– Фредерик, что с тобой происходит? – старший суперинтендент тем временем внимательно смотрел на своего подчиненного. – Я знаю тебя достаточно долго – прежде ты никогда, никогда не допускал подобных оплошностей. Это опасный признак, Фредерик. Ты становишься рассеянным, а в нашей профессии рассеянность может стоить жизни, ты прекрасно об этом знаешь. Что случилось? В последние две недели тебя будто подменили. Почему ты так поздно задерживаешься на работе?

– Очень много дел, сэр, – промямлил сыщик.

– Не больше, чем обычно. Раньше ты всегда справлялся вовремя. Но если ты не успеваешь, я сниму с тебя часть…

– Нет-нет, сэр, пожалуйста! – вскрикнул сыщик. – Больше этого не повторится, честное слово!

– Я знаю тебя с детства, Фредерик, и всегда был твоим другом, несмотря на существенную разницу в возрасте и положении, – мистер Дженкс перешел на неофициальный тон. – Если хочешь, я отношусь к тебе как к младшему брату. И совсем не желаю, чтобы с тобой случилось что-то плохое из-за нелепой ошибки. Что с тобой? Расскажи мне, Фредерик, быть может, я сумею помочь?

– Нет, сэр, – Фредерик уже практически справился с собой и снова мог говорить ровным тоном. – Спасибо вам большое за участие, но я в порядке. Просто слегка переутомился в тот день – впредь буду тщательнее рассчитывать свои силы. Прошу простить меня. Отчет я, разумеется, исправлю.

Мистер Дженкс вздохнул и молча взглянул на Фредерика исподлобья.

– Я могу идти? – коротко спросил сыщик в ответ на красноречивый взгляд начальника.

– Подожди, – остановил его мистер Дженкс. – Это из-за Бетс?

– Нет, сэр, – слишком поспешно ответил Фредерик.

– Ты все еще любишь ее, – спокойно продолжал начальник, как будто не услышав слов Фредерика. – Но она холодна к тебе, и это неудивительно. К тому же, в скором времени тебе с большой вероятностью придется арестовать ее мужа. Ты понимаешь, что это совершенно необходимо и боишься, что после этого потеряешь ее навсегда. Я прав?

Фредерик молчал, лишь мысленно поражаясь точности, с которой мистер Дженкс описывал его чувства.

– Можешь не отвечать, я и так все вижу, – продолжал старший суперинтендент. – Ситуация сложная, не спорю. Твоя проблема в том, что ты привык получать то, что хочешь, здесь и сейчас. Не могу сказать, что это так уж плохо, но все же к тридцати годам от максимализма пора потихоньку избавляться, Фредерик. Все что тебе сейчас нужно – это немного подождать. Только так есть шанс, что между вами все наладится, вот увидишь.

– Свой шанс я упустил десять лет назад, – тихо произнес Фредерик.

– Это не так, – возразил мистер Дженкс все тем же мягким голосом. – Но кое в чем ты прав – времени прошло очень много, а ошибки десятилетней давности не исправляются за один день. Именно поэтому тебе нужно дать ей время. Первый шаг ты уже сделал, теперь надо дать ей собраться с мыслями.

«Откуда он все это знает?» – искренне удивлялся про себя Фредерик.

– У меня достаточно опыта общения с женщинами, Фредерик, – произнес мистер Дженкс будто бы в ответ на мысленный вопрос Фэтти. – Несмотря на то, что я так и не создал семью. Я бы, кстати, не хотел, чтобы ты повторил мою ошибку.

– Спасибо, сэр, – произнес Фредерик уже не так напряженно. Слова мистера Дженкса и его успокаивающий тон волей-неволей подействовали на него положительно. – Теперь я могу идти? Мне еще нужно заехать в клинику…

– Иди, – махнул рукой мистер Дженкс. – Но помни, о чем я тебе говорил, и береги себя! И отчет все-таки перепиши, – он протянул сыщику злосчастный листок.

========== Глава седьмая. Промах ==========

26 августа 1972 года, около 15 часов, Паддингтон, Лондон

Погода внезапно начала портиться: над городом повисла духота, в небе сгущались серые тучи, ветер поднимал с земли клубы пыли и швырял их в стремившихся поскорее убежать с улицы прохожих. Судя по всему, собиралась гроза с проливным дождем, коего жители английской столицы не видели уже целый месяц. «Дурной знак», – вскользь подумал Фредерик.

На протяжении всего пути до Паддингтонской клиники Фредерик пребывал в смятенных чувствах. С одной стороны ему все еще было стыдно за свою досадную оплошность, с другой – после разговора с мистером Дженксом на душе у него заметно полегчало. Как же все-таки шеф хорошо его знает: сразу безошибочно догадался обо всем, несмотря на то, что Фредерик, конечно же, ни словом не обмолвился никому о своих чувствах.

