Подхватил триеру попутный ветер, и она полетела будто прямо по следам лодки. Ровно во столько же дней, как и она, прибыли они в Ионию и стали на якоре там у того же самого мыса во владениях Дионисия. В то время как остальные, устав после путешествия, спешили, высадившись на сушу, подкрепить свои силы, сколотить палатки и приготовить пиршество, Херей вместе с Полихармом отправились побродить вдвоем.

— Как найти нам теперь Каллирою? — задал вопрос Херей.— Я очень боюсь, что Ферон обманул нас и что она, несчастная, уже умерла. Но если и в самом деле она продана, то куда именно продана она, кто же знает? Азия обширна!

Гуляя, набрели они на храм Афродиты и решили поклониться богине. Припав к коленям ее,

— Владычица! — воскликнул Херей.— Ты первая в праздник свой показала мне Каллирою: ты же и верни мне ее теперь, верни ту, которую ты подарила мне.

И, подняв в это мгновение глаза, он увидел стоявшее рядом с богиней изображение Каллирои, посвященное Дионисием в дар Афродите.

Дрогнули ноги тогда у него, и сердце застыло.

Голова у него закружилась, и он упал. Заметившая это закора¹⁰ принесла Херею воды и, приведя его в чувства, сказала:

— Ободрись, сын мой! И во многих других вселяла богиня страх: являет она себя людям, показываясь им воочию. Но это всегда служит предзнаменованием большого счастья. Видишь ты это золотое изображение? То раньше была рабыня, а теперь Афродита поставила ее госпожой над всеми нами.

— Кто же она такая? — спросил Херей.

— Это, сын мой, владычица здешних, мест, жена Дионисия, первого человека в Ионии.

Полихарм, не потерявший при этом известии своего рассудка, больше не позволил Херею произнести ни одного слова, а подхватил его и вывел из храма, не желая, чтобы раньше узнали о них, чем они с Хереем все хорошенько обдумают и обо всем сперва друг с другом договорятся. В присутствии закоры Херей не проронил ни слова, совладал с собой, и только слезы неудержимо текли у него из глаз. Но, удалившись от храма, он, оставшись один, бросился на землю, говоря:

— Зачем сохранило меня ты, о человеколюбивое море? Для того ли, чтобы после благополучного плавания увидеть мне Каллирою женой другого? Не думал я, чтобы когда-нибудь могло это произойти, даже если бы Херей умер! Что же теперь мне, несчастному, делать? Я надеялся, Каллироя, добыть тебя от твоего хозяина и был уверен, что ценой выкупа я сумею уговорить того, кто тебя купил. Ныне же нашел я тебя богатой, а может быть, и царицей даже. Насколько счастливее чувствовал бы я себя, если бы я нашел тебя нищей! Подойти к Дионисию мне и сказать ему «отдай мне жену»? Да разве так говорят женатому? Не могу, если бы я повстречался с тобой, Каллироя, и подойти к тебе. Мне нельзя даже сделать самой простой вещи и, как любому гражданину, с тобой поздороваться: пожалуй, это мне угрожало бы смертью, как соблазнителю своей же жены!

Так жаловался Херей, а Полихарм утешал его.