Дима с удивлением осознал, что у него выздоровела нога и он совершенно не хромает. Он даже не шел, а легко бежал, как в далеком детстве бежал через лес к станции встречать бабушку с гостинцами. Только вот под ногами почему-то была не земля, а вода. Самая настоящая вода.

— Вставай, уже девять часов! — донесся до его сознания не очень приятный женский голос.

Дима открыл глаза и с удивлением понял, что за удивительную способность ходить по воде от него, видимо, потребовали что-то взамен. И пожертвовал он, скорее всего, памятью. Потому что Карасёв ни черта не помнил и совершенно не соображал, где находится. Какая-то маленькая странная комнатка, незнакомая мебель, палас на полу и, что особенно его поразило, ковер на стене.

«Я не в раю, а в аду», — сразу пришло на ум.

Дмитрий дернулся, как любой нормальный человек, который хотел бы поскорей покинуть ад, но его пронзила острая боль в руках, и сдвинуться он не смог. Если ноги были легкие, отдохнувшие, то вот с руками было все с точностью до наоборот. Они были тяжелые, неподвижные и пульсирующие. Дима дернулся еще раз и посмотрел наверх. Его руки были пристегнуты наручниками к изголовью кровати.

— Твою же… Что же это происходит? Эй! — громко позвал Дима. — Кто на вечеринке жив?

Над ним нависло лицо Аделины.

— Очнулся? Ну ты и храпишь! Это же ужас!

— Ты?! Ну, конечно, кто же еще может встретить меня в аду? — выдохнул Дмитрий, и Ада поморщилась:

— Ну и перегар! Ты ничего не помнишь?

— Кажется, мы вчера повеселились, — с сомнением сказал Карасёв.

— Мы вчера перебрали.

— А потом повеселились? — продолжал настаивать он.

— Не дождешься! Ты был, что называется, в дрова. Я привезла тебя к себе, уложила, а чтобы ты точно не стал шалить, пристегнула наручниками.

— Ты такая практичная! — улыбнулся Дмитрий. — Так отстегни сейчас. Я вообще с утра не очень хорошо себя чувствую.

Аделина избавила его от наручников.

— А ты тут всех своих это… — Дмитрий разминал запястья.

— Что?

— Пристегиваешь. Да так профессионально.

— Почему-то я уже начинаю жалеть, что не оставила тебя ночевать на лестничной клетке, — ответила Ада и скомандовала: — Иди в душ и на кухню!

— Слушаюсь, моя госпожа, — ответил Дмитрий.

— Я впервые завтракаю с женщиной, которую не порадовал ночью.

— Боишься, что завтрак будет невкусным? — засмеялась Аделина. — Ладно, я стерва, конечно, но не настолько. К тому же, как ты выразился, женщина сама тебя обезопасила от чрезмерной сексуальной энергии.

Аделина поставила перед ним большую тарелку с зеленым горошком, двумя сардельками и глазуньей.

— Сейчас будут кофе и тосты с джемом.

— Спасибо, дорогая! Не хватает только газеты с утренними новостями.

— Это прошлый век! Сейчас люди черпают новости даже не из телевизора, а из смартфона, — намазывала на тосты масло Аделина.

— С ума сойти! Какой я старый! Телевизор уже вышел из моды, а я все еще не обзавелся женой. Может, исправить эту ошибку?

— Ну, это уж тебе решать, — пожала плечами Аделина. — Меня так в моей жизни все устраивает. Несколько раз в месяц я готова приготовить кому-нибудь завтрак, но терпеть чье-то присутствие изо дня в день двадцать четыре часа в сутки? Нет уж, увольте!

— А я уж собрался сделать тебе предложение, — зачавкал Дмитрий.

— У тебя такой нудный характер, что и несколько раз в месяц терпеть будет трудно. — Аделина поставила на стол две чашки кофе и присела напротив Карасёва.

— Да ты что? Какими глазами ты на меня смотришь? Я же — классный парень! Веселый, добрый.

— Ага! А вчера избил двоих, — и она посмотрела на его сине-багровые костяшки пальцев.

— Так я заступился за женщину.

— Нет, ты сам захотел кулаками помахать. Разрядиться, так сказать! Тебя просто несло. Остановить было невозможно. А я пугаюсь таких людей, — вдруг совершенно серьезно сказала Ада.

