– Ого, Фэтти, это было бы здорово! – воскликнул Эрн. Его лицо прямо-таки засветилось от радости. – Мне очень хотелось бы написать про ваши приключения.

– Вот и отлично, – улыбнулся Фредерик. – Мне тоже нравится про себя читать.

В тот вечер старые приятели просидели за чаем до темноты, беспрестанно разговаривая и вспоминая былые дела. Что до Эрна, так он чувствовал себя просто счастливым. Сам Фредерик Троттвиль приехал навестить его и вот так запросто пьет с ним чай в его скромном жилище, да еще и дал ему надежду, что с выходом пятой книги его писательская карьера не закончится!

Когда Фредерик наконец собрался домой, было уже почти десять вечера, и за окном совсем стемнело. Глаза у сыщика начинали слипаться – все-таки встал он ни свет ни заря.

Клятвенно заверив Эрна, что как-нибудь непременно заглянет к нему еще раз, Фредерик сердечно попрощался с ним и через пять минут уже ехал по освещенному фонарями шоссе в сторону Лондона. Его мысли вновь обратились к событиям минувшего дня. О деле он в тот момент почти не думал, считая, что у него пока слишком мало данных. На следующий день у него были назначены встречи с Юнис и хозяином фирмы-конкурента, которые могли что-то прояснить, и он решил отложить все размышления до этого времени. По пути в Лондон Фредерик вспоминал о юных сыщиках. Двенадцать лет они не виделись, а тут – подумать только! – три встречи за один день. Пип, Бетс и Эрн. В особенности его, конечно, взбудоражила встреча с Бетс. В первый раз за много лет он начал испытывать почти незнакомое ему доселе чувство сожаления и вины. Он был неравнодушен к Бетс, хотя сам себе не решался до конца в этом признаться. И всегда был к ней неравнодушен.

Если бы Фредерик в тот момент не сжимал руль, он бы непременно опустил голову и закрыл лицо руками. Ведь они могли быть вместе, если бы не его проклятый юношеский максимализм! Двенадцать лет назад он считал, что ему нужна какая-то особенная девушка, самая красивая, самая умная, что жениться на подруге детства – это слишком просто и банально. Во многом поэтому и оборвалась тогда их переписка.

За этими мыслями Фредерик не заметил, как въехал в черту города. Он затормозил возле стоявшего на шоссе большого магазина, который в столь поздний час был еще открыт. Сыщик прошел в цветочный отдел и принялся разглядывать витрину. Кроме него в магазине покупателей не было.

– Вы что-нибудь хотели? – вежливо поинтересовалась сидевшая за прилавком молодая девушка.

– У вас есть доставка? – поинтересовался Фредерик.

– Да, в пределах Лондона это будет пятнадцать пенсов сверх стоимости покупки.

– А в Питерсвуд?

– Еще плюс пять пенсов.

Фредерик купил большой пышный букет и, вложив в него маленькую открытку с запиской, попросил доставить сегодня же вечером по адресу Питерсвуд, Нэрроу-стрит, четырнадцать.

========== Глава пятая. Расследование ==========

24 августа 1972 года, около 11 вечера, Питерсвуд

Настенные часы в гостиной дома Лэммертонов пробили одиннадцать, и аккурат с их последним ударом раздался звонок в дверь. Бетс, до этого времени спокойно вышивавшая в кресле, невольно вздрогнула. Кто бы это мог быть в такой час?

В гостиную заглянул дворецкий мистер Пол.

– Мне открыть дверь, миссис Лэммертон? – поинтересовался он.

– Да, Пол, пожалуйста, – выдохнула Бетс, обрадовавшись тому, что кто-то в доме еще не спит, и ей не придется самой выходить навстречу ночному гостю.

Через пять минут Пол вернулся в гостиную. В руках он держал огромный букет цветов.

– Вам просили передать это, миссис Лэммертон, – сказал дворецкий, протягивая букет Бетс.

– Мне? – спросила она, удивленно хлопая глазами. – От кого?

– Я не знаю, мэм. Мне его отдал курьер из магазина «Гринхаус», – с этими словами дворецкий тактично удалился, оставив Бетс в смятении.

Миссис Лэммертон отложила в сторону все еще лежавшие у нее на коленях пяльцы и принялась осматривать букет на предмет наличия в нем записки. Вскоре она наткнулась на вложенную внутрь открыточку.

«Прости меня, если сможешь. Несмотря на то, что прошло столько времени, я всё помню. Ты по-прежнему дорога мне. Фэтти», – значилось в записке.

Бетс просидела несколько минут неподвижно, перечитывая текст снова и снова. Потом она прерывисто вздохнула, провела рукой по лицу, убирая со лба волосы, и с удивлением обнаружила, что плачет. Она достала из кармана носовой платок и попыталась вытереть слезы, но они текли снова и снова. Тихонько всхлипывая, Бетс встала с кресла и подошла к буфету. Найдя в нем вазу подходящего размера, она наполнила ее водой, поставила в нее букет и водрузила на стол в гостиной. Нести подаренные Фэтти цветы в их с Джекобом спальню она все же не решилась.

