— Я вот что подумала, дорогая моя Лолита… Ежели у тебя сейчас нет работы, так зачем лишаться бизнеса? — задумчиво произнесла Серафима Максимовна.

— То есть антикварного магазина? — уточнила Лола. — Вы же сами сказали: все продать надо.

— Сказала. Ты пришла такая озабоченная, взъерошенная, деньги были нужны. Сейчас по восемнадцать тысяч не берешь, да и я хотела уже уходить с работы, сама себя антикварным экспонатом чувствую. Не думала, что с тобой сработаюсь. А сейчас привыкла к тебе, вроде и ничего. Вижу, переживаешь, мечешься. Неужели любовь? В таком-то возрасте… Прямо как подросток страдаешь, похудела, побледнела, просто на нет сошла, — недоумевала Серафима Максимовна.

— И вы о возрасте! Может, я впервые влюбилась?! — возмутилась Лолита.

— Скорее всего, тебе впервые отказали? Так страдать можно только из-за несчастной любви, — не унималась Серафима Максимовна.

— Что бы там ни было, все закончено, — поджала губы Лола.

— Он оказался настолько плох? Ты же добилась своего. Такие, как ты, всегда добиваются.

— Вы просто как провидица! Прямо все понимаете! Я тоже думала, что все знаю в этой жизни, особенно про живущих инстинктами мужчин. Как видите, нет! Мой оказался слишком хорош.

— И чтобы убедиться, ты переспала с ним… — произнесла Серафима Максимовна с сочувствием.

— Это был эгоистичный поступок, я хотела избавиться от наваждения, — чуть помедлив, ответила Лолита.

— Получилось?

— Я работаю над этим. Мне больно, но я справлюсь. Ради его счастья. Я никогда не буду такой заботливой хозяйкой, как его женщина. И Леня с ней счастлив! Я отпустила его… И сейчас просто зализываю раны.

— Боюсь, уже нет, — пробормотала Серафима Максимовна.

— Что?

— Так, ничего, мысли вслух. Если порядочный и принципиальный человек делает ошибку, например изменяет своей женщине, то потом он терзается муками совести, раскаивается. Леня твой переживает, уверена…

— И в этом тоже виновата я. Видите, Серафима Максимовна, я несу всем только плохое. А он ничего, оклемается. Хорошо, что это случилось до свадьбы. Даже если он любимой и признается, чтобы душу облегчить, уверена, Настя простит…

— Много не бери на себя. Еще скажи, что сама несешь людям тьму и страдания! Прекрати себя вести как капризная девочка, которая топает ножкой, добиваясь чего хочет. Живи как взрослый, самостоятельный человек! Хватит уже! Включи не только сердце, но разум. Надо жить головой, а не эмоциями, — посоветовала Серафима.

— Например, как вы? — с признательностью посмотрела на нее Лолита.

— А почему бы и нет? Хочу повторить: не следует продавать антикварную лавку. Дела пойдут в гору, вот увидишь! К нам на работу даже просится новый сотрудник — девочка-студентка с исторического факультета Обожает старинные вещи. Никогда такого не было, а тут вот — нате! Это хороший знак, у нас все наладится! Мы с Аркадием Сергеевичем пять лет искали мне помощницу-продавщицу, и вот она сама явилась. Я, конечно, не приняла такое серьезное решение, не посоветовавшись с тобой, но считаю, надо брать. Девочка смышленая, приятная, зовут Каролина. Согласна на небольшой оклад. Ей интересно место работы. Экзотика!

— Считаете, что надо брать — берите. Вы тут главная, вам решать. Сами знаете, от меня толку мало, хоть и по документам хозяйка, — согласилась Лола.

— У Каролины будет свободный график из-за учебы, но мне как пенсионерке все равно, я под нее подстроюсь. Выпьем? — внезапно предложила Серафима Максимовна.

— Чего? — не поняла Лола.

Предложение Серафимы Максимовны удивило Лолу. Но пожилая женщина лукаво подмигнула ей и предложила проследовать в подсобное помещение.