— Извини, если напугал, — несколько растерялся Дмитрий.

— Это даже хорошо, что у нас есть время спокойно поговорить, — произнесла Аделина.

— Ты хочешь поговорить? — спросил Дима.

— Я ухожу от вас…

— В смысле? — не понял Карасёв, как завороженный наблюдая за плавными движениями ее рук — она брала щипчиками кусочек сахара и кидала в кофе. Светлый кубик мгновенно исчезал под темной поверхностью, и только несколько мелких пузырьков появлялись дружной стайкой и тоже исчезали.

— Увольняюсь с работы. Я же еще не оформилась, поэтому, наверное, сложностей не возникнет. Я просто больше не приду, и все. — И Ада посмотрела ему прямо в душу большими голубыми глазами.

Дмитрий на мгновение потерял дар речи.

— Ада, но почему? Скажи, что ты пошутила. А, я понял, это из-за неудач? Но мы же только начали. Все наладится! На ваших зарплатах это не отразится. Я же обещал и слово сдержу!

— Я не об этом. Дима, ты тут ни при чем.

— Как «ни при чем»?! Это из-за того, что я придираюсь к тебе? Хорошо, я больше не буду!

— Ты такой странный, — сощурилась Аделина, — недавно сам меня увольнял.

— Это был приступ ревности! Я виноват, признаю. Ты что? Из-за этого? Обещаю больше не увольнять!

— Дима, да не в этом дело! Я приняла решение. Я же актриса, Дима… В общем, я решила принять предложение одного театра… — Аделина энергично размешивала сахар ложкой.

— Ада, как же мы без тебя? Ты у нас была единственная, кто радовал глаз.

— Льстец, — улыбнулась Аделина.

— Правду говорю! А какой ты работник! Да если бы не ты, мы бы никогда не раскрыли дело о пропаже Виктории! В тебе столько темперамента, огня, желания что-то сделать для людей!

— У меня сегодня прямо утро открытий. Ты же ни разу не сказал мне ни одного доброго слова! Только критиковал. Я была просто исчадье ада, виновная во всех грехах!

— Я ошибался. Ведь человек может ошибаться? — быстро ответил Дмитрий. — Говорю же, Ада, ты ценная работница! Могу повторить это при свидетелях. Ты нам нужна!

— К сожалению, поздно. Я уже дала согласие на работу в театре, — ответила Аделина.

Побледневший Дмитрий встал из-за стола.

— Но… но я уже привык… я не смогу без тебя… Как же…

Аделина подошла к нему вплотную.

— Не думала, что у тебя будет такая реакция. Честное слово. Не расстраивайся! — Она погладила его по плечу.

Дмитрий не удержался и поцеловал ее.

Последующие три часа пролетели незаметно. Увлеченные друг другом, они забыли про время и не слышали телефонных звонков.

— Надо вставать, а то это никогда не закончится, — прошептала Аделина.

— Я надеюсь, что переубедил тебя, — сказал Дмитрий, и Аделина прыснула со смеха.

— Ты серьезно? Нет, мне, конечно, понравилось, но…

— Какое может быть «но»?

— Только не говори, что я незаменимый член вашей команды.

— Именно так!

— И то, что между нами сейчас было, очень серьезно.

Дима взлохматил волосы.

— Что я должен сделать, чтобы переубедить тебя?

— А ты на многое способен? — спросила Ада.

— На всё! — горячо заверил ее Дима.

Аделина залилась переливчатым громким смехом.

— Ты смотри, поверил. Значит, не все навыки я растеряла!

— Ты о чем? Я не понимаю, — растерялся Дмитрий.

— Да куда я от вас денусь! — хлопнула его по плечу Аделина. — Я уйду на время… Сыграю в нескольких спектаклях и вернусь…

— Ну, ты даешь… Что тебя кидает из стороны в сторону?

— Мне надо, — поджала губы Аделина.

— Ты меня за дурака не держи! Или расскажешь, что случилось…

— Или что?

— Или я пойду играть с тобой в театре.

— Только не это! Но если я все расскажу, ты будешь ругаться.

— Перестань меня бояться. Я буду ругаться, если не пойму, в чем дело.

— Может, еще по кофе?

— Не откажусь и от второго завтрака, — ответил Дмирий.

