— Шутите. Не знаю я ничего. Кто ранил вашего бакенщика, почему — ваша забота.

— Наша, говорите, забота...

Не спуская с Гусева глаз, Косырев присел. Осторожно подобрал с земли прутик. Гусь с беспокойством следил за ним. Спросил, облизав губы:

— Что это вы?

Косырев воткнул а сухую песчаную почву прутик. Попробовал, хорошо ли держится. Встал.

— Ничего, Гусев. Просто воткнул прутик, чтобы лучше заметить место. Правда, у меня и так память хорошая, Да и следов тут хватает. От одного катера, смотрите, какая борозда. Думаю, при серьезной работе водолазы найдут пистолет, Никуда он не денется. А теперь — руки за голову. Ну!

Гусев медленно заложил руки за голову.

— Повернуться.

Гусев повернулся.

— Идите к катеру. Но медленно! Каждый шаг по моему счету! Раз! Стоять!

Гусев сделал шаг.

— Два! Стоять!

Гусев сделал второй шаг.

— Правильно, Гусев. Теперь так и идите, по счету. Любое изменение движения, а также непослушание буду считать попыткой к бегству. Три! Четыре! Пять! Шесть!

Делая каждый шаг медленно, на счет, Гусев приблизился вплотную к катеру. Косырев подошел к воде, встал за ним.

— Нагнитесь и сдвиньте катер в воду.

Гусев нагнулся, взялся за борт. Корма катера с подвесным мотором была уже в воде: Гусев, напрягаясь, сдвинул лодку в воду до конца. Выпрямился.

— Повернитесь спиной.

Гусев повернулся. Косырев, продолжая держать его на мушке, сел в катер, взялся одной рукой за румпель.

— Садитесь в катер — но медленно. Руки можете опустить.

Гусев, помедлив, опустил руки, шагнул в катер, сел на дно.

— Возьмите весло. Оттолкнитесь.

Гусев взял весло, сильно оттолкнулся. Катер сразу же вышел на свободную воду — и Косырев включил мотор. Движок мерно застучал, мимо понеслись сосны. Только Косырев подумал, что через минуту можно будет подходить к берегу, как мотор, сделав несколько тактов, заглох. Это отвлекло его только на долю секунды, но Гусев уже бултыхнулся в воду и сразу же ушел в глубину. Косырев по инерции хотел выстрелить. Нет, он не имел на это права, да и понимал, что пока это ни к чему. Единственная польза — Даев, услышав выстрел, должен был бы сообразить, что здесь что-то происходит. Так же по инерции Косырев заорал:

— Сто-ой! Сто-ой! Сто-ой!

Катер резко замедлил ход — течение с этой стороны острова было слабым. Косырев вглядывался в поверхность воды, пытаясь угадать, где же может вынырнуть Гусев. Черт, кажется, тот его подловил. Вот ловкач, когда ему удалось слить бензин? А может быть, услышал, как он идет по острову, понял, что попал в западню, и принял меры предосторожности? Теперь же попробуй его поймай. Может быть, стоит прыгнуть в воду самому? Нет, глупо. Сейчас он, по крайней мере, хоть как-то контролирует положение. Все-таки Гусев должен выплыть где-то и не очень далеко. Но когда Косырев увидел далеко впереди выскочившую из воды, как пробка, голову Гуся, то сразу догадался — внизу наверняка сильное течение. И Гусь знал о нем. Косырев выстрелил вверх навскидку, для Даева, чтобы тот услышал. Сразу же после выстрела Гусев ушел в воду. Косырев осмотрелся в поисках весла и вспомнил, что оно было в руках у Гуся. Падая, он прихватил его с собой. Катер сейчас медленно шел по течению, почти не слушаясь румпеля. Если Даев заметит Гусева в воде, то сразу же пойдет на своем катере вдогонку за плывущим. А может, вернется сюда, за ним, Косыревым, чтобы вместе продолжать погоню? Что же лучше? Не ясно. Нет, все-таки лучше второе. Косырев снова увидел всплывшую впереди голову Гусева, но того тут же скрыл береговой выступ. Катер медленно несло на этот выступ, и Косырев резко отвел румпель. Крикнул во всю мочь:

— Петр Лаврентьеви-и-ич! Перехватите его-о! Он в воде-е! В воде-е!

