7 окромября

Дети играли на лужайке под окнами спальни матери. Ей все труднее и труднее становилось переносить их отсутствие.

Сейчас Клементина внимательно наблюдала за их жестами, пытаясь прочесть по лицам, о чем они думают. Жоэль казался менее оживленным, чем обычно, вяло плелся в хвосте, в точности повторяя движения братьев. Вдруг он остановился, потрогал свои штанишки и растерянно посмотрел на Ноэля и Ситроена. Те принялись приплясывать вокруг Жоэля, будто он сказал им что-нибудь очень веселое. А тот тер кулаками глаза, и было совершенно очевидно, что он плакал.

Клементина выбежала из комнаты, спустилась по лестнице и в мгновение ока оказалась на лужайке.

— Что случилось, детка?

— Живот болит! — всхлипывал Жоэль.

— Что же ты съел? Опять эта дуреха накормила тебя какой-то гадостью, бедняжечка моя.

Жоэль стоял, расставив ноги, поджав живот и выпятив зад.

— Я накакал в штанишки, — горько рыдал он. Ноэль и Ситроен презрительно смотрели на него.

— Совсем как грудной! — сказал Ситроен. — До сих пор какает в штаны!

— Молокосос! — сказал Ноэль.

— Перестаньте! — воскликнула Клементина. — Не смейте так относиться к нему, Жоэль ни в чем не виноват. Пойдем со мной, мой хороший, мы с тобой сейчас наденем красивые чистые штанишки, и ты получишь большую ложку болеутоляющего эликсира.

Ситроен и Ноэль замерли от зависти и удивления. А Жоэль, сразу успокоившись, вприпрыжку побежал за Клементиной.

— Вот свинья, — сказал Ситроен, — накакал в штаны, а ему еще и утоляющий ликсир дают.

— Да, — сказал Ноэль, — я тоже хочу.

— Попробую-ка потужиться, — сказал Ситроен.

— И я, — сказал Ноэль.

Они тужились изо всех сил, аж побагровели, но ничего не получалось.

— Нет, не могу, — сказал Ситроен, — только чуть-чуть сделал пипи.

— Плохо, значит, ликсира не получим, — сказал Ноэль. — А знаешь, давай куда-нибудь спрячем медвежонка Жоэля.

— Что-что? — удивился Ситроен, услышав столь длинную фразу от Ноэля. — Неплохая идея, конечно, но нужно спрятать так, чтобы он его больше никогда не нашел.

Ноэль озабоченно нахмурился. Надо подумать. Он озирался вокруг в поисках вдохновения. Ситроен от него не отставал, заставляя свои нейроны лихорадочно работать.

— Смотри! — наконец воскликнул он, — вот туда! И он указал на пустую площадку, где служанка развешивала белье на высоко закрепленной проволоке. К одному из столбов, на которых висела проволока, была прислонена стремянка.

— Спрячем медвежонка в дупле, — сказал Ситроен, — возьмем стремянку у Бланш, давай быстрей, пока она не вернулась!

И они бросились бежать изо всех сил.

— Но он тоже, — говорил Ноэль, задыхаясь на бегу, — может взять лестницу.

— Нет, — отвечал Ситроен, — вдвоем мы ее поднимем, а он один не справится.

— Ты уверен? — спросил Ноэль.

— Вот увидишь, — сказал Ситроен.

Наконец они добежали. Лестница оказалась огромной, гораздо больше, чем представлялось издали.

— Главное, чтоб не уронить, а то, если упадет, нам ее снова не поднять, — сказал Ситроен, и они, сгибаясь под тяжестью, медленно потащились назад.

— Ой, как тяжело, — сказал Ноэль через десять метров.

— Держись, надо торопиться, боюсь, Бланш сейчас вернется, — сказал Ситроен.