Корабли заполнили небо над Магна Макрагг Цивитас. Военные, гражданские, штурмовые, грузовые — все боролись за воздушное пространство, и с каждым мгновением в нем становилось теснее.
— Сколько же их, — заметил Нумеон, глядя в смотровую щель на правом борту «Громового ястреба», спускавшегося сквозь бесконечные облака.
Маленький корабль задрожал, попав под штормовой ветер пополам с воздушной волной от крупного транспорта, и Нумеон, ругнувшись, потянулся к поручню под потолком десантного отсека.
— Мы приучились магнитить себя к полу, — сказал Инвиглио, показав на свои бронеботинки.
Панцирная броня Нумеона, к сожалению, крепежными свойствами не обладала, что давало ему новый повод сокрушаться о ее примитивности и тосковать по керамиту и адамантию.
— Я буду скучать по «Боевому ястребу», — признался он, деликатно жалуясь еще и на нынешний транспорт. — «Штормовые птицы» крепки и надежны. — Он постучал костяшками по внутреннему корпусу, и тот отозвался звуком, характерным для толстого, но довольно хрупкого металла. — Боюсь, эти легкие штурмовики легионам не подходят.
Инвиглио оставил свое мнение при себе, вместо этого переведя внимание на стаю кораблей, пытавшихся пришвартоваться на посадочных полях.
— Беженцы с окраин, — не к месту пояснил он. — Их становится больше после каждого нашего возвращения. — Затем он показал Нумеону на массивный грузовой корабль с тупым носом. — А там рабочие с Аякса, Конора и еще Трон знает откуда.
— Как вижу, в этом Империуме Секундус, о котором вы упоминали, — сказал Нумеон, вспомнив недавний разговор, — еще много предстоит построить.
— Скорее восстановить из руин, — ответил Инвиглио, не подумав. Он зажал себе рот рукой, но было слишком поздно.
Нумеон посмотрел ему в глаза.
Оба легионера были без шлемов: Саламандру его не выдали, а Ультрамарин держал свой на сгибе руки.
Нумеону вдруг подумалось, что Инвиглио очень молод. Сержант Тиэль говорил, что при вторжении Тринадцатый легион понес большие потери. С практической точки зрения имело смысл немедленно заняться восстановлением численности. Инвиглио был из новобранцев, но уже успел заработать боевой опыт под командованием своего сержанта.
— Поясни, — спокойно попросил Нумеон.
Инвиглио рассказал все, что знал о прибытии Вулкана на Макрагг. Знал он немного, но Нумеон ловил каждое слово с молчаливой отрешенностью.
— Значит, он сражался здесь, — проговорил Саламандра, окидывая взглядом раскинувшийся внизу город.
— Да, как я слышал.
Нумеон замолчал и принялся разглядывать Цивитас. Сперва были видны лишь пики гор, неровная береговая линия, вершины самых высоких зданий, выступавшие из облаков. Но когда они спустились ниже, стали различимы и огромные арки, затем головокружительно высокие башни и минареты, а потом и здания поменьше вроде бараков и складов. Серые полосы, вьющиеся между строениями, стали проспектами и переулками. Серебристая лента превратилась в реку. Еще ниже — и Нумеон увидел патрулирующих город солдат, часть которых была облачена в легионерскую броню, и жителей города, занимающихся своими делами. Одни держались группами и разговаривали, суетились, курили табак или старались освободить улицу для массивных Ультрамаринов; другие тихо спешили куда-то в одиночку, с опаской поглядывая по сторонам.
Этот город не наслаждался мирной жизнью. Его не населяли довольные люди.
Нумеон перевел взгляд с плебейских масс и их августейших защитников обратно на горизонт. Там из макраггских скал вырастали высокие башни, похожие на орудийные стволы, — резиденция древних царей-воинов этого мира. Среди знамен и флагов Ультрамаринов виднелись символика Кровавых Ангелов и Темных Ангелов и флаги поменьше, на которых Нумеон различил знаки Белых Шрамов, Железных Рук, Гвардии Ворона и даже Космических Волков.
Один флаг оказался ему до боли знаком — голова змия, символ лорда Вулкана. Он мрачно развевался на середине древка.