Прислушался — что же сделает Даев. Прошло около минуты, где-то совсем близко раздался ружейный выстрел. Второй. Третий. Казалось, стреляют совсем рядом. Он заложил румпель вправо до отказа — и увидел конец острова. Сквозь осоку, у самого берега разглядел сидящего в катере Даева. Бакенщик напряженно всматривался в воду, держа перед собой ружье.

— Петр Лаврентьеви-ич! Давайте сюда, у меня бензин слит. Скорей!

Бакенщик резко рванул шнур, мотор застучал, катер вышел из осоки. Лодки стали медленно сходиться. Наконец сблизились бортами — и Косырев перескочил к Даеву. Обернулся, пытаясь найти Гусева, но река вокруг была чиста. Бакенщик смотрел в упор, на лбу у него выступили капли пота.

— Вы стреляли в него?

Вообще-то стрелять по беглецу Даев не должен был. Даев скривился:

— Да.

— Попали?

— Не знаю, Валерий Андреевич.— Даев отвел взгляд.

— Так все-таки попали?

Косырев мельком заметил, что пустой катер Гусева успел отплыть в сторону и сейчас, медленно кружась, уходит вниз по реке.

— Петр Лаврентьевич?

— По-моему, не попал.

— Так все-таки попали или нет?

Даев вдруг закричал:

— Я не знаю! Черт возьми, не знаю! Не попал! Не попал я, понимаете? Не попа-а-ал!

Косырев схватил его за руку.

— Успокойтесь Петр Лаврентьевич, успокойтесь!

Да, можно себе представить чувства того, кто, допустим, только что убил человека! А виноват только он, Косырев. Ведь именно его, как ребенка, обманули. Даев застонал, и Косырев только сейчас заметил, что держит его за раненую руку. Отпустил плечо.

— Простите, Петр Лаврентьевич. Что, после ваших выстрелов он не всплыл?

Даев развернул румпель, направляя катер к правому берегу.

— Не знаю. По-моему, все-таки я в него не попал. Он мог уйти в тайгу.

Косырев перехватил руль. Даев уступил место. Катер подходил к берегу, когда далеко впереди над тайгой раздался низкий знакомый гул. Косырев посмотрел на Даева, тот показал на корму:

— Ракетница. В ящике под банкой.

Пока Косырев доставал ракетницу, желтый с синей полосой вертолет выплыл из-за деревьев и повис над рекой чуть в стороне, ближе к Зеленому Стану. Косырев выпустил подряд две ракеты. Вертолет стал медленно разворачиваться. Они подвели катер к небольшой отмели, и вертолет, сдувая с пустоши пыль и поднимая с зарябившей реки брызги, опустился недалеко от них, метрах в сорока. Из распахнувшейся двери выскочили два проводника с собаками, Волков и еще два милиционера. Лейтенант подбежал к нему:

— Слушаю, Валерий Андреевич!

— Кто вызвал группу?

— Уланова.

— Сообщите по рации всем постам: Гусев может быть где-то здесь. Вызовите второй вертолет с усиленной поисковой группой. Не забудьте о водолазах. Вы взяли медэксперта и криминалиста?

— Они в вертолете.

— Пусть медэксперт немедленно окажет помощь.

Волков посмотрел на согнувшегося Даева, бросился к вертолету. Когда он вернулся, Косырев сказал:

— Начинайте с собаками прочесывать берег и тайгу. Ищем Гусева. Двоим следует быстро сесть в катер и догнать плывущую вниз по реке пустую лодку с подвесным мотором без бортового знака. Найдут — пусть отбуксируют сюда, по ней собаки возьмут след.

