Режиссер театра «Модерн» ходил по своему кабинету из угла в угол, пребывая в возбужденном состоянии.

— Ты все-таки согласилась пойти ко мне на службу? Это так неожиданно! — обратился он к Аделине.

— Ты же сам предложил, — ответила она.

— Ты так надолго выпала из профессии, что я думал, ты очень хорошо устроилась в жизни! Да с твоими-то данными! Я почему-то был уверен, что ты откажешь, — признался Валерий.

— Так ты не рад, что ли?! — воскликнула Ада. — Это было неискреннее предложение?! А я-то, дура, размечталась о былом!

— Нет, нет! Просто так неожиданно! Я должен подумать, в какой спектакль тебя ввести. Это будет не так скоро, понимаешь?

— Конечно, я подожду. Сколько угодно. Я не бедствую, — согласилась Аделина, доставая бутылку дорогого коньяка. — Это тебе. Если я правильно помню, ты всегда любил коньяк.

— Спасибо, Ада, ты такая внимательная. Составишь мне компанию?

— Ну если по чуть-чуть. — Аделина играла свою игру.

— И, Адочка, ты понимаешь, я еще должен внимательно понаблюдать за тобой на репетициях, не растеряла ли ты навык и хватку «держать» зал.

— Валяй, — кивнула Аделина, выглядевшая очень спокойно.

— И сразу главную роль не дам, — разлил коньяк Валерий.

— Не оправдывайся, я все понимаю. Я и эпизоду буду рада. Надо же с чего-то начинать…

— Как приятно с тобой будет работать! Ты такая милая и покладистая! — Валерия повело с первой же рюмки.

Уже через полчаса он присел на диванчик к Аделине и попытался обнять ее.

— Э, Валера! Ну давай уже без этого! Мы не маленькие дети. Через постель режиссера к новым ролям — это банально.

— Банально, но приятно, — ответил Валера. — А если честно, я сам как-то комплексую. Мы так давно знакомы, что я чувствую себя твоим родственником, — и он убрал руку.

— Нет, ты просто бабник, — успокоила его Ада, улыбаясь. — И всегда таким был.

— Эх, эта порочная страсть мешает мне жить и помогает творить! — согласился режиссер. — А ты и в молодости на меня не обращала внимания, и сейчас тоже. Но я мстить не буду. Я все равно дам тебе роль. А там, может, и ты передумаешь.

— Хорошо, — улыбнулась Аделина и, дождавшись, когда Валера дошел до нужной кондиции, решилась на душевный разговор. — Валер, а ведь с Маргаритой у тебя было? Ну, как со многими девчонками.

— С Маргошей? По молодости было, потом еще несколько раз встречались. А что? Ревнуешь? Она как здесь объявилась, я ее взял, конечно. Не мог отказать…

— И вы опять любовники? — извинительным тоном спросила Аделина.

— Это не совсем моя возрастная группа, я люблю женщин от двадцати пяти до тридцати.

— Хм!

— На тебя это не распространяется. Я сейчас про Марго. Поэтому я не очень-то настаивал на возобновлении отношений, но потом все-таки решил…

— Уважить старушку? — подсказала ему Ада.

— Так цинично? — хохотнул режиссер. — Просто как-то посидели, поностальгировали, ну меня и потянуло. А она вдруг так твердо: «Нет! Я мужу не изменяю!» Прикинь? А в другие разы она очень даже ему изменяла! Муж-то у Марго все тот же, а вот ее нравственное поведение очень даже изменилось. Я сделал еще несколько попыток ради спортивного интереса, но все безрезультатно. А почему ты интересуешься? — прищурил свои озорные глаза Валера и снова придвинулся к ней. — Вакантное место свободно.

— Когда ты повзрослеешь? — вздохнула Аделина. — Тебе пора семью иметь, а то еще несколько лет — и твоя любимая возрастная группа начнет тебе место уступать в транспорте. А тут уж не до романтических отношений.

— Да ну тебя! Мне еще до этого далеко. Я в полном расцвете сил!

— Валера, я могу пройти в гримерку Марго, поговорить с ней? — спросила Ада.

— Надеюсь, не о нас? Она это не одобрит!

— Конечно, нет! Я — могила! Хочу наладить с ней общение, раз уж работать вместе будем. Если судьба свела по жизни во второй раз, то это неспроста!

— Театр полностью в твоем распоряжении, иди куда хочешь! В общем, знакомься с коллективом, сходи в буфет, там для нас скидка тридцать процентов! — понизив голос сообщил режиссер.

— Спасибо за информацию.