— Тебя не прокормить… В общем, вчера… Мне стыдно в этом признаваться, но платье я купила в комиссионке, правда, не в простой, а в элитной, — сказала Аделина, колдуя над кофе-машиной.

— В чем разница? Купила и купила. Кстати, платье очень красивое, ты выглядела великолепно. Это я говорю совершенно искренне…

— Спасибо. В общем, слушай. Это платье раньше принадлежало другой женщине. И мне было бы все равно какой, если бы в кармане я не нашла записку. Вот! Читай!

И Ада положила перед Дмитрием мятый лист бумаги.

Если вы читаете эту записку, то меня уже нет в живых. Но я надеюсь на справедливое возмездие.

— Ты серьезно? — Дмитрий перечитывал записку снова и снова.

— Серьезнее некуда. Не думаешь же ты, что это я такое написала?

— Нет, конечно. Но это…

— Что? Думаешь, розыгрыш? А если нет? В общем, ты как знаешь, а я должна все проверить. Если окажется ерундой, то и хорошо. А если нет? — поджала губы Аделина.

— Так у нас новое дело? А ты хотела это скрыть и заняться расследованием сама? — внимательно посмотрел на нее Карасёв.

— Чтобы ты не говорил, что я опять втягиваю вас в непонятную историю. Я бы быстренько все разузнала и вернулась в агентство, — пояснила она.

— Так возвращение в театр — липа? — уточнил Дмитрий.

— Должна же я была как-то объяснить свое отсутствие.

— Значит, новое дело, — потер руки Дмитрий. — Интересно, что бы сейчас сказали Андрей с Петром? То, что мы не знаем даже имя заказчика. Что, судя по записке, наш заказчик мертв, и нам опять никто не заплатит, — сам себе ответил Дмитрий, и Аделина рассмеялась.

— Точно! Так они и скажут. Поэтому, может, им и не говорить?

— Мы одна команда! Поэтому правило номер один — у нас не должно быть секретов друг от друга. Любой член команды может пострадать от нашего общего врага.

— Врага? — переспросила Ада.

— Если мы начнем копать под кого-то… этот кто-то может нанести ответный удар любому нашему сотруднику, справедливо предположив, что мы все в курсе дела. Поэтому незнание в нашем случае смерти подобно. А, как говорится, предупрежден — значит вооружен.

— Я не подумала об этом. Ты совершенно прав. На всякий случай все-все расскажем коллегам.

— Ну что? Завтракаем, еще на какое-то время в постель, а потом в комиссионку? — спросил Дмитрий. — Как тебе такой план?

— План верный, только один пункт в нем опустим — постель, — ответила Аделина. — Хватит уже, а то мы до вечера из квартиры не выйдем.

— Устала?

— Нет.

— Притомилась?

— Нет.

— Только не говори, что это была самая большая ошибка! Это будет слишком банально, — Дмитрий взял ее за руку.

— В моей жизни были ошибки и покрупнее. Но это помешает нам работать вместе, если ты понимаешь, о чем я. Лучше эту тему не афишировать. Надеюсь, ты меня понял, — ответила Аделина.

Через час они были в комиссионке. По дороге Дима позвонил в офис и предупредил, что они с Адой уехали по делам и появятся в агентстве к вечеру или на следующий день.

— Вы с Адой? — недвусмысленно переспросил Андрей. — А какие это у вас дела?

— Приедем, расскажем, — ответил Дима.

— Заявление в загс подаете? — не унимался Андрей.

— Успокойся! До связи.

— Что, уже началось? — спросила Аделина. — Прямо нюх до таких нюансов! Они все время будут подкалывать.

— Я им запрещу! Не переживай! — ответил Дима, припарковывая «БМВ» у бардюра.

— Добрый день, молодые люди! — Директриса комиссионки Елена Петровна сияла улыбкой им навстречу. — Сдать? Приобрести что-нибудь хотите?

— Здравствуйте, вы помните меня? Я приходила к вам от своей подруги Стеши и купила вот это платье, — сказала Аделина и показала платье в прозрачном пластиковом чехле.

— Конечно, помню. У меня очень хорошая память на лица. Но я предупреждала, что назад его возьму на пятьдесят процентов дешевле. Ничего личного, просто бизнес.

— Платье мне понравилось, и я надеюсь его еще поносить. Мы здесь по-другому вопросу. Не могли бы вы подсказать, кто именно его сдал? — спросила Аделина.