— У меня осталось совсем чуть-чуть водки на донышке, все ждала удобного случая или собутыльника, извини. — Серафима Максимовна засуетилась и достала четвертинку, рюмки и пакет с нарезанным черным хлебом. — А теперь самое главное. — Серафима нагнулась и вытащила из-под кушетки эмалированное зеленое ведро с крышкой. — У меня там всегда прохладно. Не знаю даже почему. Как погреб, честное слово. Я там иногда продукты храню, которые не любят тепло.

Она открыла крышку, и Лола задохнулась от аромата. Половину ведра занимали хрустящие, аккуратные, как некоторые говорят, «калиброванные» огурчики в пупырышках. Вперемешку с ними лежали чесночок, зонтики укропа, смородиновые и вишневые листья, хрен.

— Собственной засолки, — похвасталась Серафима Максимовна, заметив ее реакцию.

— У меня уже слюнки текут, — улыбнулась Лола.

— Ну так приступаем, чего ждать-то?! К водочке-то самое то! Водка тоже холодненькая.

Вдруг мелодично звякнул колокольчик на входной двери. Похоже, кто-то пришел. Лолита уже поняла, что в ее антикварный магазинчик редко заходят посетители. Во-первых, магазинчик находится в тихом, узеньком переулке. Кроме антикварной лавки других торговых точек здесь больше не было. Поэтому здесь могли появиться только люди, целенаправленно идущие в антикварный магазин. Во-вторых, не так уж много людей в нашей стране увлекаются предметами старины. В этом надо хорошо разбираться да и деньги иметь немалые. А те, кто имел деньги, предпочитали покупать дорогие современные вещи.

К сожалению, в этом же переулке находилась еще одна антикварная лавка. Ее владелец, Петр Евгеньевич Реутов, был другом и конкурентом Аркадия Сергеевича.

— Очень скверный, злобный старикашка, — дала в свое время ему характеристику Серафима Максимовна. — Все время чем-то недоволен, всем завидует и не оставляет нас в покое.

Именно Петр Евгеньевич, грузный, полноватый мужчина со странной прической, зашел к ним на огонек. Странной Лолита называла его прическу потому, что никогда не могла понять, зачем пожилые мужчины лысину на макушке пытаются прикрыть тремя волосинками. Лысину это не спасало, только притягивало к ней любопытные взгляды. Проблему с отсутствием волос тоже вряд ли решало: чем старше мужчина, тем ниже опускается боковой пробор и тем длиннее и более куцыми становятся эти прядки.

— Здравствуйте, Серафима Максимовна. Я вот с гостинцем. — Реутов протянул торт в картонной коробке, перевязанной обычной бечевкой.

— С каких это радостей? — фыркнула весьма скептически настроенная Серафима Максимовна, явно удивленная его визитом.

— Так что нам, по-соседски-то? Сколько можно недолюбливать друг друга? — вымученно улыбнулся гость.

— Ладно, проходите к столу, чего уж тут, раз сами пришли, никто не звал, — заворчала Серафима Максимовна. — Тут вот и Лолочка наша. А это Петр Евгеньевич. Думаю, вы знакомы, — представила их Серафима.

— Виделись пару раз, — подтвердила Лолита, протягивая ему руку.

Петр Евгеньевич галантно распластался в «радикулитном» поклоне и поцеловал ей руку.

— Присаживайтесь, — полностью взвалила на себя роль хозяйки Серафима Максимовна.

— Тесновато здесь. — Кряхтя, старик втиснулся в небольшое кресло. — Мой торт не очень подойдет к вашим огурчикам. Вот не угадал я!

— Ой, не зарекайтесь, Петр Евгеньевич. Сейчас все пойдет. Со сладкого потянет на соленое и наоборот. Присоединитесь? — хитро прищурилась Серафима Максимовна.

— Я бы лучше коньячку… но могу и водочки, — произнес конкурент. — А не подождете ли вы меня пять минут? У меня есть хороший коньяк. Раз уж тут такое дело…

— А подождем, — тут же сменила гнев на милость Серафима Максимовна.

Вернулся Петр Евгеньевич не через пять, а через пятнадцать минут в сопровождении девушки с ангельским, улыбчивым личиком.