Аделина вышла из кабинета и отправилась длинным темным коридором в сторону гримерок. Внезапно она остановилась, почувствовав головокружение и ком в горле. На нее навалилось всё и сразу. И неудавшаяся карьера, и ностальгия, и какая-то застарелая боль. Запах кулис чуть не свел ее с ума. Аделина даже почувствовала нехватку воздуха и сердцебиение.

«Возьми себя в руки, тряпка! Чего ты расклеилась? Хотя кого я обманываю? У многих людей есть свои страхи. Кто-то боится тараканов и крыс, кто-то боится высоты и полетов на самолете, а кто-то общения с людьми. Многие годы я боялась вернуться в театр. Я не ходила сюда даже в качестве зрителя. А почему? Потому что не получилось… по не зависящим от меня причинам. И вот сейчас я столкнулась лицом к лицу со своим страхом».

Аделина посмотрела на низкий потолок, подбадривая себя: «Врешь, не возьмешь… Я могла бы здесь состояться как ведущая актриса. Я не боюсь этого. И жизнь моя состоялась, не ври!»

Аделина постучала в дверь гримерки Марго.

— Да! Да! — хорошо поставленным голосом ответила та.

— Это я, Марго! — заглянула улыбающаяся Ада. — Я не одна. Можно?

— Аделина, я всегда тебе рада, проходи с кем хочешь! — обернулась ведущая актриса театра.

Аделина была в яркой юбке в сине-зеленую клетку и синем топике, обтягивающем ее внушительную грудь. На стройных ногах красовались зеленые лакированные туфли на каблуках. В руке она держала точно такую же сумку.

— Ты такая яркая! — невольно отметила Маргарита. — Хотя ты всегда такая была.

— Спасибо. А это — Валентин, познакомься, — махнула Аделина рукой.

В гримерку вполз аккурат по стеночке высокий и очень нескладный кудрявый человек в очках с толстыми стеклами. На нем был узкий, словно с чужого плеча костюм с коротковатыми брюками.

— Знакомься, Марго, это мой друг и твой тайный поклонник.

— Поклонник? Очень приятно, — подняла брови Маргарита. — В зале я вас вроде не видела, а внешность у вас запоминающаяся.

— Я человек неприметный, — поправил очки на переносице Валентин. — Сижу на задних рядах. Я на все спектакли без исключения хожу… а чтобы на первый ряд… я так не смогу… финансово, — несколько смущенно объяснил Валентин.

— Скромный поклонник, — поняла Марго со снисходительностью в голосе.

— Извини, что я привела его к тебе, не спросив, — сказала Аделина, — но я знаю Валентина уже давно. Он работает клерком в банке, где я брала ссуду. Когда у меня возникли проблемы с выплатой, он мне помог. А сегодня у меня значимое событие, Валера официально принял меня на работу в ваш театр.

— Правда? — вполне искренне удивилась Маргарита. — Значит, вместе будем работать? Я рада!

— Сразу говорю, что на твои роли не претендую. Начну с массовки. Но я рада, что вернулась в театр.

— Значит, у нас будет много времени на общение, — сказала Маргарита.

— Да, конечно, мы с Валентином сейчас уходим. Я понимаю, спектакль, усталость, дома муж ждет. Дашь Валентину автограф?

— Конечно.

— Я так рад! Я мечтал, я так вот… — затрясся Валентин, доставая какую-то книжку о театральном искусстве, — подпишите мне вот здесь.

— Что написать?

— Валентину, моему трепетному и верному поклоннику, от Маргариты Рудь.

Маргарита выполнила его просьбу, и Колесников с Аделиной, попрощавшись, ушли.

На улице они сели в автомобиль криминалиста и приготовились ждать.

— Что скажете? — спросила она у него.

— Не сейчас. Чуть позже.

— Ну, Валентин Рудольфович! Я же мучиться буду! — И Ада усмехнулась, прочитав: «трепетному и верному».

— Хотите сказать, что доверили бы мне роли не только маньяков, но и всяких неудачников? У меня бы получилось?

— Не сомневаюсь. Если не знать, что вы криминалист, доктор медицинских и юридических наук, то вполне… — ответила Ада.

— По студенческой фотографии, которую вы мне дали, я изучил лицо Маргариты. Так вот, смею вас разочаровать, это она. Я очень хороший физиономист. А вот записку, которую вы нашли в кармане платья, писала не эта женщина. Кто-то другой просил о возмездии. Странно, конечно, что в записке человек не подписался. Как можно просить о помощи и не указать, кому она нужна.

— А вы как думаете? Вы же умный!

— Я думаю, что человек был полностью сломлен морально, как личность, что уже не идентифицировал себя. Это первое. И второе. Она — я же по почерку определил, что это была женщина, — точно знала, что умрет, и очень боялась.

