Аделина в узкой черной юбке и накрахмаленной белой блузке вошла в офис детективного агентства. Волосы были гладко зачесаны, на щеках румянец, глаза сияют. Выглядела она просто «с иголочки», и никто бы и не подумал, что вчера она была сильно выпивши.

Дмитрий хмуро посмотрел на Аду.

— Ты зачем пришла? Ты уволена! Или не помнишь ничего?

— На каком основании я уволена? Я весь день посвятила работе, а вечер и ночь… это уже мое время. Разве не так? Артур — мой любовник. Он работает пилотом и достаточно редко бывает в Москве. Впрочем, это неважно. Так почему я уволена? — спросила Аделина.

— А кстати, шеф, действительно, почему? — поддержал ее Петр.

— Да тут к гадалке не ходи, из-за ревности! — рассмеялся Андрей. — Вы видели его вчера? Вылетел из квартиры прямо как сумасшедший, когда увидел, что Ада жива-здорова, но с другим.

— Не смешно, — посмотрел на него Дмитрий и повернулся к Аделине. — Ты уехала на задание и пропала! Не позвонила, не предупредила. Мы волновались, а ты плюнула на всех и поехала развлекаться!

— Дима, ты не прав, мы с Адой ноги сносили на этом задании. Время для отдыха и восстановления у нас тоже должно быть, — сказал Андрей.

— Ты вообще молчи! Ты не должен был ее отпускать.

— Тогда уж уволь и меня! Я тоже вчера оплошал. Почему же ты меня не уволил? — спросил Андрей.

— Потому что ты не пышногрудая блондинка, — хихикнул Петр.

— Бунт на корабле? — прищурился Дмитрий. — Вы все против меня? Эх… Кстати, а этот… как его… Артур знает, что он у тебя не единственный? — спросил он, пожирая Аду глазами.

— Артур не в претензии, он давно и счастливо женат! — ответила она. — Это злит только тебя, моралист! Я встречалась с Артуром вне рабочего времени. Что не позвонила — каюсь, у телефона батарея села. Но я не секретный агент и не действующий оперативный работник, чтобы двадцать четыре часа быть на связи. Выпила, расслабилась. Откуда я знала, что вы такую бучу поднимете? Тем более что я нашла Викторию, поэтому и решила развлечься с Артуром. А что у вас с лицами? Как будто я что-то украла или убила кого…

— Что ты сделала? — не понял Андрей.

— Развлекалась с Артуром…

— Нет, это мы поняли… До того…

— А, так я нашла Вику! — радостно заключила Аделина. — А мне вместо премии и «чмоки-чмоки» еще и увольнение. — И она недовольно поджала губки.

— Где? Как? — наконец обрел дар речи Дмитрий.

— Да, я же рядом был… почти все время, — почесал затылок Андрей.

— Вот как раз после того, как мы с тобой рассталась, все и случилось, — ответила Аделина. — Вам вкратце или с подробностями?

— Хотелось бы с подробностями, — за всех ответил Дмитрий.

— Я решила применить образ Виктории на себя. Есть такая психологическая методика. Когда я училась в театральном, нам это преподавали. Сначала ты должен разузнать все о персонаже, вникнуть в его сущность, то есть применить его образ на себя, и если все получится, то ты начнешь жить жизнью этого персонажа и совершать такие же поступки.

— Я в это не верю, — проговорил Дмитрий, — но интересен результат.

— Мне было не просто применить на себя образ Виктории. Похоже, мы слишком разные, как небо и земля, как день и ночь.

— Это точно! — хмыкнул Карасёв.

— Ты делаешь поспешные выводы, — улыбнулась Аделина. — Со слов тех, кто знал Викторию, она была очень доброй, заботливой, всем хотела помочь, все ее волновало и трогало.

— Это лучше, чем мошенничать, встречаться с женатыми мужиками и плевать на товарищей, которые о тебе беспокоятся, — встрял Дмитрий, но Ада проигнорировала его слова.

— Я пошла ее дорогой от дома до магазина, стараясь замечать каждую деталь. Рядом протекает небольшая речушка, к ней ведет узкая тропинка. Видимо, люди спускаются по ней к реке, чтобы покормить уток. Могла ли наша Вика пройти мимо? Конечно, нет. Наверняка купила хлеб и спустилась к реке. Я сделала то же самое. И сразу поняла, что это — место преступления! — гордо заявила Аделина.

— По каким признакам? — уточнил Андрей, усмехаясь. — Утки подозрительно смотрели на тебя?

— На берегу были следы крови. Уж что-что, а засохшую кровь я отличу от чего угодно. Оглядевшись, я обнаружила большой камень тоже с пятнами крови. — Ада поставила на стол сумку и раскрыла ее.