— Тут к вам девушка, я взял на себя смелость и привел ее, — пояснил он с тяжелой одышкой.

— Ой, это же Каролина, наша новая продавщица, — представила ту Серафима Максимовна, радостно всплеснув руками.

— А я вот спросить пришла, поговорили вы с хозяйкой? Я бы хотела к вам на работу, — застенчиво произнесла девушка. — Раз уж вы меня вспомнили.

— А вот она, — показала рукой на Лолу Серафима. — Присаживайтесь! Все сейчас и познакомимся, все и обговорим. Все складывается весьма удачно.

Петр Евгеньевич поставил на стол бутылку коньяка, добавил сырокопченую колбасу.

— Вот что еще есть, у себя в холодильнике нашел. Гулять так гулять!

— А у меня конфетки… — высыпала из сумочки горсть шоколадных конфет Каролина.

— Ну, за знакомство, — выдохнула Серафима Максимовна, которой явно не терпелось выпить.

Все выпили и закусили: кто конфеткой, кто колбаской, и завязался непринужденный разговор.

— Хочешь работать у меня? Я хозяйка, но в курс дела тебя введет Серафима Максимовна. Она лучше в этих делах понимает. И если говорит, что нам нужен человек, значит, он нужен, — обратилась Лола к Каролине, мгновенно пьянея — с алкогольным напитком на пустой желудок шутки плохи.

— Спасибо! Я так и хотела начать свою карьеру. В таком милом месте с милыми людьми. Вы мне так все нравитесь… да и вещи в лавке весьма интересные, — покраснела девушка.

— Ну уж, перехвалишь. Не такая уж я и милая, со мной тяжело. Я скверная, склочная старуха, — заулыбалась Серафима Максимовна. — Кровь молоденьких дурочек пила литрами, вот и дожила до стольких лет! Чего ты так на меня смотришь?! Поверила? Ой, не могу!

— Рассмешили меня, — с опаской выдохнула девушка.

— Не наговаривайте на себя! Я-то давно вас знаю, — вступил в разговор Петр Евгеньевич. — Вы порядочная женщина. Аркадий Сергеевич всегда мог положиться на вас, а это в нашем бизнесе самое главное. Хороший у тебя будет руководитель, эта женщина знает все, — обернулся он к Каролине.

— Спасибо. Я всегда была честной, — вздохнула Серафима, разливая всем по второй рюмке, примерив на себя роль радушной хозяйки и явно радуясь, что так высоко оценили работу всей ее жизни.

— Душно у вас тут, темно и тесно, Серафима. Чего такая забота о сотрудниках? — спросил Петр Евгеньевич, ослабляя галстук.

— Да помещение основное отдано под экспонаты. А здесь что? Чай попить, — пожала плечами Серафима Максимовна.

— А с Аркадием Сергеевичем вы спали вот на этом узеньком диванчике? — вдруг спросил Петр Евгеньевич.

Возникла неловкая пауза, настолько хлестко и неуместно прозвучал вопрос, заданный абсолютно спокойным, даже елейным тоном.

— Что ты говоришь, злобный старикашка? Какое спать? — поджала губы Серафима.

— А что? Я лично видел. Правда, давно это было.

— Ты сейчас говоришь такие гадости при его дочери! Лола всю жизнь считала, что у родителей все хорошо! Их обоих уже в живых нет, и ты сейчас смеешь говорить об Аркадии Сергеевиче такие гадости?! Зачем тебе это надо? Всю жизнь грязью всех поливаешь, хоть бы под старость угомонился! Будь ты проклят! — взвилась Серафима Максимовна.

— Не кипятись, Сима, я всего лишь сказал правду, — покраснел Петр Евгеньевич.

— Подонок, — не унималась Серафима, наливая себе рюмку и опрокидывая ее в рот. — Убила бы за такое! Знала бы — пускать не стала и за стол не села бы!

Лолита кашлянула.

— Я спокойна. Что бы вы сейчас ни говорили, мне, если честно, все равно. — Лола вцепилась в рюмку.

