- Я рад, что вы пришли сюда, мисс Манверс, - сказал Донахью, приглашая Клер за столик. - Здесь, в баре, спокойно и никто нам не помешает. - Он посмотрел на Клер и улыбнулся. - Вы красивая женщина, и ваш муж, наверное, гордится вами.

- Вы очень любезны, мистер Донахью. Настоящий джентльмен. Пригласить незнакомую женщину в бар только для того, чтобы сделать ей комплимент, - а еще говорят, что галантность умирает.

- Не только для комплиментов, мисс Манверс. Не только. Что вы пьете?

- Ничего, благодарю вас.

- Ну, ну, мисс Манверс, не стоит так сразу надувать свои прелестные губки. У нас же деловой разговор.

- Я вас слушаю.

- Ваш муж, будем считать его для удобства мужем, Дэвид Росс купил на ваше имя несколько участков земли в Хорс-Шу. Не вдаваясь в причины, я хочу, чтобы вы уступили эту землю Руфусу Китингу. Он уплатит вам ту же сумму, что истратил на покупку Росс, и кое-что еще добавит. Для вас так будет лучше, поверьте мне.

- А почему, собственно, я должна уступить эту землю вашему Руфусу Китингу?

- Потому что так вам будет лучше. Вы меня понимаете?

- Нет. Когда вы сказали, что я красивая женщина, мне было понятно. А все остальное для меня - темная вода.

- Ах, мисс Манверс, вы огорчаете меня! У меня такое прекрасное настроение. Я только что вернулся из Лас-Вегаса…

- Что вы говорите! И много вы выиграли?

- Кое-что, кое-что, мисс Манверс. Правда, не наличными, а в виде информации, но она стоит денег. Во всяком случае, она стоит этих участков в Хорс-Шу.

- Вы меня интригуете, мистер Донахью. Я просто изнемогаю от любопытства.

- Хватит валять дурака! Если вы не передадите землю, Дэвид Росс узнает о вашей репутации в Лас-Вегасе.

- Вы меня пугаете. Неужели мне платили меньше других?

- Что?

- Ничего. Дэвид Росс прекрасно все знает.

- Он знает, что вы зарабатывали на жизнь, торгуя собой?

- Конечно же. Он даже знает мне цену. Он сам платил.

Юджин Донахью посмотрел на Клер и пожал плечами. Сумасшедший мир! Шлюха, гордящаяся своей профессией. До какой степени могут пасть нравы, если порядочный человек даже не может шантажировать проститутку из казино…

- Ну что ж, - сказал он, вставая, - пеняйте на себя…

* * *

- Адвокат истца, - сказал судья и поудобнее устроился в кресле.

- Ваша честь, господа присяжные, леди и джентльмены, - начал свое выступление адвокат обвинения. Он был маленького роста и, говоря, то и дело подымался на цыпочки, подскакивал задорным петушком. - Поверьте, мне неловко даже занимать ваше время - настолько очевидно дело, которое вы рассмотрите сегодня со всем тщанием и беспристрастностью нашего правосудия. Что же произошло, ваша честь? Мой клиент, почтенный финансист Руфус Китинг, человек кристальной честности и высоких принципов, отец семейства и трогательный в своей верности друзьям товарищ, мой клиент решает приобрести несколько участков земли в Хорс-Шу. Его инстинкт финансиста подсказывает ему, что когда-нибудь, возможно, эта земля сможет быть использована для блага общества. Но, ваша честь, как и у каждого человека, у моего клиента есть маленькие слабости. Руфус Китинг сомневается, он боится, он трепещет при мысли, что должен отнять деньги у своих детей. Он хочет еще раз убедиться, что эти деньги будут вложены надежно. Он идет к прорицателю, к некоему синьору Габриэлю Росси, о котором ему рассказал знакомый. Ваша честь, господа присяжные заседатели! Леди и джентльмены! Вас, вероятно, удивит, что мой клиент пошел на такой шаг. При слове «финансист» вы, наверное, представляете себе решительного, безжалостного человека, человека, уверенного в себе. Нет, мистер Руфус Китинг не таков. Это кроткий, добрый человек, подверженный постоянным сомнениям и колебаниям. Да, это, быть может, звучит и смешно, но в своей трогательной беспомощности он решает пойти к прорицателю.

Мой клиент приходит к нему и рассказывает о предполагаемой сделке. Ему неловко и немножко стыдно, ибо он глубоко религиозный человек, и он стесняется своих предрассудков, но он рассказывает о своих планах прорицателю. Он верит людям. С открытым сердцем он ждет совета, веря и не веря. «Ни в коем случае, - говорит ему прорицатель, - ни за что не впутывайтесь в эту сделку». Но через два дня мой клиент узнает, что участок в Хорс-Шу куплен некой мисс Клер Манверс, секретарем и сожительницей этого самого прорицателя.

