огда совсем стемнело, Мабора достал из сумки свиное сало и намазал им все тело.
— Мажься и ты! — сказал он Каи-Наи. — А то замерзнешь, когда будем переплывать реку.
Каи-Наи тоже намазался жиром. Спустившись с кручи, они переплыли реку и выбрались на противоположный берег недалеко от лагеря. Вода в реке была холодная и они попрыгали немного на берегу, чтобы согреться, а затем начали осторожно красться к лагерю.
Ночь была тихая и темная. За деревьями мерцал огонек костра. Мабора и Каи-Наи хотели подобраться к шатрам на берегу, подслушать разговоры беловолосых у костра и разузнать, что те задумали. Они тихонько выползли на опушку. Костер был далеко; они поползли, прячась за стволы срубленных деревьев, лежавшие у лагеря. До них уже долетал гул разговора и отдельные слова охотников. Но вдруг у костра затявкал щенок, за ним взрослая собака, вторая, третья, и вскоре весь лагерь наполнился злобным собачьим лаем. Люди, сидевшие у костра, вскочили и схватились за оружие.
Мабора и Каи-Наи сперва не поняли, почему собаки подняли такой шум и откуда их взялось так много. У людей с красной скалы не было домашних собак. Присутствие собак стало для них непонятной и неприятной новостью. Они знали лишь волков и диких собак и подумать не могли, что собак можно приручить. Беловолосые люди показались им какими-то могущественными и таинственными колдунами.
Приручить собаку, заставить ее стеречь лагерь!
О таком можно было только мечтать — но беловолосые волшебники осуществили мечту!
Юноша и мальчик затаились и приникли к земле, но собачий вой и лай не утихали. Мабора и Каи-Наи с досадой поползли обратно и скрылись в лесу.
Понемногу лай начал замолкать. В лагере вновь стало тихо, лишь порой доносилось злобное рычание какого-нибудь беспокойного пса. Когда собаки наконец успокоились, Мабора и Каи-Наи снова поползли к лагерю, но собаки почуяли их и снова подняли тревогу.
Мабора, сам злой, как собака, опять пополз к лесу… В это время с противоположной стороны лагеря донесся волчий вой… Собаки дружно завыли и залаяли, а Мабора и Каи-Наи, услышав волков, залезли на дерево и спрятались в листве.
Волки выли у лагеря всю ночь, и они не решились слезть с дерева.
Мабора проклинал настырных волков: он не оставлял надежды обмануть собак. Но те же волки спасли лазутчиков — беловолосые, услышав волков, не стали на следующий день искать следы непрошеных гостей, так как подумали, что собак встревожили волки.
Утром Мабора и Каи-Наи видели, как проснулся озерный поселок. Некоторые жители, позвав собак, пошли на охоту. Другие, сев в лодки, поплыли рыбачить на реке и на озере. К счастью, охотники прошли стороной, не то собаки непременно почуяли бы чужаков и беловолосые перестреляли бы их, как тетеревов!.. Но Мабора и Каи-Наи не думали об этом и преспокойно, как вороны, сидели на дереве.
Вражеский поселок и лагерь на берегу лежали перед их глазами, как ладони. Ближе к ним берег был очищен от деревьев и пней; срубленные деревья были поленницей сложены в стороне.
Чуть позже, после того, как мужчины ушли, из лагеря вышла небольшая группа женщин и детворы и с ними человек, сверливший вчера дырку в камне. На очищенном от леса участке они разделились на две группы.
Каи-Наи, присмотревшись, узнал в одной из женщин свою мать, а в числе других — Учангу и прочих женщин племени Уру-Уру.
На тела матери, Учанги и еще трех женщин из его родного племени были наброшены какие-то петли, шедшие поперек груди; от петель тянулись длинные ремни к непонятной и удивительной вещи. Эта вещь подскакивала и волочилась по земле. Каи-Наи показалось, что женщины тянули за собой какой-то пенек. Пенек этот был заострен снизу, а сверху из него торчала палка, за которую держался мальчик лет двенадцати. Его Каи-Наи тоже узнал.
Это был Нака, друг и враг Каи-Наи: они вместе искали в гнездах птенцов, ходили по орехи и почти каждый день дрались.