Елена Петровна молча оглядела посетителей.

— Вы из полиции?

— Мы из детективного агентства, — пояснила Аделина.

Директриса несколько успокоилась.

— Ситуация, конечно, щекотливая. Не каждый известный человек хочет, чтобы знали, что он скуп, нуждается, что сдает вещи в комиссионку. Да и фанаты разные бывают, еще возьмут и сделают что-нибудь с этим платьем. Вы понимаете? Многие артисты весьма суеверны. С другой стороны, вещи дорогие, и я закон не нарушаю, принимаю их по документам, храню определенное время и, конечно, могу сказать вам, когда и кем было сдано это платье. — Директриса сложила руки на груди. — Но я ведь не обязана этого делать без официального запроса? Так?

— Совершенно верно, — кивнул Дмитрий, — мы можем рассчитывать только на ваше понимание.

— А я могу спросить, почему это так важно? — спросила Елена Петровна.

— Знаете, в стародавние времена, когда человек терпел бедствие в море, он бросал в воду записку в бутылке, надеясь, что ее кто-нибудь найдет, — пустилась в путаные объяснения Аделина. — И мы столкнулись с похожей ситуацией. В кармане этого платья я нашла записку, где завуалированно говорилось об убийстве. И автор этой записки просил наказать преступника.

Елена Петровна задумалась, затем куда-то ушла и вернулась с амбарной книгой.

— Вот. Есть запись. Это платье принесли год назад. Оно принадлежало актрисе Рудь Маргарите Григорьевне.

— Марго? — переспросила удивленная Аделина.

— А что? — перепугалась владелица комиссионки.

— Так я ее знаю! Мы учились с ней. Подругами не были, конечно, но очень даже общались. Надо же, как тесен мир! Значит, это она сдала это платье?

— Нет. Я хорошо помню, что платье сдал мужчина.

— А вы разве не осматриваете вещи? — поинтересовался Дмитрий.

Елена Петровна слегка зарделась.

— Конечно, осматриваем на предмет пятен, каких-то повреждений. Честно говоря, у этого платья такой широкий подол, что я не заметила карманы и не проверила их. Так что… — развела она руками.

— Мы вас ни в чем не обвиняем, — успокоил ее Дмитрий. — А от этой актрисы принесли одно платье или были еще какие-то вещи? — спросил он.

Аделина с уважением посмотрела на Карасёва. Ей такой вопрос в голову не пришел.

— Нет, почему. Сдали десять вещей, — ткнула пальцем в книгу директриса.

— А можно точно проверить? Я понимаю, мы занимаем ваше время, а любое время должно быть оплаченным, — сказал Дима и положил перед Еленой Петровной пять тысяч рублей.

— Сейчас посмотрю. — Хозяйка комиссионки взяла деньги и удалилась.

— Чего ты деньгами соришь? Она же не просила! Нам-то никто пока не заплатил! — зашептала Ада Дмитрию.

— Так мы добудем больше сведений и будем иметь в ее лице союзника.

— Чего бы ей нам вредить? Она ни в чем не виновата.

Вернулась Елена Петровна, в руках она несла какую-то одежду.

— Посмотрела в компьютере. Оказывается, я ошиблась. Сдали девять вещей — одна шуба, остальное тряпки. Одно платье у вас, шесть вещей, в том числе шубу, купили. Две вот остались.

Аделина принялась внимательно осматривать прозрачную, кружевную блузку и длинное вечернее платье с большим вырезом на спине.

— Карманов вроде нет, — подсказывал ей Дмитрий.

— Не торопись. Вот тут какое-то уплотнение в подоле. Пощупай! — возбужденно воскликнула Аделина.

— Да, действительно что-то есть, — подтвердил Дмитрий.

— Принесите, пожалуйста, ножницы! — попросила Аделина директрису.

Елена Петровна вернулась с маленькими маникюрными ножницами.

— Только поаккуратнее, пожалуйста! Мне же его еще продавать.

— Я аккуратно. А если вы и черную нитку с иголочкой принесете, то я так подошью, что ни один эксперт не заметит. Я вообще хорошо шью! — сказала Ада и ахнула.

Из подола вывалилась бумажка и рассыпалась как труха. Аделине удалось выудить лишь небольшой кусочек с одним-единственным словом: «Если».

