслепую, и Зонн последовал его примеру, хотя и знал, что у него заканчиваются боеприпасы.
— Значит, нам остаются только зубы и когти, — сказал Гарго, выпустив последний снаряд, о чем болтер возвестил щелчком. Он бросил пистолет, достал меч и молот, взяв последний в руку из плоти, чтобы сравнять эффективность оружия. Гарго был хорошим фехтовальщиком, всегда любил ближний бой и теперь мгновенно принял любимую боевую стойку.
К ним приближался грохот ботинок по настилу, который заглушал даже отупляющий гул генератора поля Геллера.
Устройство скрывалось под укрепленной оболочкой из перекрывающихся адамантиевых пластин и имело одно уязвимое место: круглый люк, достаточно большой, чтобы пропустить технопровидца или технодесантника. Он вел прямо к генератору, этому пульсирующему шедевру технической мысли, реликвии из Темной эры технологий.
Без него «Харибда» не продержится и нескольких секунд.
Первый легионер, вступивший в узкий коридор, по глупости произнес какую-то колхидскую молитву, и Гарго, выглянув из-за угла, вогнал меч под подбородок исходящего пеной фанатика, не дав ему даже поднять оружие.
Второго Несущего Слово убил Зонн, пронзив плазменным резаком, а затем оторвав серворукой голову взвывшего воина.
В узком коридоре поднялся фонтан крови, забрызгав Гарго линзы шлема и окрасив сзади левое плечо.
Пока он пытался протереть визор, Зонну попали из болтера в грудь, отколов от пластрона несколько кусков металла и разрушив кабели серворуки. Лишившись армирования, напорный шланг, дергаясь, окатил его лицевую пластину паром, и технодесантник пошатнулся, но все же сумел вонзить цепной меч в торс врага. Зубья зажужжали, перемалывая металл и кость. На технодесантника полетело еще больше крови и обрывков плоти, меняя цвет всей брони.
Гарго шел вперед, переступая через трупы, чтобы сократить расстояние до Несущих Слово, наводняющих узкий проход к генераториуму. Умирающий легионер схватил его за лодыжку, и Гарго, бросив взгляд вниз, раздавил череп раненого ногой. Когда он вновь поднял взгляд, перед ним стоял массивный воин с голыми, мускулистыми руками, покрытыми клинописью. Кожа под рунами представляла собой сплошную сетку шрамов. Лицо тоже было открыто, не считая дыхательной маски поверх носа и рта.
Они замахнулись одновременно: Гарго спатой, массивный воин — булавой-перначом. Яростно вспыхнул свет, металл взвизгнул, и клинок спаты исчез, оставив после себя лишь дымящий обломок рукояти.
Булава, по всей видимости, была силовой.
Гарго взмахнул молотом, надеясь уравнять возможности, но у Несущего Слова тоже был клинок, разрезавший броню кузнеца, как пергамент, а за ней — и плоть.
Услышав влажный стук о палубу, Гарго на мгновение решил, что это обломок рукояти, но когда вдруг потерял равновесие, резко отклонился в сторону, то понял, что лишился единственной неметаллической руки.
Адреналин в огромных количествах хлынул в кровь, притупляя боль и отгоняя ступор. Генетические модификации космодесантника позволяли ему сражаться даже после критических повреждений. Когда реакции и инстинкты оказывались бессильны, контроль брали импульсы, заложенные при гипнообработке; поэтому Гарго даже не понял сначала, что потерял руку, — он мог лишь драться за свою жизнь.
Ни меча, ни молота у него больше не было, но бионический протез оставался эффективным оружием. Не дожидаясь, пока Несущий Слово его добьет, он ударил врага в грудь ребром ладони, и металлические пластины лопнули, а кость под ними раскрошилась.
Мощный удар тыльной стороной руки сорвал с Несущего Слово маску и заодно выбил несколько зубов. Но, несмотря на причиненную боль, под решетчатой маской Гарго ждала хищная улыбка.
Несущий Слово и не думал отступать; он лишь атаковал с еще большей яростью, обрушив рукоять булавы Гарго на живот и швырнув прямо в армированную оболочку генераториума, после чего тот сполз на пол.
Увидев, что брат повержен, Зонн вышел вперед, закрыв собой весь узкий коридор и остановив дальнейшее наступление Несущих Слово.