Инвиглио тоже его увидел: Нумеон понял это по тому, как Ультрамарин вдруг задержал дыхание, словно допустил вторую ошибку и надеялся, что, задержав дыхание, задержит ход времени и получит возможность исправить ситуацию.
На этот раз Нумеон промолчал. Он отвернулся, и оба легионера сделали вид, что ничего не увидели и не поняли.
Неловкую тишину нарушили включившиеся стабилизаторы, через пару секунд к ним присоединился грохот выпускаемых и касающихся земли опор. Турбовентиляторные двигатели еще выли, постепенно сбавляя обороты, когда из кокпита вышел второй Ультрамарин. Всего два воина сопровождали Нумеона с «Вызова Калта», не считая экипаж штурмовика.
Был и четвертый пассажир, но его держали связанным в закрытом контейнере, который крепился к задней части отсека.
Эонид Тиэль коротко кивнул Инвиглио. Затем его взгляд остановился на Нумеоне.
— Твои братья пришли встречать тебя, Артелл, — сказал Тиэль, подходя ближе. — И лорды Макрагга тоже захотят провести аудиенцию.
— Надеюсь, они готовы подождать, — ответил Нумеон.
Он протянул Тиэлю руку:
— Брат-сержант, мои слова и поступки в твой адрес были недостойны. Я не хотел оскорбить.
Тиэль взглянул на него, удивленный такой скромностью, и легионеры по воинскому обычаю взяли друг друга за предплечья.
— Извинения приняты, Артелл.
Нумеон удовлетворенно кивнул.
— Ты вернешься к внешним мирам? — спросил он.
— Да… После того как пленника доставят Титу Прейтону.
— У меня создается впечатление, что тебе не очень хочется оставаться на Макрагге, — заметил Нумеон, украдкой взглянув на Инвиглио, по лицу которого было ясно, что думают Отмеченные Красным. Вряд ли они присоединились бы к Тиэлю, если б не разделяли его взгляды.
— Я не из той породы легионеров, которые любят политику, — признался Тиэль. — Моя роль… — Он помолчал, подбирая слово. — …Проще.
Губы Нумеона растянулись в насмешливой улыбке:
— Возможно, политик из тебя лучше, чем ты думаешь.
Тиэль коротко, снисходительно рассмеялся, но не обиделся, поскольку Нумеон и не хотел обидеть.
Позади Саламандры с глухим гулом механики начала опускаться рампа.
— Удачи, Артелл.
Нумеон уже собирался выходить, когда вдруг вспомнил кое-что, и на его лице возникло обеспокоенное выражение. Он начал снимать с пояса гладий.
— Твой клинок…
Тиэль предупреждающе поднял руку:
— Оставь. Судя по тому, как ты им машешь, тебе еще нужны тренировки.
Нумеон с благодарностью принял подарок, улыбнувшись в ответ на безобидную насмешку. Вместо этого он снял с нагрудника уникальный, искусно изготовленный щиток, закрывавший подмышку.
— Теперь мы союзники, — сказал он, протягивая Тиэлю круглую пластинку.
Ультрамарин смущенно склонил голову.
Рампа с мощным грохотом опустилась на землю. Пришло время уходить.
— Раньше я не понимал, — сказал Тиэль, — но теперь понимаю. Я буду надеяться, как надеешься ты, Саламандра. На чудо… Вулкан жив.
Инвиглио повторил последние слова сержанта, и оба Ультрамарина отошли назад, чтобы не мешать воссоединению Нумеона с братьями.
Они медленно спустились по рампе, и каждый их шаг отдавался скорбным гулом. Нумеона встретила почти абсолютная тишина. Ради него на посадочном поле огородили небольшую территорию, на которой собрались несколько легионеров.
Он увидел среди них ставшие знакомыми вкрапления черного — Железных Рук и Гвардию Ворона — и понял, что перед ним такая же ячейка, к какой он раньше принадлежал сам. На него вдруг нахлынули воспоминания о Траорисе и потерянных братьях, Саламандрах и не только, и ему едва удалось заглушить горе по погибшим.