— Дима, здесь мог быть такой же текст! «Если вы читаете эту записку…» Она разложила их в нескольких вещах, надеясь на помощь.

— Да, все это по меньшей мере странно. Жалко, что эта записка истлела и мы не узнаем, что в ней было написано.

— Я ухаживаю за своими вещами, — похвасталась Елена Петровна. — Если вещь будет плохо выглядеть, ее никто никогда не купит. Можно, конечно, снизить цену и отдать за копейки. Но я лучше свою копейку вложу, но придам вещи товарный вид и продам за приличные деньги. Так вот, это платье недавно побывало в химчистке. Но я же не знала…

— А вдруг в этой записке было больше информации? Например, имя убийцы? — предположила Аделина.

— Скажите, а кто приобрел другие шесть вещей? — спросил Дмитрий у хозяйки комиссионного магазина.

— Ну, вот тут я точно пас! Если данные людей, которые приносят вещи, я записываю, то покупатели мне неизвестны. Могу даты посмотреть, но они вам ничего не скажут. Только шубка… — И Елена Петровна прикусила губу.

— Что? — спросил Дима.

— Не учтена она у меня была. Понимаете, есть особые клиенты, которые мне нужны. Например, мой дантист, парикмахер, женщина из Департамента здравоохранения. Нужные люди. Они тоже не афишируют, что берут вещи из комиссионки, пусть даже и в отличном состоянии. Они просят меня, если вдруг поступит что-то стоящее, сразу же позвонить им и не выставлять вещь на продажу. Шубка была супер, новая и необычного цвета. Размерчик подходил моему парикмахеру Галочке. Я ей сразу позвонила. Она в тот же вечер прилетела после работы и забрала ее. Мне еще бесплатно банку дорогого крема для лица подарила.

— Прямо как в советские времена, «ты — мне, я — тебе», — усмехнулся Дмитрий.

— А этого никто не отменял! Связи во все времена нужны.

— Ну и ваш парикмахер не говорила, что нашла что-то в шубе? — спросила Аделина.

— Нет, не говорила.

— А мы с ней можем поговорить? — спросил Дмитрий.

— А вот этого не надо. Если мои клиенты будут думать, что я разбазариваю информацию о них…

— Мы поговорим очень тактично. Кроме того, я запишусь к ней на прием. Разве же это плохо, если у нее появится постоянный клиент в моем лице? — очень располагающе улыбнулась Ада.

— Даже не знаю. Пронырливая вы больно. И чего я вожусь с вами? У меня своих проблем нет, что ли? Вот, например, пиджачок вельветовый, такого красивого винного цвета, известной фирмы, продается за копейки, всего-то двадцать тысяч, так не берет никто! А вы знаете почему? Нестандартный фасон! У женщины должна быть тонкая талия и большой бюст. А это получается в основном после определенной операции. Пиджачок пылится, скоро придется нести в химчистку.

— Не придется! Дорогая, примерь. Мне кажется, он идеально тебе подойдет и только еще больше украсит, — предложил Дима, натягивая пиджак на Аду. — Хотя, казалось бы, куда еще больше?

— Дорого… — заартачилась Аделина.

— Для тебя ничего не жалко! — выпалил Дмитрий и отсчитал Елене Петровне двадцать тысяч.

— Хорошая покупка! Это настоящая фирма! — несколько расслабилась директриса. — Докторский переулок, дом восемь.

— Что? — переспросила Аделина.

Но Дима, полуобняв ее за талию, уже поволок на выход.

— До свидания! Поедем делать тебе прическу.

— Какую прическу? — спросила Ада.

— В Докторском переулке, дом восемь, у Гали, — пояснил Дмитрий, и Аделина наконец-таки поняла.

— Спасибо! До свидания!

— Постарайтесь не говорить, что это я ее сдала! — крикнула вслед Елена Петровна. — И носите пиджачок с удовольствием.

Дмитрий усадил Аделину в машину.

— Мне неудобно, — сказала она.

— Нажми кнопку справа и отрегулируй кресло под себя, — ответил Дима.

— Я не в этом смысле! Ты купил мне дорогую вещь.

— И что? — посмотрел он на нее.

— И мне неудобно.

— Мужчины что, никогда не делали тебе дорогие подарки?

— Делали! Но это больше смахивает на шантаж. Директриса продала тебе информацию о Галине за двадцать тысяч.

