«Во время прогулок он держит меня на очень коротком поводке. Но это потому, что я должен идти в ногу с хозяином. Значит, это мне же на пользу!»

На этот раз мясник крякнул от удовольствия, ударив себя по ляжкам. Пес продолжал:

«В лавке я должен часами лежать под столом. Но, очевидно, я должен научиться терпению. Так что я на это тоже не жалуюсь».

Пес перестал лаять, Машина замолчала, а профессор и Мартин смотрели на собаку, покачивая головами. Румкоп же был вне себя от гордости.

«Ну! — крикнул он. — Что я вам говорил? Это ли не разумная собака? Она знает, что ей надо!»

«Нет, она знает, что вам надо», — возразил профессор Розкам.

«Это одно и то же!» — рассмеялся мясник.

После этого он крикнул: «Хоп, Аякс!» — и, когда пес спрыгнул, взял его на короткий поводок, ткнул ему пальцем в лоб и покинул озадаченных изобретателей Говорящей Машины.

«Загадочная собачья душа!» — сказал Мартин.

«Для меня, как для исследователя животных, все это чрезвычайно интересно!» — сказал профессор.

В этот момент послышался писк.

Оба огляделись. Они подумали, что это Машина — что в ней что-то неисправно… Но это была не Машина. Это была мышь. Она сидела на столе и указывала передними лапками на микрофон.

«Еще один клиент», — вздохнул Мартин. После этого ом включил рычаг для мышей.

Мышь запищала, и из Говорящей Машины раздался вопрос:

«Можно мне теперь говорить?»

Когда профессор кивнул, мышь сказала: «Я совершенно случайно подслушала разговоры между жильцами дома и домашними животными».

«Случайно никогда не подслушивают», — вмешался Мартин. Но мышь его не поняла. Она продолжала: «Если вы разрешите, я тоже хотела бы поговорить со своими людьми».

Мартин переключил Машину и спросил: «Кто ваши люди?»

«Мои люди, — ответила мышь после переключения Машины, — мои люди носят фамилию Шайбль, третий этаж. Я являюсь у них домашним животным. Но об этом знает только один член семьи Шайбль. Поэтому я и хочу представиться всем членам семьи. Это возможно?»

Профессор кивнул и послал Мартина на третий этаж.

Спустя некоторое время вся семья Шайбль, предводительствуемая Мартином, спустилась в подвал: мать, отец и все пять дочерей.

Профессор Розкам поставил их полукругом перед микрофоном и сказал: «Ваша квартирантка хочет вам представиться».

«Наша квартирантка?» — хором переспросили все шесть Шайблей. Только Нанна, самая младшая, ничего не спросила. Она скосила глаза на мышку, стоящую перед микрофоном, и казалась несколько смущенной.

Мартин указал на мышь и коротко пояснил: «Вон сидит ваша сожительница. Она сейчас будет с вами говорить с помощью нашей Машины».

В тот же момент мышь стала попискивать, а Машина принялась переводить. Шайбли слушали, разинув рты.

«Милая семья Шайбль! — сказала мышь. — Я уже давно хотела вам представиться. До сих пор я, к сожалению, имела честь знать только одну из вас…»

«Одну из нас?» — спросили шесть Шайблей и растерянно оглядели друг друга. Только Нанна смотрела в пол. Но никто не обратил на это внимания, ибо мышь продолжала говорить и приковала к себе внимание всех.

«Так как я происхожу из очень знатной семьи, — продолжала мышь, — я хочу представиться вам стихами. Порой стихами выразиться легче, нежели прозой».

Профессор Розкам одобрительно кивнул, мышь тоненько откашлялась и начала декламировать:

Когда мышь кончила, профессор Розкам захлопал в ладоши, его примеру последовал Мартин и все Шайбли. Особенно громко захлопала Нанна, все время осторожно поглядывая на родителей.

Мышь Запятая отвесила всем льстивый поклон.

Мартин опять переключил Машину, и господин Шайбль, глава семьи, сказал в человеческий микрофон:

«Милая фрейлейн Запятая! К сожалению, я не умею говорить стихами. Но и в прозе сумею вас заверить, что с сегодняшнего дня мы с радостью будем считать вас нашей шестой девочкой! Принимаем вас в нашу семью! Нехорошо поступала до сих пор Нанна, скрывая от нас ваше милое общество!»

«Я же не могла знать, что вы любите мышей!» — крикнула Нанна.

«Да, теперь ты это знаешь!» — рассмеялась фрау Шайбль. Она приблизилась к мышке, протянула ей руку и та, вспрыгнув на ладонь, весело перебежала по руке на плечо.

В наилучшем настроении, обретя нового члена семьи, покинули Шайбли подвал и поднялись к себе на третий этаж.

Профессор Розкам закрыл за ними дверь и сказал Мартину: «День был чрезвычайно интересным!»

К сожалению, впереди их ожидало нечто еще более интересное. В полночь за дверью раздался оглушительный лай, и когда заспанный Мартин, одетый в пижаму, открыл дверь, в комнату влетел Аякс, вспрыгнул на стол перед Говорящей Машиной и требовательно посмотрел на мальчика.

Мартину не оставалось ничего другого, как включить Машину. Мартин узнал от собаки, что мясник Румкоп спятил (во всяком случае — по утверждению Аякса). Ибо Румкоп потребовал от пса, чтобы тот доказал свое послушание новыми штуками: ходил бы на задних лапах, прыгал через спинку кухонного стула и приносил ему по первому требованию ночные туфли. Пес был очень обязательным существом, но тут он решил, что хозяин зашел чересчур далеко. Он требовал немедленных переговоров с хозяином. С помощью Говорящей Машины.