— Вот молодец, — одобрительно улыбнулась Серафима Максимовна. — Нечего прошлое ворошить, у каждого что-то могло быть, а что-то — сплошные наговоры

И снова за столом воцарилась тишина, но уже не радостная, а, скорее, тягостная.

— А я теперь думать об этом буду, — удивленно произнесла Лолита.

— Такие страсти, а я не вовремя, не знаю никого, — занервничала Каролина.

— Ты-то тут при чем, дитя? — махнула рукой с пупыристым огурцом Серафима Максимовна. — А ты сейчас правду хочешь узнать? Ну, чтобы спать спокойно? — обратилась она к Лолите.

— Хотелось бы. В любом случае мое отношение к родителям не изменится, — ответила Лолита.

— И это правильно. Много-много лет назад у нас с Аркадием были отношения исключительно по моей инициативе. Любила я его всю жизнь — это факт, — призналась Серафима Максимовна. — А вот он любил только свою жену, и это тоже факт! Он был очень умный человек и сделал так, чтобы наши отношения плавно перешли в дружеские, и больше мы уже не возвращались к нашему мимолетному роману. Аркадий, думаю, был этому рад, а я тоже делала вид, что ничего не помню и наша связь для меня ничего не значила. Делала вид, чтобы он не корил себя. Вот и все! И Лолите это необязательно было знать! Это все очень мелко по сравнению с любовью ее отца к матери, которую он пронес через всю жизнь…

— Знать что? — грубо прервал ее Петр Евгеньевич. — Что папаша был нечестным человеком? Дома он был примерным семьянином, а за пределами семьи примерял на себя совсем иные маски? Он позволял себе любовниц, и ты была у него далеко не первая и не последняя. Он был абсолютно нечестен в бизнесе. И все это ты знала, старая квочка, и покрывала его! — У Петра Евгеньевича даже лысина покраснела. — Он и с тобой переспал, чтобы ты его делишки покрывала и делала все, что он скажет! Аркадий знал, что ты влюблена в него как кошка, он вообще умел манипулировать людьми.

— Заткнись! Проваливай отсюда! — взвилась Серафима Максимовна, переходя с визга на ультразвук. — Ты зачем сюда пришел?! Всегда знала, что ты мерзкий тип, но не предполагала, что до такой степени!

— Я хотел потребовать свое! — выкрикнул Петр Евгеньевич.

— Какое свое? — не поняла Серафима. — Что здесь твоего?!

— Наверняка ты понимаешь, о чем я! Ты как верный адъютант этого дьявола! Он во все посвящал тебя, я-то знаю. И этот тяжкий груз он тоже должен был с кем-то разделить. И уж ты — самый лучший кандидат, — побагровел старый антиквар.

— Убирайся, или я вызову полицию! — закричала Серафима Максимовна.

Петр Евгеньевич вдруг раскатисто рассмеялся.

— Полицию? Чего же вы ее не вызвали пятнадцать лет назад, а? Думаю, имя Давида Альбертовича Ру о многом тебе говорит! Или скажешь, впервые слышишь это имя? — Глаза старика превратились в две маленькие головки кобры, словно наметившие цель и готовые броситься в бой.

Серафима Максимовна махнула рюмку с горячительным и прищурилась, словно перед опасным броском:

— А чего это ты смелым таким стал? И ты был в этой истории по самые…

— У меня обстоятельства изменились, — сообщил Петр Евгеньевич. — Теперь я тоже хочу участвовать в дележе.

— Это какие обстоятельства? Тебе помирать пора, а с собой ничего не возьмешь, — продолжала «фонтанировать» ядом Серафима Максимовна.

— У меня объявились наследники, — заявил Петр Евгеньевич.

— Убирайся, — сквозь зубы процедила Серафима Максимовна. — Жалкий глупец! Надо было тебе рот заткнуть.

— Кишка тонка! А вот Аркадий мог бы, а ты без него словно китайский болванчик, только без головы, в которой вся фишка!

— Я, конечно, извиняюсь, — деликатно кашлянула Лолита, — о чем речь? Тревожить светлую память родителей я не позволю! И я требую разъяснений…

Петр Евгеньевич тяжело поднялся с места.