Люк встретил Фредерика возле двери в палату, в которой лежал Генри Стоун. Он выглядел радостно и одновременно озабоченно.

– Фредерик, я тебя прошу, постарайся его не волновать, – очень серьезно произнес доктор Браун. – Его только перевели из реанимации, он еще очень слаб. Я осознаю важность дела, которым ты занимаешься, но боюсь, как бы не стало хуже.

– Не волнуйся, я не в первый раз беседую с тяжелыми пострадавшими, – успокоил его Фредерик. – По сути, мне от него нужен ответ только на один вопрос, ничего больше.

Люк без лишних слов распахнул перед сыщиком дверь.

Генри Стоун находился в палате один. Об этом распорядился Фредерик с самого начала, опасаясь за жизнь важного свидетеля. Сыщик осторожно приблизился к кровати. Глаза пациента были открыты, и в них появилась некоторая настороженность, как только он заметил Фредерика.

– Здравствуйте, мистер Стоун, – мягко произнес сыщик. – Вы меня слышите?

– Да, – последовал тихий лаконичный ответ.

– Меня зовут Фредерик Троттвиль, я из полиции. Вы чувствуете себя в состоянии отвечать на вопросы? Если нет, я зайду позже. Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

– Доктор Браун предупреждал, что вы придете, – Генри Стоун говорил шепотом, но голос его звучал достаточно ровно. – Спрашивайте.

– Если вам внезапно станет хуже, обязательно скажите, и я прекращу разговор, – сказал Фредерик. – Вы можете вкратце рассказать, что произошло на складе в Истхэм в ту ночь, после которой вы оказались здесь?

– Да, могу. Мы с Кевином ремонтировали там проводку. Ничего сложного –истерлась изоляция. Нужно было поменять. Но до места пробоя было так просто не добраться – повсюду ящики. Мы начали сдвигать их все к одной стене. Ставили друг на друга. Потом пришлось на стремянку вставать. Некоторые еще и тяжелые оказались. Мы их с Кевином вдвоем поднимали. Потом я покурить отошел, а Кевин там один остался. Я видел через дверь, как он ящик на стремянку затаскивал. Хотел его предупредить, чтоб меня подождал, один не мучился. И тут он его не удержал. Ящик полетел на пол – дальше грохот, вспышка и все, чернота, – Стоун замолчал и прикрыл глаза. Фредерик все это время слушал очень внимательно.

– Спасибо, мистер Стоун, вы очень помогли мне, – тихо произнес сыщик, когда Генри замолчал.

В этот момент в палату заглянул Люк.

– Фредерик, не пора ли… – начал он, но, заметив, что Фредерик направляется к выходу, осекся. – А, ты уже все?

– Спасибо, Люк, что позволил поговорить с мистером Стоуном, – произнес Фредерик. – Он подтвердил мои предположения. Теперь бы попасть к Лэммертону… Я, пожалуй, задержусь – зайду еще к доктору МакРори.

Завидев Фредерика на пороге своего кабинета, миссис МакРори в этот раз повела себя довольно странно. Она внезапно резко дернулась и уронила ручку, которой писала до того момента.

– Добрый день, мистер Троттвиль, – произнесла она дрожащим голосом. – Значит, вам уже сообщили?

– О чем? – спокойно поинтересовался Фредерик, поднимая с пола ручку и кладя ее на стол. Доктор МакРори, казалось, этого даже не заметила.

– Я… я, правда, не знала… Я не виновата, – забормотала она. – Вернее, виновата, но я не могла иначе, понимаете! – в ее голосе зазвучали слезы.

– Что случилось? – спросил Фредерик, ощущая легкую тревогу.

– Так вы не знаете? – ярко-голубые глаза на бледном, чуть заостренном личике миссис МакРори удивленно округлились. – Зачем же тогда вы приехали?

– Ну, вообще говоря, я приехал поговорить с Генри Стоуном – вы наверняка знаете, это пациент Люка Брауна, он вышел из комы вчера вечером. Но заодно решил заглянуть и к вам, спросить о Джекобе Лэммертоне. Я могу его видеть?

В ответ на это миссис МакРори затрясла головой, несколько раз порывисто вздохнула и наконец, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась. Фредерик пребывал в растерянности. Все, что он смог сделать, – это предложить ей стакан воды и подождать, пока она немного успокоится.

– Нет, не можете, – произнесла она наконец бесцветным голосом, глядя в стол.

– Почему? Он все еще нездоров?

– Он сбежал, – глухо отозвалась доктор МакРори и вновь закрыла лицо руками.

Фредерик судорожно сглотнул и замолчал, переваривая услышанное.