Мужчины молча заглянули внутрь и увидели грязный серый булыжник с засохшей кровью.

— Кровь Вики?! Значит, ее все-таки убили? Ну а что? Логично! — почесал затылок Андрей. — Пропала она в этой местности, ходила по этой дороге…

— Не спешите, мальчики! — Аделина закрыла сумку, словно им было вредно смотреть на это орудие преступления. — Еще не доказано, что это убийство, по крайней мере, пока не обнаружен труп.

— А где его искать? И кто убил Викторию, а главное — за что? За то, что она кормила уток? — не унимался Андрей. Ему не давала покоя мысль, что Аделина успела столько всего провернуть без его участия.

— У вас ноль дедукции! — ужаснулась Ада. — Даже не знаю, как так можно? Почему вы сразу же решили, что это кровь Виктории?

— Тебе бы детективы писать, — отметил Петр. — Такую интригу держишь. Молодец!

— Если внимательно посмотреть на камень, то даже без судмедэкспертизы можно заметить, что на нем есть прилипшие седые волосы. А Виктория достаточно молода, вряд ли у нее полно седых волос, — сказала Аделина и сделала паузу.

Мужчины молча смотрели на нее.

— Так это не Вику, что ли, камнем приложили? — наконец спросил Дмитрий.

— Ну, если только она от ужаса не поседела в одну секунду, — пожала плечами Ада. — Скорее всего, это волосы какого-то пожилого человека. Но не любой пожилой человек станет убивать уток, — заключила Аделина.

— При чем тут утки? — не понял Дмитрий.

— Ну а за что кому-то надо было бить старика по голове камнем? За то, что он кормит уток? Вряд ли. А вот если он пытался утку убить… Бомжи частенько едят голубей, а утятина-то получше будет. Обдумывая эту мысль, я двинулась обратно и наткнулась на одного из местных жителей. Его я и спросила, если ли в окрестностях бомжи? Дядька оказался подозрительным, все спрашивал, а кто я да почему этим интересуюсь. Пришлось немного приврать. Я сказала, что работаю в социальном патруле, помогаю бездомным. И в точку попала. Этот дядька вылил на меня столько информации… Видимо, наболело. Короче, бомжей там целый полк! То, что попрошайничают, еще полбеды. Так ведь и воруют. Все несут, от урожая с грядки до ведра и метлы! Богачи настроили себе дворцов и оградились высоченными заборами, а у кого дом попроще, тот и страдает. Даже цепную собаку увели и сожрали! Хозяйка потом только ошейник нашла! А живут эти бомжи рядом с теплотрассой. Туда я и направилась.

— Одна?! — ужаснулся Дмитрий.

— Нет, прихватила с собой компанию и цыган с песнями. Бомжи очень настороженно относятся к чужакам. Действительность давно стала для них враждебной, и они отвечают ей взаимностью. Поэтому я полагалась только на врожденное обаяние и две сумки с продуктами. По дороге я зашла в местный сельмаг и купила всего столько, сколько смогла унести. Крупы, макароны, тушенка, водка… Кстати, а такие непредвиденные расходы мне возместят? — поинтересовалась Аделина у Карасёва.

— Посмотрим. Я еще не услышал конца истории.

— Так мы идем к этому! Не сразу, но я нашла их жилища. Это такие подобия землянок. Рядом с теплотрассой вырыт ров, а сверху настил из фанерных щитов, досок, прикрытый ветками. Видимо, в целях маскировки. Поэтому я их так долго и искала. В центре место для костра, вещи сушились прямо на трубе. Землянок много. Такой своеобразный подземный многоквартирный дом. Сколько там живет народу, не знаю. Я крикнула: «Эй! Есть кто-нибудь? Выйдите поговорить!»

Вышли двое — мужчина и женщина. Лица опухшие, взгляды настороженные.

— Чего бродишь тут? Никого нету! — сразу же ринулась в бой женщина.

— Мне просто поговорить! — повторила я.

— Знаем мы вас, все разнюхиваете чего-то, житья людям не даете! Чего говорить-то? Никто с тобой говорить не хочет, — не сдавалась бомжиха.

Мужчина казался более благодушным.

— Да брось ты, Натаха, дай человеку сказать! Чего ты накинулась на нее?

— Я не с пустыми руками, вот это все вам, — передала я пакеты бомжихе.

— Чего тут? Еда, водка. С чего такая щедрость? А, я поняла. Травануть нас хочешь? Тебя подослали!

— Да с чего вы взяли? — тут уж не выдержала я. — Вот чеки из магазина, только что купила. Так не надо, что ли?