С краю стоял одинокий фенрисиец, мрачно наблюдавший за всеми. Белый Шрам выглядел более заметно, но так же загадочно. Чогориец, сидевший на оружейном ящике, пригладил усы и удостоил Нумеона кивком, хотя они никогда раньше не встречались.
Последний легионер, привлекший особое внимание Саламандры, исчез, едва появившись. По-видимому, случайный наблюдатель; Нумеону показалось, что он был облачен в серую броню без опознавательных знаков, но в сумерках легко было ошибиться. В любом случае о сером легионере быстро заставил забыть старый знакомый, раскрывший ему широкие объятия.
— Брат!
Зитос крепко обнял Нумеона, на что тот, помедлив, неловко ответил тем же, и они отпустили друг друга.
Вар’кир, приблизившийся после того, как счастливый Зитос с неохотой отошел, повел себя более сдержанно и лишь поклонился, но его глаза говорили, как рад он видеть Нумеона живым.
Другие огнерожденные, которых было удручающе мало, стояли в стороне и приветствовали вернувшегося капитана кивками и улыбками. Это был короткий луч света в их мрачном воссоединении, и радость Нумеона пропала, едва он встретился взглядом с Вар’киром.
— Где наш отец? — спросил он.
Проводив Нумеона до посадочных полей, Тиэль и Инвиглио вновь поднялись в воздух и направились в Восточную крепость.
Серые неприступные стены величественного бастиона венчала небольшая посадочная площадка. С наступлением ночи сирена на одной из укрепленных контрфорсами башен объявила начало комендантского часа, и штурмовик, нарушивший тишину ревом двигателей, мгновенно привлек к себе свет встроенных поисковых ламп. Разорвав опустившуюся темноту, два зернистых луча сошлись на корабле Ультрамаринов, обрисовав его жемчужно-белым светом.
Из караульного помещения на площадке маршевым шагом вышли два легионера в полном боевом облачении и с болтерами на груди.
Автоматизированные орудийные установки, расположенные по всем четырем сторонам башни с площадкой, повернулись, беря на прицел медленно опускающийся штурмовик.
На протяжении всего спуска Тиэль внимательно наблюдал за оборонительными сооружениями башни. Он знал, что Инвиглио уже стоял у рампы, переместив контейнер с Ксенутом Сулом к краю отсека. Гравитационные импеллеры уменьшали вес ящика, поэтому Ультрамарину требовалось лишь слегка подтолкнуть его.
Сам пленник и информация, которую Титу Прейтону предстояло из него извлечь, могли иметь вес куда больший.
Не успели когтистые опоры штурмовика коснуться посадочной площадки, как Тиэль выпрыгнул из бокового люка, обежал корабль и встал у опускающейся рампы. Инвиглио, стоявший с другой стороны, дождался, пока «Громовой ястреб» сядет, и выдвинул контейнер вперед.
Подхватив контейнер с обеих сторон, Тиэль и Инвиглио направились к ждавшим стражам, но те жестом приказали остановиться и связались с кем-то по воксу, сообщая об их прибытии.
Спустя пару секунд один из стражников разрешил продолжить путь, и Тиэль с Инвиглио покатили контейнер к высоким воротам, которые вели в саму крепость. В контейнере имелось смотровое отверстие из бронестекла, чтобы пленник всегда был на виду. Сквозь него Тиэль в последний раз взглянул на Ксенута Сула.
Несущий Слово лежал с открытыми, немигающими глазами, словно был в трансе. В рот ему засунули металлический кляп, чтобы он не мог говорить, и Тиэлю показалось, что Ксенут Сул жевал его, проговаривая какие-то колхидские молитвы.
Тиэль даже не пытался скрыть отвращение. Ему страшно хотелось выместить свою злость на этом ублюдке, но Ксенуту Сулу было уготовано наказание, которое проникнет гораздо глубже.
В одном из подземелий Восточной крепости пленника ждал Тит Прейтон, и Тиэль улыбнулся, представив, как его брат будет разбирать разум Несущего Слово по кусочкам.
Он отвел взгляд от лица пленника, чтобы вместе с Инвиглио вступить сквозь скрипящие ворота в крепость, и не увидел, что Ксенут Сул тоже улыбается.