Охота закончилась к четырем часам пополудни, а уже в пять весь двор возвращался в Париж. Король, словно угадав желание герцога Анжуйского, приказал ехать через Сент-Антуанское предместье.

Монсоро, под предлогом предстоящего ему в тот вечер отъезда, распрощался с королем и принцами и со своими егерями уехал по дороге на Фроманто.

Проезжая мимо Бастилии, король обратил внимание спутников на гордый и мрачный вид сей твердыни. Это был деликатный способ напомнить придворным о том, что их ожидает, если в один прекрасный день они вздумают переметнуться во вражеский стан.

Намек был понят, и придворные начали высказывать королю удвоенное подобострастие.

Тем временем герцог Анжуйский тихо объяснил Бюсси, который ехал с ним рядом, стремя в стремя:

— Смотри внимательно, Бюсси, смотри хорошенько: видишь направо деревянный домик с маленькой статуей Богородицы.

— Отсчитал, — сказал Бюсси.

— Нам нужен пятый дом, — сказал герцог, — тот, что напротив улицы Сен-Катрин.

— Вижу, ваше высочество. Смотрите, смотрите, народ услышал звуки труб, возвещающих о прибытии короля, и во всех окнах полно любопытных.

— Кроме тех, на которые тебе показал, — сказал герцог, — эти окна по-прежнему плотно закрыты.

— Но в одном из них занавески слегка раздвинулись, — сказал Бюсси, чувствуя, как забилось его сердце.

— И все равно там ничего не разглядишь. О!.. Эта дама крепко стережется, или ее крепко стерегут. Во всяком случае, вот дом, во дворце я тебе дам ключ от него.

Бюсси метнул жадный взгляд в узкую щелку между занавесками, но, как ни напрягал зрение, ничего не смог разглядеть.

Вернувшись в Анжуйский дворец, герцог незамедлительно вручил Бюсси ключ и еще раз посоветовал быть поосторожнее. Бюсси обещал выполнить все, что от него требуется, и поспешил к себе домой.

— Ну как дела? — спросил он у Реми.

— Я хотел обратиться к вам, сударь, с тем же вопросом.

— Ты ничего не нашел?

— Домик оказался столь же хорошо запрятан днем, как и ночью. Я без толку проболтался между пять-шестью смежными домами.

— В таком случае, — сказал Бюсси, — по-видимому, мне больше посчастливилось, чем тебе, любезный ле Одуэн.

— Как это понять, ваше сиятельство? Неужели вы тоже искали дом?

— Нет, я просто проехался по улице.

— И вы узнали дверь?

— У Провидения, дружище, есть свои окольные пути и свои тайны.

— И вы уверены, что это тот самый дом?

— Не скажу, что уверен, но надеюсь.

— А когда же я узнаю, удалось ли вам найти то, что вы ищете?

— Завтра утром.

— Ну а до этого времени я вам понадоблюсь?

— Нет, дорогой Реми.

— Вы не позволите мне сопровождать вас?

— Это исключено.

— По крайней мере, будьте осторожны, ваше сиятельство.

— Ваш совет мне ни к чему, — сказал Бюсси. — Я славлюсь своей осторожностью.

Бюсси плотно пообедал, как человек, который не знает, где и когда ему придется ужинать, затем, услышав, что пробило восемь, выбрал лучшую из своих шпаг вопреки только что изданному королевскому указу, засунул за пояс два пистолета и приказал подать носилки, в которых его и доставили в конец улицы Сен-Поль. Прибыв на место назначения, он узнал дом с Богоматерью, отсчитал четыре дома, удостоверился, что пятый — это тот самый, на который показал ему принц, и, закутавшись в темный широкий плащ, притаился на углу улицы Сент-Катрин, решив прождать два часа, а если по истечении этого срока никто не явится — поступить как Бог на душу положит.

Когда Бюсси устроился в своей засаде, на колокольне церкви св. Павла пробило девять часов. Не прошло и десяти минут, как он заметил в темноте двух всадников, выехавших из ворот Бастилии. Возле Турнельского дворца они остановились. Один из них спешился и бросил поводья другому, по всей вероятности слуге, тот повернул лошадей и пустился обратно по той же дороге. Подождав, когда кони и всадник скроются в ночном мраке, его господин направился к дому, порученному наблюдению Бюсси.

Не дойдя нескольких шагов до двери, незнакомец описал большой круг, словно желая исследовать окрестности, затем, убедившись, что за ним не следят, подошел к дому и исчез за дверью. Бюсси слышал, как она захлопнулась.

Он выждал еще немного, опасаясь, как бы таинственный пришелец не вздумал задержаться у окошечка и понаблюдать за улицей; спустя несколько минут Бюсси покинул свое убежище, перешел улицу, открыл ключом дверь и, уже наученный опытом, бесшумно запер ее.