— Почему не надо? Давай, коль принесла! Хоть что-то не с помойки пожрем, — уцепилась за пакеты бомжиха. — О чем спросить хотела? Сколько нас здесь живет? Не знаю. Кто-то приходит, кто-то уходит. Разгоняли нас уже, да ничего не вышло! Мы тоже люди и сразу перебраться на кладбище не можем. Сначала здесь поживем, место шикарное, обжитое, — ответила Натаха и улыбнулась беззубым ртом. — Ну что, на все твои вопросы ответила? А ты кто? Местная активистка или журналистка?

— Не бойтесь, я нигде про вас не напишу и никому не расскажу, — пообещала я. — Мне до вас никакого дела нет. Я человека одного ищу. Он из ваших должен быть. Думаю, что мужчина, седой, с ним три дня назад случилась неприятность — ему проломили голову, когда он, скорее всего, ловил уток там, на речке, — сказала я и сразу же поняла, что попала в точку.

Мужчина с женщиной переглянулись. На лице Натахи отразилась борьба: говорить, не говорить.

— Я вам еще две тысячи рублей дам, только скажите правду, не берите грех на душу. Он же один из ваших. Может, ему помощь нужна. — Я протянула деньги бомжихе, и они быстро исчезли в кармане грязного пальто неопределенного цвета. Пакеты она передала мужику со словами:

— Иди, спрячь где-нибудь! Но не пить, приду — проверю.

Мужик мгновенно исчез в каком-то лазе, словно в норе.

Натаха махнула мне рукой, что означало «следуй за мной».

— Неужели ты такая безбашенная, что не испугалась иметь дело с этими людьми? — разнервничался Карасёв. — Они ведь уже поняли, что у тебя есть деньги, могли завести куда угодно и ограбить.

— Нет, я так не думала, — Ада пронзила Дмитрия строгим взглядом, — надо все-таки людям доверять. Мы прошли вдоль траншеи и поднялись на какой-то холм. Бросив взгляд вниз, я почувствовала странное ощущение холода и беспокойства.

— Ага! Все-таки включилась голова! — обрадовался Дмитрий.

— Нет, не поэтому. В низине я увидела небольшие холмики с крестами из палок. А я не очень люблю кладбища. Натаха подвела меня к крайнему холмику, видно было, что земля еще свежая. Здесь был похоронен тот человек, которого я искала. Звали его Дима, — и Аделина выразительно посмотрела на шефа. — Я не выдумываю, такое вот совпадение. А потом бомжиха рассказала мне все, что знала.

— Если честно, мы друг друга, конечно, держимся и помогаем, как можем, но Дима был не очень хорошим человеком. Крысятничал. Вот ты продукты нам принесла, я же рисинки себе лишней не возьму, все в общий котел пойдет. И водка тоже. А Дима был не таким. Мог и кусок лишний съесть, и стащить что-нибудь. И злой еще был.

— На что?

— Да на жизнь в целом. Мы тут все, конечно, не можем похвастаться, что у нас жизнь удалась, — усмехнулась Натаха, — но люди все равно остаются людьми. А он был такой злобный и жестокий. И дались ему еще эти утки. Народ возмущался, уточек жалел. Красивые они. А Дима отлавливал и сжирал. Вот и в последний раз он опять за уткой пошел… А вернулся весь в крови, шатается, явно не в себе.

— А что сказал?

— Сказал, что, когда уже стал душить селезня, его окликнула какая-то девушка, мол, чтобы он прекратил мучить птицу. Дима девицу грубо послал и в итоге получил сильный удар по голове и потерял сознание. Очнулся, дополз до нашего лагеря и слег. Через сутки он умер, ну мы сразу же и похоронили его. Что смотришь? Умер твой человек, зуб даю!

— Почему врачей не вызвали? — спросила я.

— Издеваешься? Какие врачи сюда поедут? Кому мы нужны? Да Дима и так больной весь был. Но голову-то ему хорошо проломили, прямо жидкость такая вытекала. Я думаю, что Дима и в больнице бы умер. А еще у нас здесь негласное правило: никогда никого не вызывать. Ни полицию, ни медиков. Мы так договорились: один умирает, другие живут. Мы не можем допустить, чтобы нас разогнали, тогда погибнет намного больше людей, особенно зимой, — сказала Натаха.

— Это все, что я узнала о жертве, — сказала Аделина.

— Класс! А как ты узнала, что стукнула камнем бомжа именно Виктория? — поинтересовался Андрей.

— Ты невнимательно меня слушал? Я же сказала, что нашла Викторию и она во всем призналась. Как она сказала, ее бес попутал. Ну и как вам такой поворот? Кто из нас теперь плохая, а кто хорошая? Из-за уток проломить череп человеку!