Бетс со вздохом погасила в гостиной свет и поднялась на третий этаж. В этот раз она не пошла, как обычно, сразу в спальню. Она свернула в примыкавший к ней маленький чуланчик, где хранились разные старые вещи. Миссис Лэммертон включила в каморке свет и присела на корточки возле большой картонной коробки, в которой были сложены ее старые школьные тетради и учебники. Бетс приподняла одну из стопок и вытащила из-под нее несколько бумажных конвертов. В них хранились письма, которые Фэтти писал ей в первый год своего обучения в Академии. Последнее пришло зимой 1961 года, сразу после Рождества.

Бетс уселась на низенькую скамейку в углу чулана и принялась перечитывать письма. Раньше, особенно до замужества, она делала это часто. За первые три года после того, как оборвалась переписка, Бетс выучила все письма наизусть, вплоть до расположения слов в строчках. Перечитывая послания, она постоянно надеялась, что когда-нибудь получит еще одно. Но годы шли, а от Фэтти не было никаких вестей. Со временем Бетс смирилась с его молчанием и стала пытаться забыть его. Но всякий раз, когда она встречала миссис Троттвиль на улице или в местной кондитерской, сердце ее болезненно сжималось.

В тот год, когда Бетс помолвилась с Лэммертоном, она узнала, что Троттвили переезжают в Лондон. Это, по всей видимости, означало, что Фэтти в Питерсвуд больше не вернется, и девушка утвердилась во мнении, что ее решение выйти за Джекоба было правильным.

В ночь перед свадьбой девушка вытащила из ящика комода письма Фэтти и перечитала их в последний раз. Она намеревалась сразу же после этого бросить их в камин, но не смогла. В итоге она отнесла их в чулан и сунула в стоявшую там коробку, между старых школьных тетрадей.

Для Бетс ее брак с мистером Лэммертоном основывался на чистом расчете, она его никогда не любила. Но в то время ее семье были очень нужны деньги, и это было единственное, чем она в свои восемнадцать лет могла помочь родителям. Пип к тому времени уже давно не давал о себе знать, и мистер и миссис Хилтон почли за лучшее вычеркнуть сына из своей жизни.

В первый год после свадьбы Бетс пришлось нелегко: Джекоб оказался жестким человеком с упрямым и непримиримым характером. Но вскоре у нее родились дети, мальчики-близнецы Эрнст и Фредерик. С тех пор она всю себя посвящала только им, и жизнь с угрюмым мизантропом Лэммертоном показалась ей уже не такой тоскливой.

Бетс вздохнула и бросила тяжелый взгляд на лежавшие у нее на коленях письма. Зачем, зачем судьба столкнула их через столько лет? Зачем разбередила давно закрывшуюся рану? И главное, что теперь будет? Какое-то время Джекоб пробудет в больнице, а потом? Этим букетом с запиской Фэтти как будто бы пытался вновь навести мосты, но зачем? Он любил ее когда-то? Любит до сих пор? Или это был просто мимолетный порыв, который испарился сразу после того, как Фредерик вернулся в Лондон?

Сама Бетс была уверена в том, что за эти двенадцать лет ее чувства к Фэтти никуда не делись, ей просто удалось запрятать их поглубже. И если бы он внезапно предложил ей выйти за него, она, не задумываясь, развелась бы с Лэммертоном. Это, конечно, было бы нелегко – Джекоб бы не захотел ее просто так отпускать. Но противиться сотруднику Скотланд-Ярда он бы не решился. У Бетс не было уверенности, но ей казалось, что ее муж не очень-то в ладах с законом.

Бетс помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок. Кстати, что все-таки понесло Джекоба ночью на склад? Было кое-что, что Бетс так и не рассказала Фэтти. То ли забыла, а скорее просто не придала этому значения.

Миссис Лэммертон окончательно вынырнула из воспоминаний, собрала конверты в аккуратную стопку и положила их обратно в коробку. Потом она пошла в спальню и, плотно закрыв за собой дверь, первым делом бросила взгляд на часы. Стрелки показывали без пяти двенадцать. Бетс раздумывала о том, стоит ли звонить Фредерику сейчас или лучше отложить до утра. Конечно, время позднее и Фэтти, наверное, уже собирается спать, если еще не лег. Но вдруг это важная информация? Да и к тому же, Бетс не знала, во сколько он утром уйдет из дома. Вдруг она не успеет его застать?

В конце концов Бетс достала из сумочки визитку, которую Фэтти дал ей днем в больнице и нерешительно сняла трубку телефонного аппарата. С момента переезда в дом Хилтонов Джекоб распорядился, чтобы телефон поставили возле его кровати. Мистер Лэммертон объяснил это тем, что он может в любое время понадобиться по делам фирмы, и ему нужно всегда быть на связи. Иногда Джекобу действительно звонили среди ночи, и, порой, после таких вызовов он пропадал на сутки.

– Алло, – раздалось внезапно из телефонной трубки. Бетс вздрогнула. Она сама не заметила, как по инерции набрала номер Фэтти. – Фредерик Троттвиль слушает.

