В завершение упомяну еще две значительные книги 70-х годов, написанные "нефантастами". Это роман известного прозаика-коммуниста Владимира Познера (не путать с популярным телевизионным ведущим!) "Лунная болезнь" (1974) и вышедший годом раньше "Гэсп" ныне покойного дипломата и писателя Ромэна Гэри. (Оба автора, кстати, выходцы из России).

Отдельные сюжетные детали романа Познера наводят на мысль о тщательном изучении автором той литературы, в которой он собирался дебютировать. Прежде всего бросается в глаза занятный социум лунной колонии — совершенно очевидно, что Познер полемизирует с известным романом Роберта Хайнлайна "Луна — суровая хозяйка". Жесткая иерархия каст и тоталитарная дисциплина в колонии обязательно вызовут ассоциации с классическими антиутопиями Замятина, Хаксли и Оруэлла, а ощущения героя, внезапно выключенного из привычного окружения и вынужденного приспосабливаться к реальному, не иллюзорному миру, — С романом К. Приста "Опрокинутый мир". Наконец, само построение сюжета — "путешествие-кольцо", когда герой попадает с Луны на Землю, в мир-антипод, а затем возвращается домой, неся в себе новые знания — семя будущих революционных потрясений — однозначно указывает на влияние социально-философской фантастики Урсулы Ле Гуин...

Речь в данном случае не о сюжетном плагиате. Просто "нефантаст" органично, как "свой", вошел в круг чтения любителей фантастики, не испытывая ни комплексов, ни снобистского пренебрежения к жанру. Результатом явился удачный, запомнившийся фантастический роман (с выделением обоих слов), а не обескураживающая своей высокомерностью попытка, как у иных коллег Познера — французских и "наших", отечественных!

Книга "билингвиста" Романа Гэри (псевдоним Романа Касевгари, родившегося в Тифлисе, в семье выходцев из Польши) первоначально вышла на английском языке и представляет собой нечто совершенно иное. Это уже не строгая science fiction, а скорее гремучая смесь из самых различных ингредиентов; фантастики, сатиры, теологии, мистики, "черного юмора", абсурда. Физику Матье удается материализовать гигантскую энергию, ту самую "жизненную силу", на поиски которой потрачены тысячелетия (эта энергия — душа? — высвобождается в момент смерти и благодаря открытию может быть заключена в стабильную энергетическую сферу — "гэсп", размерами с шарик для пинг-понга). Сначала энергия используется утилитарно: для подзарядки электробритв и аккумуляторов автомобилей, но затем кое-кто начинает подумывать и о боеголовках. В Ватикане же с пылом, с каким столетия назад обсуждали точное число ангелов, способных уместиться на острие иглы, принялись спорить об отношении "гэспа" к проблеме бессмертия души...

***

Обратимся теперь к собственно жанру science fiction. Но прежде чем вести речь о действительно выделяющихся фигурах, сделаем короткую разминку, бегло окинув взором "массу".

Последние десятилетия эта литература во Франции представляет собой арену борьбы "жюльверновской" романтической традиции с американизированной реальностью рынка. Пример тому — творчество таких авторов, как Б.Р. Брюсе (псевдоним Роже Блонделя), супруги Шарль и Натали Хеннеберг и Мишель Демют, единственный из перечисленных, кто жив и продолжает писать.

Дебют Брюсса — роман "И планета прыгнула" (1946) — в общем-то первое значительное произведение всей послевоенной французской фантастики. Написанный сразу после Хиросимы, он повествует о том, как на Землю пришло таинственное послание с планеты Рама, некогда существовавшей между Марсом и Юпитером; планета погибла в результате катастрофы, вызванной чрезмерной жадностью ("материальной" и "познавательной") обитателей Рамы[1]. А затем последовали "переводы с американского", вроде "Пришествия сверхчеловеков" (1953), где группа совершенных во всех отношениях мутантов устанавливает утопию... в одном из швейцарских кантонов.

Вместе с тем, поздние романы Брюсса — произведения оригинальные и богатые на выдумку. Так, в "Необходимой планете" (1968) пять земных экспедиций привозят с отдаленной планеты пять отчетов, несхожих ни в одной детали; оказывается, некая высокоразвитая цивилизация — просто из желания доставить удовольствие "туристам" — перемещает планету во времени, отчего та каждый раз являет землянам новый лик... То, что автор был способен на большее, чем просто удачное копирование заокеанских трафаретов, доказывает его последний опубликованный роман, "Сплетение пространств" (1979) — грандиозная галактическая фреска в духе Стэплдона, но сдобренная юмором "Обмена разумов" Шекли.