Затем он заглянул в окошечко. Оно оказалось как раз на высоте его глаз, по всей вероятности, именно через него он смотрел на Келюса.

Но Бюсси проник в заветный дом не для того, чтобы торчать у входной двери. Он медленно двинулся вперед, касаясь руками стен, и в конце прихожей, слева, нащупал ногой первую ступеньку лестницы.

Тут Бюсси остановился: во-первых, он почувствовал, что от волнения у него подкашиваются ноги, во-вторых, он услышал голос, который произнес:

— Гертруда, предупредите вашу госпожу, что я здесь и хочу к ней войти.

Просьба была высказана повелительным тоном, исключавшим возможность отказа. Минуту спустя Бюсси услышал голос служанки:

— Проходите в гостиную, сударь; госпожа выйдет к вам.

Затем скрипнула затворяемая дверь.

Бюсси вспомнил, что Реми насчитал в лестнице двенадцать ступенек, в свою очередь пересчитал их, все двенадцать, и оказался на лестничной площадке.

Дальше должен быть коридор и три двери. Бюсси затаил дыхание и, вытянув руки перед собой, сделал несколько осторожных шагов. Рука его сразу же нащупала дверь, в которую вошел незнакомец; Бюсси продолжал свои поиски, нашел вторую дверь, дрожа от нетерпения, повернул ключ, торчавший в замке, и толкнул дверь.

В комнате, где он очутился, было темно, только из боковой двери пробивалась полоска света, которая позволяла увидеть окно, занавешенное двумя гобеленами, при виде которых сердце молодого человека радостно забилось.

Осторожно продвигаясь вперед, Бюсси поднял голову и в том же луче света увидел уже знакомый ему плафон с мифологическими героями. Он протянул руку и нащупал резную спинку кровати.

Его сомнения рассеялись: он стоял в той самой комнате, где очнулся ночью, когда его так счастливо ранили, — счастливо потому, что ранение, по-видимому, и побудило неизвестную даму оказать ему гостеприимство.

Трепет пробежал по его жилам, как только он прикоснулся к этой постели и вдохнул тот сладкий аромат, который исходит от ложа юной и прекрасной женщины.

Бюсси спрятался за полог кровати и прислушался.

В соседней комнате раздавались нетерпеливые шаги неизвестного, время от времени он останавливался и бормотал сквозь зубы:

— Куда же она запропастилась?.. Скоро она придет?

Наконец дверь в гостиную, видимо расположенная напротив приоткрытой двери в спальню, отворилась. Ковер зашуршал под маленькой ножкой. До слуха нашего героя донесся шелест юбок, затем раздался женский голос, в котором слышались одновременно и страх и презрение:

— Я здесь, сударь, чего вы еще от меня хотите?

“Ого! — подумал Бюсси, прячась за занавеску. — Если это любовник, то я от всей души поздравляю мужа”.

— Сударыня, — произнес незнакомец, которому оказали столь холодный прием, — я имею честь известить вас: завтра утром мне придется выехать в Фонтенбло, потому я пришел провести эту ночь с вами.

— Вы узнали что-нибудь о моем отце? — спросил тот же женский голос.

— Сударыня, выслушайте меня…

— Сударь, вы помните, о чем мы договорились вчера, прежде чем я дала согласие стать вашей женой? Первое мое условие — либо мой отец приезжает в Париж, либо я еду к нему.

— Сударыня, как только я вернусь из Фонтенбло, мы тут же отправимся к нему, даю вам слово, ну а пока что…

— О! Сударь, не закрывайте дверь, это ни к чему, даже одной-единственной ночи я не проведу под одной крышей с вами, пока не буду знать, где мой отец и что с ним.

И женщина, произнеся эти суровые слова, поднесла к губам маленький серебряный свисток. Раздался пронзительный долгий свист.

Таким способом вызывали прислугу в те времена, когда звонок еще не был изобретен.

В то же мгновение дверь, через которую проник Бюсси, распахнулась, в спальню вбежала служанка молодой дамы, высокая крепко сложенная анжуйка; очевидно, она ждала этого сигнала и, заслышав его, со всех ног бросилась к госпоже.

Служанка устремилась в гостиную, оставив за собой широко открытую дверь.

В комнату, где прятался Бюсси, хлынул поток света, и в простенке между окнами наш герой увидел знакомый женский портрет.

— Гертруда, — сказала дама, — не ложитесь спать и будьте где-нибудь поблизости, чтобы вы могли услышать меня.

Служанка ничего не ответила и вышла, оставив дверь в гостиную распахнутой, а, следовательно, восхитительный портрет освещенным.

У Бюсси исчезла последняя тень сомнения. Портрет был тот самый.

На цыпочках он прокрался к стене и встал за распахнутой створкой двери, намереваясь вести дальнейшее наблюдение через щель между дверью и дверным косяком, но, как он ни старался бесшумно двигаться, паркет неожиданно скрипнул у него под ногой.