— Вы так говорите, что у меня мороз по коже. Хорошо, что Маргарита — это настоящая Марго. Вам как эксперту трудно не поверить. Но почему она так резко поменяла образ жизни, привычки?

— Люди иногда меняются, — повел плечами Валентин Рудольфович.

— Однако вы в чем-то сомневаетесь, я же вижу. Ну скажите! Почему она не узнала меня? Что не так?

— Эта женщина вообще не хочет с вами общаться. Она еле сдерживала раздражение. А еще она сильно куда-то спешила. Вот, кстати, ее машина выехала. За ней! — сам себе скомандовал Колесников и тронулся следом за «Ауди» Маргариты.

— Так мы будем за ней следить?! Ого! — ахнула Аделина.

— Вы против?

— Совсем нет! Я за любой кипеж!

— Это заметно, — улыбнулся Валентин Рудольфович.

— А что еще интересного вы заметили во мне? Я имею в виду в психологическом плане.

— Давайте поговорим об этом в другой раз. Сейчас мне надо следить за дорогой. Сначала завершим дело.

— Вы говорите, словно детектив, — усмехнулась Аделина. — Хотя с вашим опытом… А почему вы согласились?

— Степан Ильич попросил присмотреть за вами.

— Не врите.

— Ну хорошо. Я не имею ничего против, чтобы помочь красивой женщине.

— Да, профессионализм — это страшное дело! — Аделина смотрела на мелькавшие за окном дома, рекламные вывески и людей. — Степан Ильич появился в неудачное для нашего агентства время и сразу же раскрыл дело.

— Вы тоже мыслили в правильном направлении. Ложкарев узнал, что жена давно в курсе его измен, и разочаровался в ней. Парадокс! Так и сказал ей: «Я думал, что живу с порядочной женщиной! Я делал все, чтобы ты не узнала! Пытался сохранить наш брак!» А она, мол, не гордая женщина, за которую надо бороться, а тупая курица, которая все стерпит. «А раз так, то буду и дальше гулять, уже не прячась». Так он ей заявил.

— Класс! Сам изменял, а виноватой во всем сделал жену, — отметила Ада.

— Ложкарев сказал жене, что поедет в детективное агентство, а потом мириться с любовницей. Он занимался подпольным производством алкоголя, поэтому у них в гараже было много вина и водки. Жена знала, что он возьмет этот алкоголь, и налила снотворного в каждую бутылку.

— Юрий привез в агентство палёный алкоголь? Экономный бизнесмен.

— Ну он же отвечал за качество, потому сам пил без опаски, — ответил Валентин Рудольфович. — Жена поехала за ним следом, как мы сейчас за Маргаритой. Кстати, она движется не в сторону дома. Так вот, жена Юрия дождалась, когда все уснули, сделала свое дело, забрала деньги и ушла. Ее обнаружили в тяжелом депрессивном состоянии, она сразу же во всем призналась. Так что ваши коллеги пойдут как потерпевшие.

— Ужас! Хорошо еще, что она других мужчин не тронула, а то отомстила бы всему мужскому роду сразу!

— Могло быть и такое. Если бы ее психика совсем расстроилась.

— Да… Пришел к нам в агентство узнать, кто царапает его машину, а в итоге помер. Не надо было дергать за ниточки «скелеты в шкафу». Они не марионетки.

— Красиво сказали, — покосился на нее Колесников, и в стеклах его очков отразились рекламные огни.

Аделина невольно отметила:

— Вы, если честно, с такими окулярами жутковато смотритесь за рулем. Складывается впечатление, что вы ни черта не видите, и как мы тогда едем?

— То же самое у меня иногда спрашивают инспектора ГИБДД, — усмехнулся криминалист. — А если быть честным, права у меня только потому, что я служу в полиции. По блату, так сказать. Написали, что у меня зрение чуть лучше, чем на самом деле. Потому что с моими диоптриями мне права не положены.

— Класс! Вы это рассказываете всем, кого везете? Сразу появляется ощущение экстрима! — поерзала в кресле Аделина.

— Я езжу очень аккуратно и никого еще не сбил. Ни разу, ни полразика.

— Откуда вы знаете? Может, просто не увидели? — хитро прищурилась Аделина.

— Да, я маньяк, который ездит по городу и оставляет за собой реки крови, — согласился Колесников, останавливаясь.

— А Степан Ильич вас прикрывает!

— Да, так и работаем, — кивнул криминалист.

— А чего мы встали?

— Наша подозреваемая пошла в супермаркет. И у кого из нас плохое зрение?

— Будем ждать? — спросила Ада.

Валентин Рудольфович опустил стекло и подозвал парнишку, бесцельно слонявшегося в стороне.