В отличие от Брюсса, Мишель Демют и не скрывает источников, из которых черпает свои сюжеты. Наибольшую известность принес ему цикл "Галактические хроники" — история будущего в духе аналогичных построений Азимова, Хайнлайна, Кордвайнера Смита и иже с ними. Начатый в 1964 году, цикл состоит из 29 рассказов или, если угодно, коротких повестей (все вместе они собраны в двух томах, вышедших в 1976 и 1979 годах соответственно) и охватывает хронологию с 2020 по 4000 годы н.э. Любитель как раз такого чтения разочарован не будет: в меру увлекательно, добротно, обстоятельно; единственное, пожалуй, отличие Демюта от американцев — это то, что в его будущем ещё вспоминают о существовании таких мест, как Франция и вообще Европа...

Романы супружеской пары Хеннебергов делятся, условно говоря, на просто "космические оперы" — и на грандиозные (часто с привлечением элементов героической фэнтези). Начинал Шарль Хеннеберг в одиночку и достаточно серьезно; к примеру, его первый роман "Рождение богов" (1954) скорее вызовет ассоциации с Лемом или Зелазни, нежели с Муркоком, Таббом или Ломером. Герои романа — астронавт и поэт — находят убежище от наступающего Апокалипсиса на планете, покрытой особым туманом, позволяющим посредством воображения творить любые живые и мертвые формы — для "космической оперы", согласитесь, вяловато! Однако в последующих романах творчество супругов, на мой взгляд, свелось к однообразному чередованию зубодробительных звездных баталий в "параллельных мирах", описанных к тому же с монотонной несуетностью средневековых рыцарских романов или сказок 1(Х)1 ночи. Вместе с тем, в активе Хеннебергов есть несколько неплохих романов-фэнтези и удачные рассказы, с одним из которых вы сейчас познакомитесь.

По-прежнему значительное место в издательских планах занимают авторы-"приключенцы" — хотя они и уступают по плодовитости американским коллегам (дело, видимо, не в творческих потенциях, а в реальных возможностях рынка).

Лидером среди них бесспорно является Пьер Барбе (псевдоним Клода Ависа), один из немногих французских авторов, "удостоившихся" переводов на английский язык. В умении создать фантастическую ситуацию из ничего ему не откажешь. К примеру, в романе "Наполеоны с Эридана" (1970) инопланетяне похищают нескольких участников наполеоновского похода на Россию; кротким "эридянам" для организации отпора кровожадным агрессорам нужны "военные советники" — и в итоге бравые гвардейцы и кирасиры муштруют... легионы инопланетных роботов. В "Империи Бегемота" (1972) события и того круче. Космический пришелец Бафоме (так на французский лад произносится одно из имен дьявола — Бегемот) помогает шевалье Гуго де Рейну основать Орден Храма, а затем, после окончательной победы над язычниками (дело происходит в 1118 году) — установить идеальный христианский миропорядок, лояльный к науке...

Выдумывая подобное, Барбс, по-моему, просто не задавался вопросом "зачем?", хотя развлечь "без затей" он безусловно умеет.

Подобная же смесь "НФ" и исторического костюмированного боевика представлена в романе Шарля Дюи "Птах Хотеп" (1971). Сюжетно это история пути наверх, в круг высших сановных лиц империи (реальность, естественно, опять "параллельная") некоего молодого честолюбца. Смесь "Трех мушкетеров" с "Признаниями авантюриста Феликса Круля", политая густым сиропом из античной мифологии с добавками христианства (в этом мире Юпитер преспокойно существует рядом с Христом), — вот и вся "фантастика"... Что и говорить, небогато.

Но это еще цветочки. Вот, к примеру, творение Ива Дермеза "Раса завоевателей" (1972). Одно название чего стоит — бездна фантазии... Что до сюжета, то лично у меня вызывает уныние этот "большой джентльменский набор" фантастической халтуры: битвы и гонки по всей Галактике, обмен разумами и душами, снова "параллельные миры" (в нашем единственном герою-супермену просто негде развернуться!); от берроузовского Джона Картера полувековой давности герой Дермеза отличается разве что скромностью сердечных притязаний — влюблен не в марсианскую принцессу, а всего лишь в "лейтенантку" одной из враждующих галактических армий. Но массовому читателю — нравится, и безработица или даже творческий простой авторам подобных сочинений не грозит.

Этот ИФ-паноптикум весьма обширен и однообразен, так что, прочитав в библиографии, что некий Ж. Арно романом "Компания во льдах" (1980) открыл 28-томную сагу о приключениях во времена нового ледникового периода, можно не читая предсказать, что там будет... Для полноты картины не забудем и о неутомимой героине комиксов Барбарелле, эдаком Джеймсе Бонде в юбке; впрочем, "юбка" в применении к ней — фигура речи, не более. Пересказывать такие произведения "ан масс" скучно, анализировать в них — попросту нечего.