Этот звук заставил женщину обернуться, и глазам Бюсси явилась дама с портрета, сказочная фея его мечты.

Мужчина, хотя он ничего и не слышал, обернулся вслед за женщиной.

Это был Монсоро.

— Ага… — беззвучно прошептал Бюсси, — белый иноходец… женщина поперек седла… наверное, я услышу какую-нибудь жуткую историю.

И он отер пот, внезапно выступивший на лбу.

Как мы уже сказали, Бюсси видел обоих — и мужчину и женщину. Незнакомка стояла бледная, прямая, гордо вскинув голову, Монсоро был также бледен, но его мертвенная бледность пугала, он нетерпеливо притопывал ногой и кусал себе пальцы.

— Сударыня, — произнес он наконец, — не надейтесь, что вам удастся и впредь разыгрывать передо мной роль гонимой, роль несчастной жертвы. Вы в Париже, вы в моем доме, и, более того — отныне вы графиня де Монсоро, то есть моя законная супруга.

— Если я ваша супруга, то почему вы не хотите отвезти меня к отцу? Почему вы продолжаете прятать меня от всего света?

— Вы забываете о герцоге Анжуйском, сударыня.

— Вы меня заверили, что, как только я стану вашей женой, мне нечего будет его опасаться.

— Я имел в виду…

— Вы мне дали слово.

— Но, сударыня, мне еще нужно принять кое-какие меры предосторожности.

— Прекрасно, сударь, примите их, а потом приходите ко мне.

— Диана, — сказал граф, и было заметно, что в сердце его закипает гнев, — Диана, не превращайте в игрушку священные узы супружества. Я вам это настоятельно советую.

— Сделайте так, сударь, чтобы я не питала недоверия к супругу, и я буду образцово выполнять супружеские обязанности.

— Однако мне кажется, что своим отношением к вам и тем, что я для вас сделал, я заслужил ваше полное доверие.

— Сударь, думаю, что во всем этом деле вы руководствовались не только моими интересами и, благодаря слепому случаю, извлекли из него пользу для себя.

— О! Это уж слишком! — воскликнул граф. — Здесь мой дом, вы моя жена, и, зовите хоть самого дьявола на помощь, нынче ночью вы будете моей.

Бюсси положил руку на рукоять шпаги и шагнул вперед, но Диана опередила его.

— Вот, — сказала она, выхватывая из-за корсажа кинжал, — вот чем я вам отвечу.

В мгновение ока она метнулась в комнату, где укрывался Бюсси, захлопнула за собой дверь и задвинула двойной засов. Монсоро, изрыгая угрозы, заколотил в дверь кулаками.

— Если вы посмеете выбить хотя бы одну доску из этой двери, — сказала Диана, — вы найдете меня мертвой на пороге. Вы меня знаете, сударь, — я сдержу свое слово.

— И будьте покойны, сударыня, — прошептал Бюсси, заключая Диану в свои объятия, — у вас найдется мститель.

Диана сообразила, что более страшная опасность грозит ей со стороны мужа. Она продолжала сжимать в руке кинжал, но молчала, вся дрожа, и не двигалась с места.

Монсоро несколько раз с силой пнул ногой дверную филенку, но, очевидно, зная, что Диана в состоянии выполнить свою угрозу, вышел из гостиной, с грохотом захлопнув за собой дверь. Шум его удаляющихся шагов донесся из коридора и затих на лестнице.

— Но вы, сударь, — Диана отступила на шаг назад, высвобождаясь из рук Бюсси, — кто вы такой и как вы сюда попали?

Бюсси открыл дверь в гостиную и преклонил колена перед Дианой.

— Сударыня, — сказал он, — я тот человек, которому вы спасли жизнь. Как могли вы подумать, что я проник к вам с дурными намерениями или злоумышляю против вашей чести?

В потоке света, льющегося из гостиной, Диана увидела благородное лицо молодого человека и узнала вчерашнего раненого.

— Ах, это вы, сударь! — воскликнула она, всплеснув руками. — Вы были здесь, вы все слышали?

— Увы, да, сударыня.

— Но кто вы такой? Ваше имя, сударь?

— Сударыня, я Луи де Клермон, граф де Бюсси.

— Бюсси, вы тот самый храбрец Бюсси! — простодушно воскликнула Диана, не задумываясь о том, какой восторг пробудит это восклицание в сердце молодого человека. — Ах, Гертруда, — продолжала она, обратившись к служанке, которая, услышав, что госпожа с кем-то разговаривает, в испуге вбежала в комнату, — Гертруда, мне больше нечего бояться: с этой минуты я отдаю свою честь под защиту самого благородного и самого беспорочного дворянина Франции.

И протянула Бюсси руку.

— Встаньте, сударь, — сказала она, — теперь, когда я знаю, кто вы, надо, чтобы и вы узнали мою историю.