Катер привели через час. Собакам дали обнюхать борта и дно. Поиск шел планомерно, на обоих берегах. Отдельная группа занималась островом. Как и предполагал Косырев, недалеко от места, где он задержал Гусева, нашлись остатки слитого на землю бензина. Но на обоих берегах реки собаки след так и не взяли. Водолазы работали в двух Местах — один обшаривал дно там, где, как считал Косырев, Гусев выбросил пистолет, а еще двое раз за разом опускались в воду с катера в поисках тела — ниже по течению. Пока они ничего не обнаружили.

Розыск в тайге, близлежащих стойбищах и мелких населенных пунктах продолжался всю ночь.

Утром водолазы нашли металлическое весло.

Перед тем как улететь в Охотоморск, Косырев зашел к Даеву. В прихожей домика Сурьянинов, сухощавый медэксперт в очках, мыл руки, ловко приподнимая ладонями штырек рукомойника. Вода дробно стекала в стоящий на скамейке жестяной тазик. Встряхнув в последний раз руки, врач посмотрел на Косырева:

— Полотенце подадите?

Косырев подал полотенце, Сурьянинов стал медленно, по очереди промокая каждый палец, вытирать руки. Косырев показал глазами: что Даев?

— Спит. Ранение сквозное, стреляли с близкого расстояния, метров с пяти — семи. Ничего страшного, кость не задета. Но все- таки лучше его госпитализировать.

Косырев вошел в комнату. Даев скосил глаза. Сморщился. Двинул забинтованным плечом, пытаясь приподняться. Косырев сел на табуретку.

— Лежите, Петр Лаврентьевич, Рану лучше не тревожить. Сейчас заберем вас в Охотоморск.

Даев замотал головой.

— Врач говорит, что вас лучше госпитализировать.

Даев опустил затылок на подушку, сказал, глядя вверх:

— Рана-то пустяк, Валерий Андреевич. Если вы хотите хоть как-то мне помочь, не нужно меня никуда отправлять.

— Петр Лаврентьевич, вас отправляю не я, а врач.

Даев просительно посмотрел на него.

— Ну что там мне в госпитале? Укол лишний всадят, и все? А реку оставлять мне никак нельзя. Да и не хочу я ее оставлять.

— А перевязку?

— Перевязку мне Наташа сделает. Наташа Уланова. Валерий

Андреевич!..

— Ну что Валерий Андреевич? — Косырев усмехнулся.— Что я-то могу?

— С врачом поговорите.

В общем-то Даев был прав. Везти его сейчас на вертолете в Охотоморск из-за легкой раны вряд ли целесообразно. Дома, в привычной обстановке, он скорее пойдет на поправку.

— Хорошо, Петр Лаврентьевич. Я поговорю с врачом.

— Спасибо, Валерий Андреевич. Бакенщик ведь, по правилам, один не может, жениться ему надо. Мало ли что, вот как сейчас, например. Это меня уж так держат, железный я вроде считаюсь.— Даев закрыл глаза.

— Вы хотите спать?

Даев вдруг отвернулся к стене. Сказал глухо!

— Поймите, я в жизни один только раз поднял руку на человека. А тут стрелял... Муторно. Поймите вы это, Валерий Андреевич.

Уже потом, когда они вернулись в Охотоморск, Косырев задал себе вопрос: а вдруг при его появлении Гусев выбросил не пистолет? Если это не пистолет, то вещь, по размеру и весу на него похожая. Тяжелый, небольшой и, судя по бульканью, металлический предмет.

Ничего, что могло бы внести хоть какую-то ясность в происшествие у Зеленого Стана, в эти дни не произошло. Водолазам, которых всего в Охотоморском порту было четверо, приходилось работать очень напряженно, дно реки осматривалось по квадратам, но тело Гусева не нашли. Колупан вел себя так же, как раньше, не приносило пока никаких особых результатов и наблюдение за домом Четырко.