— Святое неведение. Я пришел с предложением купить вашу лавку. Деньги дам приличные. Сразу за все вещи и помещение. Я расширяю бизнес, и поверьте, больше, чем я, вам никто не предложит. Так что подумайте, это — лучшее предложение.

— Уходи, — подтолкнула его мрачная Серафима Максимовна, которая с начала разговора постарела лет на пять.

— Простите, но я сейчас не думаю о продаже, — поддержала Лолита.

— Это реальные деньги, смотри не прогадай! Подумай! — И уже чуть ли не с улицы Петр Евгеньевич неожиданно прокричал: — А папаша твой убийца, и возмездие неизбежно! Не ему, так тебе как его наследнице! Захочешь пообщаться — приходи. Расскажу много интересного!

— Что он говорит? Кто такой Давид Альбертович Ру? — спросила Лолита, когда Серафима Максимовна вернулась, закрыв за непрошеным гостем дверь.

— Не слушай его, несет бред, старый маразматик! Он всегда завидовал Аркадию, вот и хочет очернить! Зря мы его вообще пустили!

— Нет, вы что-то скрываете. Что вам известно?

— Еще ты меня доставать будешь! Пей и закусывай! Я ничего не знаю! Единственное, в чем виновата, что у меня с твоим отцом была связь, но за давностью лет меня можно простить! А этот гад просто довел меня!

— Но вы не будете продавать магазин? Я только что на работу устроилась, — пискнула Каролина.

Похоже, в этот вечер каждого волновали только собственные проблемы.

— Этому злобному дядьке я точно ничего не хочу продавать. Он же ненормальный и явно не желает нам добра, — вздохнула Лолита. — Хотя…

— Что? — вздрогнула Серафима Максимовна.

— Приличная сумма мне бы не помешала. Я ему еще набавлю цену за моральный ущерб от его рассказов. Я бы лучше парикмахерскую организовала, в этом хоть что-то понимаю. А антикварная лавка — слишком сложно для меня. Он хочет купить, так, может, и продать? А вы поможете все описать и оценить, чтобы не обманул, — задумчиво произнесла Лола.

— Так я без работы останусь? — опять пискнула Каролина.

— Да при чем тут ты?! Человек свою судьбу решает, — рассвирепела Серафима Максимовна. — Сможешь работать и на этого придурка! Он один все равно не справится!

— Я у него не хочу. Неприятный дядька, — по-детски ответила девушка, премило хлопая ресницами.

— А вот у тебя, Лола, совсем стержня нет! Куда ветер дунет, туда и плывешь, — обратила свой гнев на Лолиту Серафима Максимовна. — То продать, то не продать! Пришел старый козел, и опять — продать! Уже определилась бы ты как-нибудь! Чего мечешься?

Лола, насупившись, разлила всем выпивку.

— За нас! Если бы вы знали, какой у меня стержень внутри образовался в последнее время! Просто стерженище! Только он горит, пылает, поет и болит прямо вот здесь вот, — показала она на сердце.

— Это он закаляется в накале страстей, — усмехнулась Серафима Максимовна, — словно в кузне.

Лолита вспомнила, что всегда считала себя гордой и неприступной женщиной. Проведя ночь с Леонидом, она запретила себе искать с ним новых встреч. Она попрощалась с ним мысленно навсегда, а уж сколько времени эта боль будет выходить из сердца, Лола не знала да и знать не хотела. Ей было плохо и тошно, и отвлечь себя от горьких мыслей Лола могла только шампанским, чувствуя себя никчемной и никому не нужной. Шампанским отвлекалась каждый день.

— Выпьем, — прервала ход ее невеселых мыслей Серафима Максимовна.

Лолита кивнула.

— Хватит уже, мне плохо, голова кружится, — подала голос Каролина.

— Молодежь, молчать! В бой вступает тяжелая артиллерия! Еще наливай! Пли! То есть пей, — приказала Серафима Максимовна с раскрасневшимся лицом, демонстрируя боевой настрой.