– Привет, Фэтти, – тихо произнесла Бетс. – Не спишь?

– Пока нет, но собираюсь, – весело отозвался сыщик. – Ты как раз вовремя. Есть какие-нибудь новости?

– Нет, новостей никаких, но я тут кое-что вспомнила, – нерешительно начала Бетс. – Скорее всего, это не имеет никакого значения, но ты же нас еще в детстве учил, что важна каждая мелочь… В общем, вечером, накануне взрыва, Джекобу внезапно позвонила Юнис, и они довольно долго обсуждали какие-то дела. Разговор шел из спальни, я слышала практически каждое слово. Так вот, в самом конце Юнис сказала что-то такое, что заставило Джекоба очень сильно занервничать. Я не совсем поняла, о чем они беседовали, но вроде бы речь шла о каком-то ремонте и рабочих. Видел бы ты Джекоба в тот момент: он побледнел как полотно и постарался как можно быстрее закончить разговор. Потом быстро собрался и уехал. Время было час ночи. И все, утром мне позвонила Юнис и рассказала про взрыв.

– Спасибо, Бетс, – голос Фредерика сделался серьезным. – Я думаю, это очень важные сведения.

– Будет хорошо, если они тебе помогут, – вежливо отозвалась она. – Кстати, спасибо за цветы.

– Для тебя – всегда пожалуйста, – откликнулся Фредерик.

Положив трубку, Бетс почувствовала, что сил у нее совсем не осталось. Этот длинный день вымотал ее до предела: сначала известие о Джекобе, потом встреча с Фредериком, а вечером еще этот букет. Едва коснувшись головой подушки, Бетс моментально уснула.

25 августа 1972 года, около 10 утра, Айлингтон, Лондон

Встреча с Ричардом Хэллимором, главой компании «Хэллимор Трейд», была назначена на десять утра. Фредерик подъехал к его офису, который оказался классическим для такой фирмы высоким бетонным зданием. Охранялось оно не хуже, чем штаб-квартира Скотланд-Ярда: прежде, чем сыщик добрался до нужного кабинета, ему пришлось трижды предъявить служебное удостоверение и пройти через рамки металлодетекторов.

Кабинет мистера Хэллимора был отделен от коридора комнатой секретаря, которая, по всей видимости, служила еще и приемной. По счастью, ждать Фредерику не пришлось – секретарша сразу проводила его в кабинет начальника.

Мистер Хэллимор был в кабинете не один. Рядом с ним за столом сидел статный молодой человек с правильными чертами лица, аккуратно уложенными темными волосами, облаченный в идеально отглаженный серый костюм. Он что-то объяснял мистеру Хэллимору, чуть склонив голову над столом. Но как только Фредерик переступил порог кабинета, молодой человек сразу замолчал.

– Это вы из полиции? – резко спросил мистер Хэллимор. Молодой человек посмотрел на него с некоторым предостережением.

– Да, мистер Хэллимор, я вам вчера звонил, – отозвался сыщик. – Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из Скотланд-Ярда, – произнося эту фразу, Фредерик внимательно следил за реакцией сидевших за столом мужчин. Во взгляде мистера Хэллимора читалось некоторое раздражение, хотя он изо всех сил пытался придать себе скучающий вид. Молодой человек же, казалось, смотрел на сыщика с любопытством.

– Ну что ж, мистер Троттвиль, проходите, садитесь, – мистер Хэллимор указал полицейскому на стул. – Я, как вы правильно поняли, Ричард Хэллимор, глава компании «Хэллимор Трейд». А это – мой адвокат, мистер Лоренс Дейкин. Так что вы от меня хотели?

Лоренс Дейкин и Фредерик встретились взглядами. Сыщик отметил про себя, что Лоренс совершенно не выглядит удивленным, чего о самом Фредерике сказать было нельзя. На мгновение ему подумалось, что Ларри его попросту не узнал, но тут адвокат улыбнулся уголками губ и едва заметно кивнул.

Фредерик быстро перевел взгляд на мистера Хэллимора и убедился в том, что тот не успел заметить ничего странного.

– Итак, мистер Хэллимор, – Фредерик быстро справился с собой, и его голос звучал по-прежнему ровно-официально. – Речь пойдет о вчерашнем взрыве на складе в Истхэм. Вы, разумеется, слышали об этом происшествии?

– Слышал, конечно. Об этом все газеты вчера написали! Но при чем тут я?

– Вы в курсе, что склад принадлежал фирме «Ю энд Джей Инкорпорейтед»?

– И об этом журналисты, разумеется, везде понапечатали. И все же, к чему вы клоните, мистер Троттвиль? – в голосе мистера Хэллимора вновь начало сквозить неприкрытое раздражение, и Ларри кинул на него еще один предостерегающий взгляд.

– При том, что ваша фирма является основным конкурентом «Ю энд Джей», и вы первый, кто попадает под подозрение.

– Под подозрение? В чем? Вы думаете, это я взорвал этот несчастный склад? – мистер Хэллимор расхохотался.