Тем более интересны по контрасту авторы, заслуживающие серьезного разговора. Главным мне представляется Рене Баржавель, так и не дождавшийся при жизни (он умер в 1985 году) ни одного перевода на русский язык.

Писатель дебютировал еще в конце войны романом "Опустошение" (1943), не отличавшимся оригинальностью, но содержавшим вполне уловимый, хотя и закамуфлированный под "научную фантастику" вызов оккупантам. В дальнейшем Баржавель то пытался переписывать Уэллса ("Неосторожный путешественник во времени", 1944), то в духе тогдашней литературной моды рисовал грядущий Апокалипсис ("Вспыльчивый дьявол", 1948). В 50-е годы его увлекла приключенческая фантастика, и можно было бы уверенно записать этого автора в крепкие коммерческие "калымщики", не выйди в знаменательном для Франции году — 1968-м — его роман "Ночь времен".

...В глубине антарктических льдов обнаружен массивный саркофаг, хранящий замороженные тела мужчины и женщины. Их возвращают к жизни, и международная комиссия ученых приступает к изучению "пришельцев из прошлого". Оказалось, что это единственные уцелевшие представители мощной цивилизации, населявшей Землю почти миллион лет назад и погубившей себя в результате неосторожного обращения со "сверхоружием". Женщина из прошлого, Элеа, рассказывает о своем чудесном, но неразумном мире, ее беспокойство за человечество, также "заигравшееся" со смертоносными игрушками, передается и ученым — а затем распространяется по всему миру. Тут тревогу начинают испытывать другие — военные, спецслужбы, политики. Они пытаются уничтожить некстати свалившихся "гостей" и спровоцировать атомную катастрофу вблизи исследовательского лагеря, дабы стереть саму память о пращурах-утопистах. Роман заканчивается как бы на полуслове — предотвратить катастрофу не удалось, но результат ее прямо противоположен задуманному: разгневанная молодежь выходит на улицы с единственным словом на устах: "Нет!" В год выхода романа его заключительные страницы воспринимались во Франции, как выпуск последних известий...

Следующий роман Баржавеля, "Великая тайна" (1973) подтвердил его репутацию мастера туго закрученного сюжета. С первой до последней страницы роман читается на одном дыхании — и "тайна" в заголовке остается таковой до самого финала. Умело использован и исторический фон — в романе повествуется о фантастической подоплеке реальных политических событий, имевших место с 1955-го по... год выхода романа. Сюжет сводится к следующему (жаль, конечно, будущих читателей, да только когда еще наши издатели разживутся валютой, чтобы купить права на перевод!): гениальный ученый-индус открывает "вирус бессмертия", и ведущие политические деятели разных стран, проникшись тревогой за судьбу человечества (по-моему, идея в достаточной степени утопическая!), решают по возможности сохранить открытие в тайне. Пока не будет решен основной вопрос: как разместить на планете и прокормить человечество, из словаря которого внезапно вычеркнуто слово "смерть"... Среди персонажей романа — Хрущев и Неру, Кеннеди и Де Голль, однако Баржавель успешно преодолел соблазн просто "крутого" политического боевика; он задумался над проблемой жгучей, если не сказать главной. Индивидуальное бессмертие — желанное с тех самых пор, как наш предок осознал, что смертен; и потенциально опасное, способное превратить и так "тесную" планету в сущий ад. Но кто возьмет на себя смелость объяснить все это конкретным людям, ожидающим своего смертного часа?

Два других автора также заслуживают внимания — это Франсис Карсак и Жерар Клейн, главные книги которых я лишь бегло перечислю, так как с этими двумя наш читатель уже знаком.

Франсис Карсак (псевдоним ученого-геолога Франсуа Борда, скончавшегося в 1981 году) начал литературную деятельность в годы войны, его первый роман был написан в партизанском отряде. Известность пришла к писателю уже после выхода второй книги — тех самых "Робинзонов Космоса", которых у нас умудрились отпечатать невообразимым тиражом в полмиллиона! В 1950-60-е годы писатель выдвинулся в ряды ведущих научных фантастов Франции романами "Пришельцы ниоткуда" (1954), "Бегство Земли" (1960) — своеобразной вариацией на тему знаменитой тетралогии Джеймса Блиша об отправившихся в космос земных городах, "Этот мир — наш", "Космос — наш дом" (оба — 1962) и "Львы Эльдорадо" (1967).