Время перерождения.

Послание 8-го дня.

Пройдите сквозь огонь своих переживаний и своего опыта.

Позвольте этому изменить вас.

Весна нежными красками все превратила в подернутую дымкой фреску: голубоватое небо, нежную зелень листьев, бирюзовое море. Такие же фрески украшали дворец и арену в долине реки Кератос, куда Арис предстояло ехать на торжества, посвященные весеннему равноденствию, и именно в эти дни проходили ритуальные игры с быками. Это был единственный день в году, когда Арис выступала в роли жрицы в ритуале Огня.

В образе быка почитался могучий бог плодородия, ему посвящались ритуальные танцы молодых жриц. Нужно было ухватить быка за рога, сделать в воздухе над его спиной двойной переворот и спрыгнуть позади.

Арис ехала на это празднование с замирающим сердцем. Со дня их встречи с Мадруком прошло больше года. Отрыдав в декабре, Арис смирилась с тем, что ее страсть осталась только страстью, где-то в глубине души надеясь на новую любовь, а где-то ожидая встречи с Мадруком.

Погруженная в свои размышления, Арис рассеяно управляла быками, скользя взглядом по пустынной дороге, вьющейся среди оливковых деревьев, и вздрогнула, услышав шум нагоняющей ее повозки. Она обернулась и увидела Мадрука. Остановив мчащихся быков, он бросился к ней навстречу и, легко сняв ее с повозки, опустил на землю, сжимая в объятиях.

— Я ждал тебя, как же я ждал тебя!

Арис ощутила, как предательская дрожь желания снова завладела ее телом и умом. Все ее разговоры с самой собой, что все прошло, тут же превратились в пепел. Единственное, чего ей хотелось, — отдаться этой страсти прямо здесь и сейчас. И Мадрук, почувствовав это, стал срывать с нее одежду, и через несколько мгновений она уже лежала на широкой скамье его повозки, застеленной леопардовой шкурой. В его напоре была страсть изголодавшегося самца, желание взять ее прямо здесь и сейчас. Борясь с самой собой, последним усилием воли она оттолкнула его.

— Не здесь! Не так! — прошептала она и, уже переведя дух, мягко сказала: — Я не могу!

— Да, — усмехнулся он, — ты же ушла в воздержание и копишь энергию, чтобы привлечь свою любовь.

— Откуда ты знаешь?

— Илий рассказал мне.

— Да! Я хочу привлечь свою любовь! — с вызовом подтвердила она.

— Я понимаю, тебе нужен рядом мужчина, а я рядом быть не могу.

— Да, я знаю. Как Тайра, как малыш?

— Замечательно. Тайра вся погрузилась в материнство и, по-моему, очень счастлива! Я приказал поселить нас рядом.

— Зачем?

— Чтобы чувствовать твое дыхание за стеной!

— Постараюсь дышать как можно громче! — пообещала Арис. — Как я помню, гостевые домики стоят достаточно далеко друг от друга. Думаю, нам пора идти! Скоро начнется ритуал очищения огнем!

— Да, иногда нам нужно пройти через огонь своего опыта и позволить этому огню преобразовать нас.

— Есть опасность, что этот огонь может испепелить нас.

— Все может случиться, но пока желание испытать это сильнее страха сгореть в этом. Увидимся на ритуале.

Мадрук сел в свою повозку и так же быстро умчался.

Правитель

Он сам не понимал, что с ним происходит. Стоило увидеть Арис и ощутить ее рядом с собой, как все его обещания самому себе тут же забылись. Он и сам не понимал, чего в этом было больше: желания почувствовать свою мужскую власть или желания что-то понять про себя, познать свои глубины, позволить проявиться тому, что так долго было подавлено, находясь под всяческими запретами, созданными им самим. С Арис все эти запреты таяли, как тает снег под солнечными лучами, и все, что томилось внутри, вдруг начинало буйно расцветать. Мадрук не понимал, почему его это тревожило и в то же время влекло. Может, потому, что с Арис ему не надо было притворяться кем-то, играть роль, и независимо от его воли и где-то даже его желания он становился самим собой, таким, каким он был под сковавшими его льдами чужих ожиданий и собственных правил. И то, что таилось в глубинах его существа, прорывалось в его необузданном желании ее. Эта страсть была не только страстью к женщине, скорее эта была страсть к жизни, желание действия, будоражащая сила созидания, спонтанность и свобода. «Может, — поймал себя на мысли Мадрук, — именно то, что рядом с Арис я чувствую свободу быть самим собой, так и влечет меня к ней?» С другими ему приходилось проявляться так, как от него ожидали, а Арис принимала и восхищалась им таким, какой он был, истинным.