- Я протестую против инсинуаций в адрес мисс Манверс, - сказал Дэвид.

- Протест отклонен, - сказал судья, - продолжайте.

- Итак, ваша честь, налицо самое гнусное преступление, которое можно только себе представить, - использование профессиональной тайны в своих корыстных целях. Представьте себе, ваша честь, во что превратится мир, если не будет существовать профессиональной тайны: врачи будут шантажировать своих пациентов, исповедники начнут обирать свою паству… Я содрогаюсь при одной только мысли… Ваша честь, господа присяжные поверенные, обвинение просит примерно наказать Габриэля Росси, он же Дэвид Росс, за использование профессиональной тайны в корыстных целях и аннулировать контракт на покупку земли в Хорс-Шу. Обращаю ваше внимание, ваша честь, что обвиняемому приходится самому защищать себя, ибо ни один уважающий себя юрист…

- Я протестую против намека адвоката обвинения, как клеветнического и не относящегося к делу. Я предпочел защищать себя сам, хотя многие…

- Хорошо, протест принят, - сказал судья. - Обвинение кончило?

- Да, ваша честь.

- Защита, ваша очередь.

- Ваша честь, господа присяжные заседатели! Я не буду повторять все то, о чем говорил адвокат обвинения. Я не буду даже защищаться сейчас. Я ограничусь заявлением, что мистер Руфус Китинг ни слова не говорил мне о своем намерении купить землю в Хорс-Шу.

- Ложь! - крикнул с места Китинг, вытирая платком сияющую лысину.

- Выступает защита, - сухо сказал судья.

- Пока у меня все, ваша честь. Я готов ответить на все вопросы обвинения.

- Вопросы к обвиняемому, - сказал судья.

Адвокат вскочил на ноги и приподнялся на цыпочки. Казалось, в своем азарте он вот-вот закукарекает, захлопает крыльями и взлетит.

- Вы знали о продаже земли в Хорс-Шу до визита к вам мистера Руфуса Китинга?

- Нет, не знал, - спокойно ответил Дэвид.

Адвокат оторопело захлопал глазами и опустился на пятки, но тут же снова подался вперед. Голос его звучал торжествующе и ехидно:

- Значит, тем самым вы признаете, что мой клиент рассказал вам о предполагавшейся сделке?

- Нет, не признаю.

- От кого же вы узнали о ней?

- От Руфуса Китинга.

- Защита, - сказал судья, - суд - это не место для парадоксов и упражнений в остроумии. Выражайтесь яснее.

- Я выражаюсь предельно ясно. Руфус Китинг не делился со мной своими секретами, и тем не менее я узнал о сделке именно от него.

«Хватит, - вертелось у Дэвида в голове, - хватит. Хватит мне прятаться от них по всем углам. Все равно они меня достанут, куда бы я ни забился». Загнанный в угол, он торжествовал при мысли, что заставит их всех затрястись от страха, запрыгать, словно рыбешки на сковородке. Пусть они боятся его, хватит!

- Может быть, вы соизволите объяснить свое столь остроумное, сколь и темное высказывание? - Адвокат сочился торжествующей вежливостью победителя, готовностью кошки поиграть со своей добычей.

- Ваша честь, - сказал Дэвид, - дело в том, что я умею слышать чужие мысли. Руфус Китинг действительно думал о сделке в Хорс-Шу, о том, что ему сообщил о намечаемом там строительстве военной базы сенатор Стюарт Трумонд…

- Я протестую! - крикнул адвокат.

- Протест отклонен.

- … О том, что ему нужно заплатить одному генералу пятьдесят тысяч долларов. О том, что через несколько дней за эту же землю можно будет взять не двадцать пять тысяч - сумма, которую он намеревался уплатить, - а полмиллиона.

- Я протестую! - Адвокат вытер платком багровый лоб. - Здесь суд, а не конференция писателей-фантастов. Все знают, что никто не может читать чужие мысли. Это ложь!

- И тем не менее вы только что подумали о том, что надо не забыть принять таблетку серпазила. У вас, очевидно, повышенное кровяное давление и не в порядке нервы.

- Ложь! - Жилы на лбу адвоката надулись, и казалось, они вот-вот лопнут. - Балаган! Фокусы!

- Обвинение, - сказал судья, - не увлекайтесь. У вас есть еще вопросы к защите?

- Есть, ваша честь. Только что мы выслушали самое фантастическое утверждение за всю мою тридцатилетнюю практику. Утверждение, повергающее меня в изумление своей очевидной лживостью, достойной только ребенка. Может ли мистер Росс хоть как-нибудь доказать то, о чем он говорил?

- Разумеется, - сказал Дэвид. - Я предлагаю, чтобы обвинение написало какую-нибудь фразу на листке бумаги, так, конечно, чтобы я не видел ее. Затем листок должен быть вручен судье или присяжным. Это очень просто. Типичный судебный эксперимент.