Во второй партии было столько же женщин, сколько и в первой, но эти женщины держали в руках мотыги из оленьего рога. Мужчина поставил женщин с мотыгами в ряд, а группу женщин со странной вещью отвел чуть подальше; затем отошел в сторону и что-то крикнул. Женщины замахали мотыгами, разрыхляя землю. Первая партия, где были мать Каи-Наи и Учанга, двинулась с места. Каи-Наи едва не свалился с дерева от удивления, когда Нака вонзил заостренный конец пенька в землю, навалился на палку и издал крик. Женщины подались вперед, ремни натянулись, и они медленно пошли по расчищенному участку, волоча за собой первобытный плуг. Вырываясь из еще слабых рук мальчика, плуг вздымал целину.
Мабора тоже вытаращил глаза и с разинутым ртом смотрел на женщин: неразвитый мозг пещерного жителя не мог уразуметь это зрелище. И он, и Каи-Наи были не в состоянии понять, для чего женщины роют землю, да еще таким причудливым способом…
Мужчина, сверливший вчера дырки, иногда подходил к Нака, брал у него из рук палку и показывал, как управлять плугом. Это своеобразное соревнование мотыги с плугом закончилось полной победой плуга. Пока женщины с мотыгами ковыряли землю, еле продвигаясь вперед, плуг дошел до опушки леса, вернулся назад и оставил за собой ровную полосу вспаханной земли.
Работа, очевидно, была очень тяжелой. Запряженные в плуг женщины то и дело останавливались и вытирали пот со лба.
А мужчина, видимо, очень радовался победе плуга: он хохотал, скакал и смеялся над женщинами с мотыгами.
Он сам придумал этот плуг и проверил его достоинства, сравнив работу плуга с мотыгами.
Под конец соревнования все остававшиеся дома жители селения высыпали на берег… Вылезли даже сгорбленные старики и старухи, опираясь на палки. Они недоверчиво качали головами и подозрительно осматривали новинку. Изобретатель снял с женщин сбрую и отнес плуг в шатер. Он заметил в своем изобретении некоторые изъяны. Исправив их, он надеялся весной запустить плуг в работу…
Потом Мабора и Каи-Наи видели, как женщины начали чистить рыбу, пойманную вчера рыбаками, затем развесили ее на палках для просушки. Когда женщины закончили работу, мать Каи-Наи отделилась от группы и прилегла под кустом недалеко от дерева, на котором сидели Каи-Наи и Мабора.
Мальчик слез с дерева и, прячась в траве, подполз к матери. Она лежала на спине и, подложив руки под голову, смотрела в небо.
— Мама! — тихо позвал Каи-Наи.
Женщина приподнялась с ужасом посмотрела в сторону Каи-Наи.
— Не бойся, мама. Это я — Каи-Наи…
Она снова упала на землю. Грудь ее вздымалась от частого дыхания, и Каи-Наи услышал, как громко застучало у нее сердце.
— Не бойся, мама! — снова сказал Каи-Наи. — Это я, Каи-Наи: я соскучился и пришел к тебе…
Женщина подняла голову и огляделась, проверяя, не видит ли их кто-нибудь. Затем спросила, радостно глядя на Каи-Наи:
— Ты жив, сынок? Я думала, что тебя убили, как отца…
Каи-Наи увидел, как слезы потекли из ее глаз… Но она вытерла их, улыбнулась и спросила:
— Где ты был, дорогой мой, и как узнал, что я здесь?
Каи-Наи рассказал ей, как остался один в лесу, как бродил там и наткнулся на племя, обитавшее на красной скале; как они с Маборой пошли по следам беловолосых людей и дошли до озерного поселка.
— Теперь я понимаю, — сказала мать. — Это ты укусил Дода за ногу…
Из лагеря до них долетел звук сверла. Она посмотрела в ту сторону.
У костра сидел изобретатель плуга и снова сверлил свои дырки.
— Я боюсь за тебя, сынок… Дод очень злой и нехороший человек… Он поклялся, что размозжит тебе голову, если ты еще раз попадешься ему на пути.
Каи-Наи засмеялся.
— Я не боюсь Дода! — сказал он.
— Что собираются делать беловолосые люди? — послышался вдруг голос Маборы, который тем временем подполз к ним и слушал разговор Каи-Наи с матерью.
— Кто это? — испуганно спросила женщина.
— Не бойся, мама… Это Мабора, парень с красной скалы… Мы вместе пришли сюда.