Арис задумчиво проводила его взглядом. Она почувствовала огромную радость от того, что страсть все еще тянула их другу к другу. И впервые не стала винить себя за это. В этот день Луны важно было признаться в своих слабостях и ошибках и простить себя за них, попросить прощения у других и у себя и позволить всему старому, отжившему, мешающему сгореть в очищающем пламени, чтобы все печали, горести, иллюзии, обиды превратились в пепел. В этот день сжигали старые вещи, чтобы все дурное осталось в прошлом, сжигали весь мусор, накопившейся за зиму, чтобы высвободить силу, которая, очищая все и всех, кто стоит рядом, превратилась бы в новую энергию для нового урожая. Но больше всего женщины, которые хотели привлечь нового мужчину в свою жизнь, любили сжигать что-нибудь принадлежащее бывшему возлюбленному или бывшему мужу. Арис знала, что жрицы при храме вечером тоже зажгут костер и все девушки и женщины окрестных деревень принесут к нему что-то на сожжение.

Арис добралась до своего небольшого гостевого домика и улыбнулась про себя: гостевой дом правителя стоял совсем рядом.

Надев ритуальную одежду, Арис пошла на поляну. Сложенные в виде колодца дрова были уже приготовлены к ритуалу.

Со всех сторон подходили люди. Кто-то нес просто пучки соломы, кто-то — кусочки дерева, кто-то — старые вещи.

Зазвучал гонг, извещая о начале ритуала. Небольшая процессия шествовала к костру. Двое юношей с длинными, уложенными в волны волосами, в одних набедренных повязках впереди несли подношения для огня, питающие его силу, — ритоны с вином и оливковым маслом, потом шла Арис, несущая два золотых лабриса, и замыкали шествие еще двое юношей: один нес огромное блюдо с ржаными лепешками, другой — поднос со сливочным маслом. Подойдя к священному костру, юноши встали по сторонам света, а Арис остановилась в центре образованного ими квадрата.

Три раза ударил гонг, и тогда жрица начала говорить:

— Я, жрица, пришедшая из темноты, здесь и сейчас призываю великое вечное пламя и прошу духов огня служить нам. — И Арис зажгла факелом костер.

— Я, Хранитель Севера, призываю силу огня, несущую озарение, служить нам. — И юноша бросил в огонь сливочное масло.

— Я, Хранитель Юга, призываю силу огня, тайное пламя всякого чуда, служить нам. — И юноша вылил в огонь оливковое масло.

— Я, Хранитель Востока, призываю силу огня, силу страсти и творения, служить нам. — Юноша вылил в огонь вино из ритона.

— Я, Хранитель Запада, призываю силу огня, силу жизни и света, служить нам. — И юноша бросил в огонь лепешку.

— Прими эти дары, великое вечное пламя! — Звенящий голос Арис разрезал тишину ночи. — Прими эти дары, Божественный Огонь, да очистятся Земля и Небо, да очистятся наши души, да очистятся наши тела, да очистятся наши помыслы. Я призываю с небес Божественный Огонь. Да снизойдет на Землю твой сияющий Свет. — И Арис представила, как божественный свет по спирали опускается вниз, усиливая горящее пламя и очищая все и всех вокруг.

— Найдите пару, зажгите свои факелы от священного огня и, загадав желание, обойдите три раза вокруг костра, — призвала она всех присутствующих.

Юноши первые пошли в толпу и вывели четырех девушек, каждый зажег факел от священного костра, и, загадывая желания, они пошли по кругу.