— Хочешь заработать тысячу? — спросил у него Колесников.

— А кто не хочет? А что надо сделать?

— Сейчас в магазин вошла женщина. Эффектная блондинка в темно-фиолетовом платье и с малиновой сумочкой.

— Надо ее грохнуть? Шучу! — подмигнул парень, но его юмор никто не оценил.

— Мне надо точно знать, что она купит. Учти, я смогу проверить!

— О’кей! — ответил парень и поспешил в магазин.

Через несколько минут Марго вышла из магазина, парень семенил следом.

— Я на телефон записал.

— Читай быстрее, пока она покупки в багажник складывает.

Парень затараторил.

— Это всё?

— Всё.

Валентин протянул ему тысячу рублей и тронулся в путь, держась за машиной Маргариты на расстоянии.

— Детское питание? — спросила Аделина. — Мне это не почудилось?

— Да, это интересно. Думаю, скоро мы приедем. Продукты обычно покупают при подъезде к дому.

— Марго втайне от мужа родила? Как раз ребенок может изменить жизнь любой женщины. Тогда почему он живет не с ними? Она нагуляла ребенка? Но муж все равно должен был заметить. Простил ее, но поставил условие, что ребенок будет жить не с ними?

— Столько вопросов… Похоже, мы приехали. — Валентин Рудольфович остановил машину.

Марго припарковалась, достала пакеты из багажника и вошла в подъезд обычной пятиэтажки.

— Интересно, сколько она там пробудет? — размышляла Аделина.

— Думаю, минут двадцать. Маргарите надо ехать домой, — ответил Валентин.

— А мы поедем за ней?

— Зачем? Мы знаем, где она живет.

— А что мы будем делать?

— Чего вы меня все спрашиваете? Вы же у нас детектив. Я всего лишь трупный жук. Меня так ребята за глаза называют.

— Я бы узнала, к кому она приезжала, и попробовала бы выяснить, чей там ребенок?

— Правильно! Вы бы действовали незаконными методами, поэтому ваше агентство и попадает все время впросак, — задумался Колесников.

Минут через двадцать Маргарита вышла из дома без пакетов, села в машину и уехала. Аделина уже ничего не говорила, просто смотрела на Валентина Рудольфовича глазами преданной собаки. Мол, что скажешь, хозяин, то и будет, куда захочешь пойти, туда и пойдем.

— А давайте попробуем… Сердце подсказывает, что мужчин там быть не должно, а с женщинами мы справимся. Я не в физическом смысле, конечно.

Валентин Рудольфович вышел из машины, помог выйти Аде и осмотрелся. К дому шла пожилая женщина с маленькой раскормленной собачкой.

— Говорить буду я, — сказал Колесников.

— Хорошо.

— И здесь, и в квартире, — предупредил он ее. — Во избежание вызова полиции.

— Да как скажете! А что вы будете говорить?

— Разберемся по обстоятельствам, — ответил Валентин Рудольфович. — Ой, какая красивая собачка!

Старушка окинула их подозрительным взглядом и лицо ее смягчилось.

— Смотри-ка, хвостом машет! Понравились вы ей. Она у меня людей чувствует!

— Да, я очень люблю животных, — погладил собачку Валентин Рудольфович. — Хорошая, хорошая…

— Я вас что-то раньше не видела, — сказала собачница.

— Так мы первый раз здесь. Приехали с женой из Ярославля, у нас тут дальняя родственница ребеночка родила, ему сейчас годик. Живет в этом подъезде, а больше ничего не знаем. Звоним по телефону, никто не отвечает. Неужели в гостиницу придется идти? Вот совсем бы не хотелось! Здесь у вас, в Москве, цены такие… — блеснул стеклами очков Валентин Рудольфович. — А жена у меня тоже в положении. Вот и решили сейчас повидаться, а то потом маленький появится, заботы, хлопоты — и совсем не выберемся.

Женщина задумалась.

— Так, подождите. Годик. Так знаю я! Клавдия Семеновна. Живет на третьем этаже, как входишь, направо. Она вам нужна?

— Да! Клавдия! К ней и приехали, — обрадовался Колесников.

— Пойдемте, я из этого подъезда одну женщину знаю. — Старушка набрала по домофону номер квартиры. — Ивановна? Открой дверь, тут люди к Клавдии Семеновне приехали, дальняя родня. Попасть не могут.

Дверь щелкнула.

— Спасибо вам большое! — поблагодарил Валентин Рудольфович. — Дай бог здоровья вам и вашей собачке!

— И вам счастливо ребеночка родить! — ответила ему полностью очарованная женщина.

Они вошли в подъезд с таким видом, будто обратного пути нет.