— Что собираются делать беловолосые люди? — вновь нетерпеливо спросил Мабора. — Что сказали Дод и его товарищ, когда вернулись домой? Хотят ли люди с озера напасть на племя орла или эти двое случайно забрели к нам?
Женщина посмотрела на Мабору. Он лежал, спрятавшись за кустом, и сквозь ветви ей были видны только глаза, дико горевшие от нетерпения.
— Дод с товарищем попали к вам случайно. Но теперь они решили перебить вас, как племя Уру-Уру, и забрать у вас женщин…
— Когда?..
— Я не знаю… Кажется, не скоро…
— Что ты делала с женщинами, мама? Зачем вы таскали пень и рыли землю?
— Я сама не могу понять этих людей. Не знаю, зачем они роют землю. Они великие волшебники… У них все не так, как у нас. Тот мужчина, что сейчас сидит у костра, говорил, что этим пеньком они по весне будут рыть землю и бросать в нее зерна.
— Он колдун?
— О, он великий колдун… Еще он говорил, что из этих зерен вырастет много-много зерна…
— Зачем им зерно? Приманивать птиц в силки?
— Нет, они сами будут его есть…
— Зерно? Они будут есть зерно?
Много чудесного и непонятного видел Мабора у этих колдунов, живших на воде посреди озера. Но услышанное сейчас больше всего поразило его — пещерного жителя, питавшегося мясом. Есть зерно! Разве мало им рыбы в реке и озере и зверей в лесу?
— Они делают из зерна вот это, — сказала женщина и протянула Маборе лепешку с черной обугленной коркой.
Мабора откусил кусок лепешки, пожевал и с отвращением выплюнул. Волшебники из озера мигом перестали интересовать парня: отныне он презирал их…
Они едят зерно! Только подумать: они едят зерно!
— Я иду домой! — сказал он. — Если хочешь, женщина, пойдем к нам…
— Я не могу идти с вами. Они поймут, что вы были здесь, и догонят вас…
— Не догонят, — уверенно сказал Мабора.
— Нет, догонят… Они натравят своих собак и пустят их по следу…
Ей было стыдно признаться, что она уже стала женой мужчины со сверлом и что ей совсем не хотелось уходить на красную скалу. С другой стороны, она не хотела расставаться с Каи-Наи.
— Оставайся со мной, сынок… — как-то вяло произнесла она.
— Я не пойду к ним… Они убили моего отца. Я отомщу за отца, — злобно ответил Каи-Наи. — Пойдем, мама, с нами!
— Я не могу… Я слаба… Я не дойду до красной скалы…
— Пойдем, Каи-Наи! — сказал Мабора. — Твоя мать уже отведала еду беловолосых и не пойдет к нам…
— Пойдем, мама! — снова сказал Каи-Наи.
Женщина молчала.
Мальчик отвернулся и пополз по траве.
Мабора хотел было тут же идти домой, но вдруг в его голове зашевелилась неожиданная мысль: надо отомстить этим беловолосым волшебникам и зерноедам, пусть надолго запомнят людей с красной скалы! Он знает, как отомстить! Он сожжет срубленный лес, лежащий на берегу у лагеря, он сведет на нет весь труд жителей озерной деревни! Ему хотелось поджечь все селение, но он знал, что это невозможно.
Глаза Каи-Наи заблестели счастливым огоньком, когда Мабора поделился с ним своими мыслями.
— Мы устроим этим зерноедам хороший костер! — радостно сказал он.
Мабора и Каи-Наи спрятались в лесу и стали с нетерпением дожидаться ночи, чтобы осуществить свой план.
Когда село солнце, они снова подкрались к лагерю зерноедов. На берегу стоял шум и гомон. Здесь собралось почти все селение. Шатров и развешанной на палках рыбы уже не было, а на месте бывшего лагеря зерноеды разжигали теперь большой костер. Мабора и Каи-Наи, сидя на дереве, как белки, пытались понять, что еще придумали и что собираются делать эти проклятые зерноеды. Но то, что они увидели, так смутило и потрясло их, что они долго сидели молча, не веря своим глазам.
Когда костер запылал, к нему подбежали человек двадцать мужчин и парней; они выхватили из костра головешки, пробежали по берегу и подожгли срубленный и сложенный поленницей лес!..
Они сами исполнили месть Маборы!
Мабора и Каи-Наи бежали по лесу, а позади них на берегу трещал и горел срубленный лес. Зерноеды сожгли его, чтобы посеять на этом месте свои никчемные зерна.