— Хорошо, что я настоял, чтобы ты не ездила, — сказал Валентин, с аппетитом поглощая угощение. Он заехал к Аделине домой, чтобы рассказать о ходе операции.

Аделина пожарила картошку с белыми грибами и котлеты, а еще нарезала салат и сварила компот.

— Как вкусно! Я так проголодался!

— Рассказывай, как всё было! — в нетерпении попросила она.

— Ну что… Всё, как сообщил этот малахольный. Еле нашли эту деревню, даже указатель с названием сгнил. Дома — развалюхи, рядом лес. Меня не покидало ощущение, что сейчас из чащобы выбежит стая волков и набросится на оперативников. Ну а дальше… — вздохнул Валентин, — яма, обитая листами металла, жуткий запах экскрементов и эта несчастная на цепи. Состояние у нее ужасное, но жить будет. Я звонил в больницу.

— Марго сошла с ума? — спросила Ада.

— На вопросы она отвечала, но я не психотерапевт. Не думаю, что Маргарита в прямом смысле сошла с ума, но то, что у нее психологическая травма, это несомненно. Больше скажу, люди в таком состоянии до конца никогда не выздоравливают. Главное, вернуться к нормальной жизни с минимальными потерями, но с потерями. У Марго дистрофия, выпали почти все волосы, испортились зубы, развилась светобоязнь. Ты права, она умерла бы страшной смертью. Если бы не ты, Ада! Я не знаю, совершала ли ты плохие поступки в жизни…

— Еще бы! — хмыкнула Аделина.

— Так вот, сотню из них можешь скинуть за спасение этой несчастной.

— Я не ради спасения своей души, я просто переживала за нее. И спасибо, что поверил в мои предчувствия.

— Наелся! — Валентин отправился к раковине помыть за собой тарелку.

Ада с удивлением посмотрела на него.

— Наряжайся! — подмигнул он ей.

— Зачем?

— У меня два билета в театр. Давай славно скоротаем вечерок!

Спектакль был превосходный. После представления Валентин преподнес еще один сюрприз — арендовал катер, и они всю ночь катались по Москве-реке. Рассвет тоже встретили на воде. Пили шампанское, ели фрукты и горький шоколад и целовались, целовались… Потом вернулись в квартиру к Аде, выспались и снова пошли гулять. Сходили в парк аттракционов и в зоопарк, а вечер закончили в ресторане с джазовой музыкой.

Аделина с ужасом для себя отмечала, что им с Валентином нравятся одинаковые вещи, что они постоянно держатся за руки, словно боятся расстаться, и им хорошо друг с другом. Она была благодарна Валентину за то, что он посвящал всё время только ей, отключив телефон. Но «час икс» приближался, и они оба знали об этом.

Валентин вернулся домой. Мать встретила его, держась за сердце.

— Где ты пропадал? Завтра бракосочетание, а тебя двое суток нет дома! Ева тоже не может до тебя дозвониться, надо сообщить ей, что ты появился, — и Елизавета Павловна поспешила к телефону.

Вскоре она вернулась к сыну.

— На тебе лица нет. Что происходит? И не ври мне!

— Мама, я очень устал, давай лучше попьем чаю. Ну? Наше семейное чаепитие.

— Хорошо, идем на кухню.

Елизавета Павловна налила сыну большую чашку чаю и поставила перед ним две розетки с вареньем — клубничным и вишневым. Она сама его варила и страшно этим гордилась. Сев напротив, Елизавета Павловна с любовью смотрела на сына. Она заметила, что Валентин осунулся, но глаза его блестели больше обычного.

— У меня совсем взрослый сын. Наконец я за тебя могу быть спокойна. Завтра ты женишься! — Елизавета Павловна пустила слезу.

— Мама, пожалуйста, не надо!

— Ты так говоришь, словно тебе это неприятно! — ответила мать, вытирая глаза платком.

— Я не женюсь завтра, мама.

— Что?!

— Ты только успокойся! Сейчас допью чай и позвоню Еве. Пусть все проклятия мира обрушатся на меня, но я передумал жениться!

Елизавета Павловна снова схватилась за сердце.

— Сынок… ты успокойся, ты просто боишься, это такая предсвадебная лихорадка. Всё пройдет! Надо просто взять себя в руки.

— Мама, я не нервная девица, чтобы сходить с ума перед свадьбой. Я встретил другую женщину и понял, что такое любить и быть счастливым.

— Что ты несёшь? Ты эти два дня был с другой женщиной?! — ахнула Елизавета Павловна, пытаясь найти в аптеке валерианку. — Да как ты мог?! Разве так я воспитывала тебя?

— Мама, ты дала мне самое лучшее воспитание!

— Кто эта женщина?

— Самая прекрасная, умная и веселая на свете!

— Валя, ты помешался! Ты так долго шел к стабильным отношениям. Ты встречался с Евой год! Неужели это можно променять на какую-то интрижку?

— Мама, это не интрижка! Это любовь!

— Я тебя никогда таким не видела. Я тебя не узнаю, сын! Это плохое влияние той женщины. Кто она по образованию?

— Актриса.

— Понятно. Сам-то себя слышишь? Связался с…

— Мама, не надо!

— А ты матери рот не закрывай! Я еще и не такое скажу! Сколько ей лет?

— Я не знаю… как мне, может, чуть больше. Или меньше… Какое это имеет значение? — пожал плечами Валентин.

— Очень даже большое значение! Для чего создается семья? Для рождения детей! Ева — молодая и чистая девушка, она успеет родить мне внуков! Включи голову, Валя! Давай забудем этот твой поступок как страшный сон и никогда не скажем об этом Еве, — предложила Елизавета Павловна.

— Что вы хотите от меня скрыть? Что вы не хотите мне сказать? — раздался нежный голосок Евы. — Извините, у вас было открыто. Дорогой, что происходит? — обратилась она к Валентину.

— Господи, Евочка, присоединяйся к нам! Присаживайся. Я налью и тебе чаю, — засуетилась Елизавета Павловна.

— Валя, ты какой-то смурной, — обратилась Ева к жениху. — Где ты был? Почему не отвечал на мои звонки? Что вообще происходит? — засыпала она его вопросами, явственно слыша, как звякает заварной чайник о кромку чашки — так тряслись руки Елизаветы Павловны, пока та наливала ей чай.

— Ничего не произошло, дорогая. Просто Валентин провел эти дни, готовя тебе свадебный сюрприз.

— Правда? И что это будет?

— Я провел эти дни… А-а! Мама! — вскрикнул Валентин. — Ты ошпарила меня кипятком!

— Извини, сейчас смажу ожог сметаной.

— Я так волновалась, — призналась Ева. — А в моем состоянии это не очень хорошо.

— В каком состоянии? — навострила уши Елизавета Павловна.

Валентина, похоже, ничего не интересовало и не волновало.

— Я не хотела, чтобы это случилось до свадьбы, но рада вам сообщить, что я беременна. Хорошо, что свадьба завтра и у меня еще нет животика! Ты рад, любимый? — Ева обняла побледневшего Валентина.

Елизавета Павловна вздохнула с облегчением.