С большим трудом удалось Мартину успокоить собаку, обещав ей устроить переговоры на следующий день. Когда мальчик, наконец, улегся в кровать, он услышал душераздирающий кошачий концерт под окнами спальни. Профессор Розкам тоже проснулся, зажег свет, открыл окно и в ужасе отпрянул назад. В окно, как сумасшедшая, влетела кошка Аглая. Она промчалась через всю спальню и остановилась перед дверью, ведущей к Говорящей Машине, отчаянно мяукая. Когда Розкам ее впустил и включил, зевая, Машину, Аглая сообщила, шипя и фыркая, что какой-то ловчий поймал ее знакомого кота. Необходимо что-то предпринять, и немедленно.

Пока Аглая возбужденно мяукала перед Машиной, в раскрытое окно влетели еще четыре котенка. Они беспрепятственно ворвались в квартиру и стали одновременно хныкать, ныть, брюзжать и орать в микрофон для животных. Измученный профессор все-таки понял, что они жаловались на ночного сторожа, который выгнал из подвала в холодную ночь трех кошек-сироток. «Надо сейчас же вернуть сироток в погреб!» — требовали котята.

Профессор Розкам поступил, как Мартин: он стал успокаивать кошек, как мог, и обещал им все уладить назавтра.

Но едва он улегся, как раздался резкий свист, разбудивший его и племянника. На этот раз перед ними предстало пятеро мышат, чья тетя — мышь Мицца — попалась в мышеловку. Тут терпение обоих мужчин лопнуло.

Они послали мышей к черту, тщательно закрыв все окна и двери, и нырнули в свои перины, закутавшись в них с головой.

Они и не подозревали, что одна из мышей, рассерженная суровым приемом, снова проникла в комнату через дырку в полу и вскарабкалась на Говорящую Машину.

И хотя мышь ничего не понимала в технике, она все же перегрызла зубами самое сердце Машины — так называемый координатор, сделанный из струн и палочек красного дерева.

На следующее утро перед дверью профессора собралась огромная толпа: квартиру осаждали кошки, собаки и газетные репортеры. Перед окнами щебетали стаи птиц, тоже стремившихся проникнуть к Говорящей Машине. Но… Говорящая Машина молчала — она не работала!

Профессор Розкам, который хотел быстренько испытать Машину перед завтраком, первым заметил неисправность. Каждый раз, когда он пускал ее в ход, изо всех репродукторов неслось нечто невообразимое, совершенно непонятное, какая-то тарабарщина на всех языках сразу: «Пиэшка ви ди фи брадала да зер гут невозможно пиайя оревуар мяу тирили тиктак медина аналогично!»

Профессор вздохнул тяжело, но вместе с тем с облегчением, и выключил Машину. Потом он сообщил своему племяннику, а также всем кошкам, собакам и репортерам, что Машина больше не функционирует-Конечно, ни люди, ни животные этому не поверили; но когда они все вошли в квартиру и услышали непонятное бормотанье громкоговорителей, они вынуждены были этому поверить — хотели они этого или нет! Удрученные, отправились они восвояси.

Мартин мог наконец передохнуть. Несмотря на то что он несколько месяцев работал над этой Машиной, конструируя ее, он был теперь рад, что она сломалась.

«Если бы мы справедливо отнеслись к пожеланиям всех животных, мир перевернулся бы с ног на голову! — вздохнул Мартин. — К этому мы с тобой, дядюшка, не приспособлены! Отнесем-ка лучше Машину в погреб».

«Нет! — возразил профессор. — Именно сейчас Машина стала действительно интересной!»

«То есть как?» — озадаченно спросил Мартин.

«Сейчас она расскажет о себе самой; причем, она говорит на языке, включающем в себя элементы речи людей и животных».

«Но ее же никто не поймет!»

«Во всем необходим метод, уважаемый господин племянник!» — возразил профессор Розкам. После этого он включил рубильник и стал записывать речь Машины. Машина сказала:

«Энималс эт попули леввер пиепс гукурук ви кукареку смешивать то наар цийин натур никад не кррбрргррк не поддается!»

«Чепуха какая-то!» — рассмеялся Мартин.

Но ученый дядюшка взял листок бумаги и переписал на него аккуратным столбцом все слова и их перевод. Получилось следующее:

Энималс (английский) — Животные

эт попули (латинский) — и люди

леввер (фризский) — живут

пиепс (канареечный) — своей

гукурук (голубиный) — собственной

ви (французский) — жизнью,

кукареку (петушиный) — не надо

смешивать то (русский) — смешивать то,

наар цийин натур (голландский) — что по своей природе

кррбрргррк (индюшиный) — смешению

не поддается (русский) — не поддается.

Мартин напряженно смотрел через дядино плечо.

«В этом есть какой-то смысл!» — сказал он наконец.

«В этом заключен даже очень разумный смысл», — подтвердил профессор Розкам. После этого он взял кусок мела и написал на Машине всю фразу:

«Животные и люди живут своей собственной жизнью, не надо смешивать то, что по своей природе смешению не поддается».

Этим мудрым изречением кончается история Говорящей Машины. Ибо больше она ничего не сказала.

С тех пор она молчит.

Профессор Розкам и его племянник Мартин на этом успокоились. Они занялись изобретением какой-то другой машины.

И все животные и все птицы в доме № 7 по Луизиной улице тоже довольны. Они остались сами по себе, и люди остались сами по себе, и все следят за тем, чтобы оставаться друг с другом в более или менее нормальных взаимоотношениях.

И это, пожалуй, самое разумное.

Перевел с немецкого Юрий Коринец