Арис оглянулась, ища глазами Мадрука, в абсолютной уверенности, что он ждет, чтобы пройти по кругу с ней, и оторопела, увидев, что он уже держал за руку Десму. Внутри как будто что-то оборвалось. Она мысленно заметалась, не понимая, откуда взялась Десма, почему Мадрук выбрал ее, что делать и кого выбирать ей… В смятении она озиралась вокруг и вдруг увидела ждущий и нежный взгляд Илия, словно свет маяка в бунтующем море ее страстей. Она подошла и взяла его за руку. С горящими факелами в руках они медленно обходили костер. Но Арис ничего не могла поделать с собой — по ее щекам катились крупные слезы. Илий сочувственно смотрел на нее, не спрашивая, что происходит. К концу третьего круга Арис постаралась взять себя в руки, ей еще надо было завершить церемонию. Решив, что во время ритуалов многие испытывают разные чувства и поэтому ее слезы не должны никого удивить, она взглядом поблагодарила Илия и опять встала в центре около костра. Арис чувствовала жар пламени и мысленно просила его трансформировать ее боль в ее силу. Наконец-то все пары завершили кружение и, взяв лепешки, снова встали вокруг костра. Каждый брал две лепешки, одну отдавая огню как подношение и прося о будущем плодородии, вторую съедая сам.

— Я благодарю священное пламя и священный огонь за помощь и поддержку! Я отпускаю духов всех стихий и благодарю их. Да пребудет мир и счастье для всех и везде!

Юноша с севера встал впереди, за ним встал юноша с юга, за ним встала Арис, за ней встал юноша с запада, и завершал процессию юноша с востока. Медленно процессия удалилась в темноту ночи.

Арис почтительно попрощалась с Хранителями сторон света и медленно пошла в сторону священной рощи. Но стоило ей оказаться за пределами видимости, как медленный величественный шаг жрицы сменился на быструю походку рассерженной и обиженной женщины. Сердце бешено колотилось, в ней клокотали унижение, злость, обида, непонимание, стыд, ревность. «Как он мог так страстно меня целовать и в самый важный момент выбрать другую? Зачем мне нужна эта бесконечная пытка? Чего я жду от него? Он даже не замечает, что кому-то становится больно от его действий! Разве об этом я мечтала?!» Арис продолжала быстро шагать, ее грудь вздымалась и ноздри раздувались. Она настолько далеко зашла в лес, что даже перестала слышать голоса людей. Постепенно тишина и умиротворение ночной чащи остудили и ее. Посмотрев на серп растущей Луны, Арис несколько раз вдохнула и выдохнула и уже почти спокойно пошла в сторону гостевого домика. Но стоило ей войти и закрыть за собой дверь, как она услышала шаги проходящих мимо: тихий голос Мадрука и журчащий смех Десмы. Все опять поднялось и скрутило клубком нахлынувших на нее эмоций.

«Какая я же я глупая и наивная, что поддаюсь его страсти. Мне надо держаться от него подальше! Осталось продержаться два дня, и я постараюсь навсегда забыть его», — уговаривала она себя.

— Арис, ты спишь? — услышала она стук в дверь и одновременно голос Мадрука.

— Я устала! — рявкнула она ледяным тоном. — Увидимся завтра.

Правитель

Он не понимал, что случилось с Арис. Но знал, что происходит с ним. Много лет он подавлял свои желания, импульсы, проявления, подчиняясь требованиям отца, долгу, обязательствам, прихотям Тайры, и в какой-то момент все это стало напоминать бурлящую лаву вулкана, готовую вырваться наружу. Он понимал, что можно усилием воли и дальше хоронить себя и свои проявления, но однажды этот вулкан проснется и похоронит его. Он пытался уговорить себя, обуздать, но острейшая необходимость наконец-то столкнуться лицом к лицу со своими страхами и желаниями вынуждали его бесстрашно двигаться к самому себе, невзирая на нежелание причинить кому-то боль. Иногда ему казалось, что это был выбор без выбора, когда он уже не мог жить с тем собой, который постоянно давит себя и лжет себе. Мадрук осознавал, что для всех было бы спокойнее продолжать и дальше жить в убаюкивающей иллюзии внешнего благополучия, особенно Тайре и малышу, но сила, раздирающая его изнутри, изматывающая борьба с собой были настолько невыносимы, что требовали выхода. Он не знал, как Тайра воспримет все эти изменения, проявления его истинного «я», но и это его уже не останавливало. Наоборот, рождение сына заставило его еще острее ощутить желание понять и выразить себя. Он привез Десму, чтобы что-то понять в себе, разобраться с тем, что он сам себе не позволял проявлять, но пока не был готов отказаться и от Арис. Ему хотелось отпустить себя, насладиться ими обеими, утолить свои желания, познать свое истинное «я».