Через несколько дней в кабинет Косырева зашел Волков и передал ему пистолет. Косырев вынул обойму — в ней не хватало двух патронов. Посмотрел на Волкова, и тот пояснил:

— Поисковики нашли сегодня на Колпином острове. На дерево был заброшен, на сосну, в старое гнездо. Они несколько раз еще раньше под этой сосной проходили. И замечали, что магнитометр реагирует. Они копать—вроде нет ничего, Потом, конечно, догадались.

— Похоже, это пистолет Гусева.

— Похоже, Валерий Андреевич.

— Хорошо. Идите, отсыпайтесь...

Гусев, конечно, рассчитывал, что пистолет может ему еще пригодиться — и освободился от него чуть раньше, чем был обнаружен Косыревым. Значит, надо все-таки выяснить, что именно выбросил он в реку у Колпина острова.

Косырев позвонил бригадиру водолазов Пудышеву;

— Юрий Федорович, простите, что беспокою дома. Косырев из угрозыска.

— Я узнал, Валерий Андреевич.

— Я насчет поисков тела. Работа эта уже не нужна.

— Не нужна?

— Да, Считайте, что вы ее выполнили.

— Это официально?

— Вполне официально. Но не радуйтесь, у меня есть новая серьезная просьба, Как я понимаю, весь ваш личный состав теперь свободен?

— Я слушаю, Валерий Андреевич.

— Дело, о котором я хочу попросить, наиважнейшее. Возьмите всех людей, повторяю, всех, хорошие магнитометры. Если у вас туго со своими, позаимствуйте у нас. Будете брать, скажите— это указание Шуршина. Ясно, Юрий Федорович? И начинайте методичную и тщательную повторную проверку дна у Колпина острова. Там же, где вы искали раньше пистолет. У правой протоки, Только ориентировка теперь будет уже не на пистолет, а на небольшой тяжелый предмет. Скорее всего металлический.

— А нельзя поточней, Валерий Андреевич?

— Рад бы, Юрий Федорович, но не знаю. Для этого и прошу вас поискать. Это может быть, скажем, какой-то прибор. Или водонепроницаемый контейнер. И еще одна просьба: как только что-то найдете, сразу же сообщите мне.

Сейчас, раздумывая над теми словами, которые он собирался высказать Сгибневу, Косырев чувствовал в своей позиции некую слабину. Сидя здесь, на берегу, около сарайчика Колупана, он пытался обдумать: в чем же он того реально подозревает? Как строить разговор? Он должен постепенно вынудить Колупана признать, что тот по поручению Гусева или кого-то еще следил за Зеленым Станом. Чтобы а случае отъезда Улановых в Охотоморск сообщать об этом, скорее всего, тому же Гусеву. Нет, слабина в этом предположении была, и немалая. Он хочет отвести бывшему знакомому Гусева роль дозорного. По идее, такое вполне могло быть, но по сути? Во-первых, ему надо было, с принципе, по нескольку часов подряд ежедневно следить за домом Улановых. Во-вторых, Колупан вряд ли мог каждый раз знать, надолго ли Улановы уезжают...

Когда Колупан подгреб на лодке к берегу и подошел к сараю, Косырев кивком пригласил его сесть. Спросил — нарочно негромко:

— Сгибнев, мне кажется, вы мне не сказали всей правды.

Колупан долго усаживался, поправляя под собой ящик. Усевшись наконец, покачал головой. Сказал:

— Не стыдно вам, гражданин майор? Посчитаться вздумали? Вы ведь отлично знаете, почему я к Зеленому Стану ходил.— Он улыбнулся.— Мешаю я вам, уважаемый гражданин начальник. Не на ту девушку смотрю,

Только сейчас Косырев понял, что он имеет в виду. Колупан поднял глаза:

— А ведь вы-то удачливей меня оказались, я знаю. Видел, как вы вдвоем на лавочке сидели в тот денек чудесный. Решили меня за то под подозрение взять, так спокойней? Да?