— И что? Это нормально. Такие женщины так и действуют. К сожалению. Они пытаются из всего извлечь выгоду. Это как компенсация за несчастливую женскую долю, которая, как правило, у всех бизнес-леди. Если они считают, что в деньгах счастье, то… ради бога! Я думаю по-другому. Кто меня осудит? Вот ты не такая. Ты вообще особенная! Но даже если бы ты была бизнес-леди, я бы все равно сделал все, чтобы быть рядом с тобой. И чтобы ты чувствовала себя за мной как за каменной стеной.

Аделина слушала Дмитрия, открыв рот.

— А что мне надо сделать, чтобы тебе понравиться?

— Ты мне и так нравишься, — покосилась на него Аделина.

— Боюсь, что недостаточно, — вздохнул Дима. — Кажется, приехали. Вон тот небольшой дом желтого цвета. Идем?

Внутри салон красоты выглядел впечатляюще.

— Мне бы к Галине, — сказала Аделина, подойдя к стойке администратора.

Вскоре к ним вышла миниатюрная блондинка в черных джинсах и футболке. На лице профессиональный макияж, а волосы уложены волосок к волоску, что было неудивительно, учитывая ее место работы.

— Я Галина, — улыбнулась она. — Вы стричься или краситься?

— Мне ни то, ни другое. Вот мужчину подстричь надо! — внезапно ответила Ада и подтолкнула Дмитрия вперед.

— Меня? — удивился он и не заметил, как его голова оказалась в мойке.

— А вы, значит, за компанию? — стрельнула подведенными глазами Галина. — Правильно! Хороших мужиков сейчас одних никуда отпускать нельзя.

— Да? — настало время удивляться Аде.

— А вы не знали? У меня соседка мужа все в магазин посылала. То купи, се купи… А он, между прочим, на двух работах работал, возмущался, что и дома ему покоя нет. А соседка отмахивалась: мол, ничего. Подумаешь, устал он! Я, что ли, должна мешки с картошкой носить? Сама сидела дома, палец о палец лишний раз не ударит, дня не работала, правда, двоих детей родила. А в магазине сейчас кто работает? Приезжие молодые девчонки, которые всячески хотят устроиться в Москве. Вот одна и заприметила мужика приличного, да все время без настроения. Раз ему улыбнулась, второй. И вот он уже с радостью идет в магазин, покупает шоколадку — и продавщице. Ну а потом… Височки по косой сделать или прямые?

— Что? — вздрогнул Дмитрий от такого резкого перехода.

— Сделайте ему по косой, — ответила Ада.

— Может, не надо? — спросил Дмитрий.

— «Надо, Федя, надо!» Так что, ушел тот мужик к молоденькой продавщице? — поинтересовалась Аделина.

— А… нет! Не ушел, но мог! — заработала ножницами Галя, и даже у Ады мозги закипели от такой «женской логики».

— У меня тоже когда-то был салон красоты, — вздохнула Аделина.

— Правда?! Так мы коллеги! — Галина обернулась к Аделине, продолжая при этом стричь. — И что? Неужели бизнес не пошел? Сейчас это прибыльное дело. Особенно если скидки всякие вводить, рекламные акции грамотно продумать. Пенсионеров за сто рублей с утра подстричь — почему нет? Денежные-то люди с утра все равно не придут.

— Эй! На меня смотрите! Вы мне так ухо отстрижете! — не выдержал Дима.

— Успокойтесь, молодой человек! Я — профессионал своего дела! Сдались мне ваши уши! Не дергайтесь! А то получится неровно. Так что с бизнесом?

— Нашлись добрые люди, отобрали…

— Рейдерский захват?! — ахнула Галина. — Что творится-то! Как в девяностые годы. Может, и на наш салон нападут? — забеспокоилась парикмахер.

— Если вы до этого никого не обокрали, то беспокоиться не о чем, — буркнул Дмитрий.

— У нас честный бизнес! — заверила его Галя, ничего не понимая.

— Мы к вам не просто так зашли, — начала Аделина. — Недавно я купила себе очень стильное платье в комиссионке у Елены Петровны.

— Платье?! — снова отвернулась от клиента Галя и у нее даже взгляд изменился. Сразу стало понятно, что она конченый шопоголик. — Почему Ленка мне не сообщила, что есть стильное платье?! Неужели у меня появилась конкурентка?!