— А где ты ее нашла? — спросил Дмитрий.

— Я подумала, что набожный человек, совершивший убийство, будет отмаливать свой грех. Вот в церкви я Викторию и нашла, молящейся день и ночь. Вряд ли ее теперь возьмут в монахини, — вздохнула Аделина. — А в данный момент она с отцом. Он ведь не все нам рассказал. Виктория обратилась к Богу в надежде, что он ей поможет избавиться от приступов ярости и агрессии. Один раз она забила кирпичом котенка. После приступов Виктория снова превращалась в ангельское существо и плохо помнила, что было. А отец, понятно дело, молчал об этом. Тем более что она убедила его, что молитва ей помогла. И вот тут такой срыв.

— Что делать будем? — спросил Андрей у Дмитрия. Все-таки тот был боссом.

— Как что?! Сообщать в полицию, конечно. Совершено убийство!

— Я тоже так подумала. По ходу, Вику надо обследовать и лечить, но это уже не нам решать.

— А она не сбежит? — поинтересовался Ворошилов.

— А это тоже не наше дело! Нам надо было найти Вику, и мы ее нашли. Все! — сказала Аделина, купаясь в лучах славы.

Но Карасёв не разделял ее оптимизма.

— По ходу, мы вляпались! Да, мы нашли Вику, но при этом еще обнаружили труп.

— Что тебя смущает? В полиции «висяки» не любят, а тут тебе не только труп, но убийца на блюдечке с голубой каемочкой, — не согласился с боссом Андрей.

— Меня другое волнует, — снова подала голос Аделина.

Мужчины как один обратили к ней свои взоры.

— Я пообещала Натахе, что не приведу к ним полицейских. Это было ее условие за информацию. И ее можно понять. Люди живут как могут. И вот я подумала: как мы предъявим труп Димы, если он похоронен недалеко от жилища бомжей?

— Ситуация… — задумался Дмитрий.

— Будем мы еще слушать какую-то бомжиху! Мало ли что она о себе возомнила! Конечно, труп будет нужен как доказательство! — горячо воскликнул Андрей.

— Нет, я ее не подведу! — упрямо сдвинула брови Аделина.

— Если мы принесем труп в участок, всем уже будет не до Вики, повяжут нас! — предупредил Андрей.

— Значит, надо вырыть тело и перезахоронить его в другом месте, — твердо сказала Ада, стараясь не смотреть на Дмитрия. — Виктория все равно не в курсе, где его похоронили.

— А как мы объясним, что знаем место захоронения? — не понял Андрей. — Это может знать только убийца.

— Я уже думала об этом, — ответила Аделина. — Я все возьму на себя. Скажу, что обнаружила тело, поняла, что это бомж, и закопала, чтобы его не съели звери и не поклевали птицы. Натаха и остальные бомжи не должны нигде фигурировать!

Андрей с Петром уставились на Карасёва, тот в свою очередь на Аделину.

— Мы должны выкопать этого бомжа и перехоронить? Ты серьезно? — спросил он.

— Нет, я смеюсь! Ну, а что такого? Приехали, вырыли и перехоронили. Ему-то хуже не будет, и люди не пострадают, — совершенно честными глазами посмотрела на него Аделина.

Андрей хмыкнул и отвернулся.

— Аделина, ты как себе это представляешь?

Повисла тяжелая пауза.

— Ну и мужики пошли! — наконец произнесла Аделина. — Никакой помощи! Никаких действий!

— Мужики в тюрьму не хотят, — ответил Дмитрий за всех.

— А я вас в тюрьму зову? — удивилась Ада.

— Осквернение могил до двух лет…

— Кладбище не санкционированное.

— Убийство до пятнадцати лет, — продолжал Дмитрий, — как мы объясним такой интерес к этому телу?

— Вика скажет, что она убила! — заверила Аделина.

— Скажет ли? — усомнился Дмитрий, буравя Аду взглядом.

— Она же божий человек!

— Который проломил бомжу голову? — уточнил Дмитрий. — Ты даже не знаешь, не ударилась ли она в бега.

— Надеюсь…

— Надейся и жди! — ответил ей Дмитрий словами из песни.

— Я мертвяков боюсь, — сказал Петр.

— Я вообще в шоке от открывающейся перспективы. Я на такое не подписывался, — отмахнулся Андрей.

— Вы что? — ахнула Аделина. — Вы зачем пошли в этот бизнес? Шли бы стилистами и нянечками в детский сад, — взорвалась она. — Частное детективное агентство! Ха! Первое серьезное испытание, а вы трусите. Так вот, я пойду одна! Дай лопату! — Она схватила Диму за грудки, и он почувствовал себя героем фильма Тарантино «От заката до рассвета».