Дэвид сидел с завязанными глазами и прислушивался к гулу мыслей в зале. Они жужжали, словно потревоженные пчелы. Он вдруг подумал, что не сможет услышать мыслей адвоката в этом хаосе бесплотных, прозрачных звуков, и почувствовал, как под повязкой на лбу у него выступает пот. «Спокойнее, спокойнее, - умолял он самого себя, заклинал и упрашивал, - сосредоточься, Дэвид». Фразы гудели, звенели в чужих черепных коробках, заставляя их резонировать, как пустые бочки. Он лихорадочно пропускал их сквозь свой мозг, надеясь, что в конце концов в сети останется то, что он искал. Внезапно он увидел под прижатыми повязкой веками листок чистой бумаги и успокоился. Мысли адвоката скакали в тревожном, испуганном танце: «А может быть… А если он действительно?.. Что написать? Надо что-то написать…» Он достал из кармана «паркер» и нацарапал на листке: «Рыжая лисица перепрыгнула через забор. Шесть плюс три - девять. Янки вчера проиграли Кардиналам».

- Все? - спросил Дэвид.

- Да, - ответил адвокат. Голос его потерял торжествующую уверенность и слегка дрожал.

- С вашего позволения, ваша честь, я не стану даже снимать повязку. На листке бумаги написано: «Рыжая лиса перепрыгнула через забор. Точка. Шесть плюс три - девять. Точка. Янки вчера проиграли Кардиналам». Добавлю только, что я благодарен обвинению за то, что оно сообщило мне результат вчерашнего матча. Я не читал газет и огорчен, что нью-йоркская команда снова проиграла.

Зал затаил дыхание, потом ахнул. Дэвиду показалось, что гул мыслей вдруг приобрел странную неподвижность, как будто содержимое всех этих голов застыло, загустело и потеряло способность рождать новые слова.

Дрожащими руками судья близоруко поднял листок бумаги к глазам и, не веря своему голосу, прочел запинаясь:

- «Рыжая лисица перепрыгнула через забор. Шесть плюс три - девять. Янки вчера проиграли Кардиналам». Удивительно, - пробормотал он после томительной паузы. - Ничего подобного я никогда не видел. Обвинение, у вас есть еще вопросы?

Адвокат уже в который раз вытер пот со лба и взглянул на Руфуса Китинга. Тот сидел, наклонившись вперед, и хлопал глазами. «Как можно вести процесс, - крутилось в голове у адвоката, - если противник знает, что ты думаешь? Он знает все, что я думаю, что думает Китинг. Чудовищно! Но надо что-то говорить…»

- Но тем не менее, - пробормотал он, - защита воспользовалась своей странной способностью, чтобы прочесть мысли моего клиента. Разве это не кража? - Голос его окреп. - Разве мысли даны человеку для того, чтобы их узнавали другие? Разве наши головы чем-нибудь отличаются от наших сейфов? Что произошло бы, если бы мы узнали мысли друг друга?

- Вы набожный человек? - спросил Дэвид.

- Да, но…

- Разве вы не помните заповеди «Не обмани»? Прятать свои мысли - значит говорить не то, что думаешь, лгать. Вы считаете, что невозможность солгать представляет угрозу для самого существования нашего общества, не так ли? Значит, мы живем ложью и держимся ложью, и все наше правосудие призвано защищать эту ложь! Конечно, я нарушил профессиональную тайну. Технически говоря, я украл мысли Руфуса Китинга. Но генерал, выдавший секретные планы Пентагона за пятьдесят тысяч долларов…

- Я протестую! - крикнул Китинг.

- Ваша честь! - повысил голос адвокат.

- Протест принят. Защита, говорите по существу дела.

- Вот вы, ваша честь, подумали сейчас с ужасом, что я могу узнать, о чем вы думаете. - Дэвид испытывал ощущение, будто это говорит не он, а кто-то другой, и за этого другого он чувствовал гордость. - А ведь вы - совесть страны, ее неподкупные судьи.

- Защита! Я лишаю вас слова.

- Кончаю, ваша честь. Я знаю, о чем вы сейчас думаете: «Как замять скандал, как не впутать в это дело сенатора Трумонда и Пентагон?» Я даже знаю, о каком приговоре вы думаете.

- Мистер Росс, я настаиваю, чтобы вы замолчали. Вы будете обвинены в неуважении к суду!

Адвокат, наклонившись к Руфусу Китингу, о чем-то шептался с ним.

- Ваша честь, - сказал он, - в виду странных обстоятельств этого дела обвинение просит отложить процесс.

- Просьба принимается, - сказал судья, и Дэвид услышал, как паническая карусель его мыслей начала замедлять вращение. «Слава всевышнему, - подумал судья, - еще минута, и я бы рехнулся… Кто бы мог вообразить такое?»