— А ты не боишься испачкаться, — заметил легионер, махнув в его сторону оружием.
Зонн не ответил, только поднял цепной меч и встал в оборонительную стойку.
Несущий Слово кивнул, не обращая внимания на крики своих товарищей, вынужденных остановиться.
— Хорошо, — сказал он. — Я тоже.
Клинок и булава столкнулись. Противник оказался так силен, что Зонну пришлось опуститься на колено. Цепные зубья размылись от скорости, сопротивляясь булаве и мечу, но они же царапали и наруч Зонна, вынужденного упереться клинком в руку, чтоб не упасть.
Несущий Слово продолжал давить так, что на шее у него вздулись вены.
Все технодесантники были аугментированы по-разному. Некоторые усиливали органы чувств: слух, обоняние, зрение. Другие заменяли себе конечности для большей скорости и силы. У Зонна аугментики было много: от осязательных имплантатов в руках до бионики в шее. К последним он теперь и прибегнул, поднявшись с коленей и ударив по корпусу собственного меча с такой силой, что тот переломился.
Его противник едва не упал вперед, потеряв равновесие, когда обломок меча влетел ему в грудь, прочертив на пластроне борозды.
Ход был удачным, но из-за него Зонн невольно отвел руку в сторону. Он оказался открыт лишь на мгновение и почти успел оправиться, но Несущий Слово был быстрее.
Толстый клинок из пластали вонзился в шею и задрожал, застряв в путанице армированных кабелей. Из раны посыпались искры, а масло хлынуло на грудь технодесантника, как кровь.
Силуэт брони на ретинальном дисплее покрылся красными предупреждающими значками в области, где горжет соединялся со шлемом, сигнализируя о критичных повреждениях. Он считал эти данные за наносекунду и мгновенно принял решение активировать плазменный резак в правом наруче. Но почему-то это не получилось. Скорость реакции не поспевала за событиями, и Зонн пропустил второе предупреждение на ретинальном дисплее.
Повреждение пластрона, пролом в реберном каркасе, скорый отказ внутренних органов.
Он переварил данные с равнодушием когитатора и, только опустив взгляд и увидев пернач, погрузившийся глубоко в грудь, осознал, как же серьезны его раны.
Клинок резко выдернули из шеи, отчего по дисплею побежали волны помех, мешающих разглядеть противника, и в место первого удара нанесли второй. На этот раз Зонн почувствовал, как меч вгрызается в плоть.
Смешанная с маслом кровь черным потоком полилась по груди и животу, собираясь в лужу у ног.
Цепной меч выпал из ослабевших пальцев. Зрение на мгновение прояснилось, и Зонну показалось, что Несущий Слово вырос, ибо теперь он нависал над технодесантником. Лишь с запозданием он понял, что сам оказался ниже, опустившись уже на оба колена.
Противник опять выдернул меч из его шеи, на этот раз с такой силой, что голова Зонна дернулась, а перед глазами все поплыло.
— Вулк…
Не он успел договорить, как меч ударил по шее, и его голова слетела с плеч.
Дегат оттолкнул труп ногой и подошел к центру генераториума. Даже сквозь бронированную оболочку шел гул, от которого вибрировали кости, а на языке ощущался металлический вкус.
Легионер, лежавший у щита, был повержен, но не мертв.
— Я скоро вернусь и тебя прикончу, — пообещал он однорукому легионеру и крикнул через плечо, чтобы принесли взрывчатку.
Крак-граната глухо взорвалась и сорвала со щита люк, ведущий к двигателю. Из разрушенного люка полезли, извиваясь, ленты энергии, и коридор наполнился светом и шумом.
— Подрывник! — прорычал Дегат и стал ждать, пока вперед передадут мощную бомбу.
Он не дождался.
Легионер, несущий бомбу, вдруг завалился на бок, пронзенный в висок болтерным снарядом. Сдетонировав, снаряд превратил его череп в месиво из костных осколков и мозга. Лишившись головы, Несущий Слово еще секунду простоял, после чего рухнул, не выпустив из рук взрывчатку.
Дегат с улыбкой пригнулся, когда по нему и его людям открыли огонь на подавление.
Он лишь мельком увидел нападающего, но этого было достаточно.
— Наконец-то, — проговорил он, прыжком покинув зону обстрела, и засмеялся, когда еще один боевой брат упал на пол.