— У нас разные фигуры, — успокоила ее Ада. — Ваши платья никуда не денутся.

— Надеюсь. Но я все равно навещу Лену и посмотрю, что она там прячет от меня по сусекам. Подстригу ее криво, будет знать!

— Вы меня криво не подстригите! Я же вам ничего не сделал! — снова подал голос Дима, но его никто не слушал.

Женщины говорили о шмотках. Что может быть более захватывающим и интересным?

— Зато она вам шубку продала норковую, которую я приметила, — обиженно поджала губы Аделина.

— А-а, эту! Да! Я в нее влюбилась с первого взгляда.

— Не продадите? — поинтересовалась Ада.

— Не… Сама ношу.

— Понятно, — вздохнула Ада, — буду довольствоваться платьем. Интересная комиссионка у этой Елены Петровны, я в ее вещах постоянно нахожу записки с просьбой о помощи. Маразм какой-то! Помощь может запрашивать только мой кошелек! — рассмеялась Аделина странным гортанным смехом.

Дмитрий даже вздрогнул. А вот Галя оценила шутку.

— Это точно! Хоть и со скидкой, но цены все равно кусаются. А я думала, что только я обнаружила в своей шубе какую-то странную записку. Точно, точно… Что-то о помощи, бред полный. Ни имени, ни адреса, ни телефона! «На деревню дедушке!» — хихикнула Галя.

— И что вы сделали? — спросила Ада.

— В смысле? Вы про эту глупую записку? Да ничего, конечно. Выкинула, да и все. А что, нельзя было? Или что-то случилось?

— Нет, ничего… — ответила Ада, и разговор с Галиной сошел на «нет».

Когда Карасёв и Аделина вышли из салона, Дмитрий первым делом спросил:

— Ну и как я? Ты решила пожертвовать моей красотой ради разговора с Галей. Это хоть стоило того?

— Стоило! А насчет твоей красоты впервые слышу. Обещаю, что присмотрюсь повнимательнее.

— Все-таки ты язва.

— Есть немного, — согласилась Ада.

— Я сейчас подумал…

— О чем? — посмотрела на него Аделина.

— А чего мы пристали к этим запискам-то?

— Как чего? Теперь мы знаем, что записка была не одна.

— А если бы шубку купил какой-нибудь хирург, ты меня сейчас отвезла бы на операцию? — уточнил Дмитрий. — Аппендицит там или еще что…

— Кончай болтать глупости. Я думаю, что человеку очень худо было, если он во всю одежду распихал эти записки…

— Или психически нездоров, — добавил Дмитрий. — Мы же можем все узнать не таким окольным путем. Ты сама сказала, что знаешь эту актрису.

— Знаю, но не настолько, чтобы иметь ее координаты.

— Тогда позвоним Петру и попросим узнать все об этой актрисе.

И он набрал номер Чехова. Разговор состоялся короткий. Убрав телефон в карман, Дмитрий вдруг засмотрелся на Аделину.

— Ты такая красивая! — протянул он.

— Спасибо, я знаю.

Карасёв усмехнулся.

— Погода-то какая хорошая. Пройдемся по скверу в ожидании новостей.

Минут через пятнадцать Дмитрию пришла эсэмэска.

— А Петя — молодец! Зря времени не терял. Итак, Рудь Маргарита Григорьевна, тридцать семь лет, работает в частном театре «Модерн» под руководством режиссера Валерия Осокина, заслуженного деятеля искусств, между прочим.

— Уже? — спросила Ада.

— В смысле? — не понял Дима.

— Валерку я тоже знаю со студенческих времен. Бабник, пройдоха и пьяница. Ни одной вечеринки без него не проходило. Надо же, заслуженный деятель искусств! С ума сойти! Да, выпала я из театральной обоймы, ни с кем не общалась, ни за кем не следила. А оно во как!

— А тебя ничего не смущает? — спросил Дмитрий. — А именно то, что Рудь Маргарита Григорьевна жива и здорова. Значит, все эти записки не более чем бред. Финита ля комедия, как говорится.

— А я вот поеду в театр и спрошу у нее лично, — сказала Аделина.

— Все-таки не можешь угомониться.

— Дим, езжай в офис! Я поговорю с Марго и приеду в агентство.

— Хорошо. Ты же все равно не успокоишься.