– Как сбежал? – спросил он внезапно охрипшим голосом. – Вы же не далее как вчера говорили, что он очень болен и не способен даже разговаривать? А сегодня он встал и ушел?

Миссис МакРори снова заплакала. Фредерик подошел к ней вплотную и мягко, но решительно положил руку ей на плечо.

– Посмотрите на меня, миссис МакРори, – строго произнес он. Доктор, с трудом оторвав ладони от лица, подняла на сыщика покрасневшие глаза. – Он не был болен, ведь так? – продолжал Фредерик, твердо глядя на нее. – Вернее, был, но не так, как вы говорили мне? Контузия оказалась не сильной, все это время он был в состоянии и говорить, и двигаться, правда? Но попросил вас под любым предлогом не пускать к нему полицию. Что он пообещал вам взамен? Денег?

– Нет! Нет! – затрясла головой доктор. – Нет, что вы! Я бы никогда… никогда на такое не пошла! Он… – миссис МакРори вновь принялась всхлипывать. – Он… он… он грозился убить мою дочь, – простонала она наконец. – Если я скажу хоть слово полиции.

Фредерик убрал руку с плеча миссис МакРори и, тяжело вздохнув, опустился на стул.

– Вы не понимаете! – воскликнула миссис МакРори. – Лесли – она единственное, что у меня есть. Я не могла рисковать! Этот человек способен на все!

– Я знаю, – сухо ответил Фредерик. – Именно поэтому вам следовало сразу же сообщить об угрозах мне, а не идти у него на поводу. Я бы смог помочь вам и защитить вашу дочь. А вот теперь вашими стараниями опасный преступник на свободе, и я вам ничего не гарантирую. Всего хорошего! – произнес он, поднимаясь со стула.

Сев в машину, Фредерик с досады треснул кулаком по рулю. Раздался резкий гудок клаксона, заставив шедшую мимо женщину испуганно вздрогнуть. «А ведь так все удачно складывалось! – сетовал про себя сыщик. – Ну и я хорош, конечно. Ведь хотел же поставить охрану у палаты Лэммертона, но так и не сделал этого. Где его теперь искать? Впрочем, сейчас надо что есть сил гнать в Питерсвуд и надеяться, что он там побывал и оставил какие-то следы». Фредерик завел мотор и резко вырулил на шоссе.

26 августа 1972 года, около 17 часов, Питерсвуд

На всякий случай Фредерик оставил машину в самом начале Нэрроу-стрит и дальше пошел пешком. Не то, чтобы он верил в то, что Лэммертон окажется здесь, но чем черт не шутит.

Возле самого дома сыщик остановился как вкопанный – прямо перед воротами был припаркован синий «лендровер». Фредерик осторожно приблизился, и, присев на корточки, заглянул через боковое стекло в салон. Внутри было пусто. Сыщик подергал дверцу – заперто. Значит, в доме кто-то есть. Но кто? Сам Лэммертон или его сообщник, приехавший за ним? Кто бы там ни был, подмогу ждать некогда, нужно действовать сейчас и, к сожалению, в одиночку. Первым делом Фредерик извлек из кармана хорошо заточенный перочинный нож и аккуратно проткнул им все четыре колеса «лендровера». После этого сыщик решительно направился к крыльцу, сжимая в руке револьвер.

Фредерик ступал очень тихо, так что находившиеся в доме люди наверняка не слышали ни звука. К счастью, дверные петли и половицы не скрипели. Дойдя до гостиной, Фредерик замер и прислушался. Со второго этажа явственно доносился шорох шагов. Все так же тихо и осторожно Фредерик пошел по лестнице. В очередной раз он остановился перед дверью, которая, как он помнил с детских времен, вела в комнату мистера и миссис Хилтон. Шаги определенно доносились оттуда. Глубоко вздохнув, Фредерик пинком распахнул дверь и ворвался в комнату, направляя револьвер на стоявшего возле стола человека. Но в следующий момент он опустил оружие – этим человеком оказался Пип.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнул Фредерик.

– А ты? – в тон ему ошарашенно спросил Пип.

– Кроме тебя, в доме больше никого нет? – вопросом на вопрос ответил Фредерик.

– Похоже на то, – пожал плечами Пип. – Я здесь уже два часа слоняюсь и ни одной живой души не обнаружил. Странно, куда это все подевались в субботу днем? Да еще и бардак оставили такой, как будто на самолет опаздывали.

– Бардак? – недоуменно спросил Фредерик, окидывая взглядом идеально убранную комнату четы Хилтон.

– Да не здесь, – махнул рукой Пип. – Там, наверху, в спальне Бетс и Джекоба.

Через секунду Фредерик уже был на третьем этаже и оглядывал спальню Лэммертонов. Комната действительно выглядела так, как будто по ней прошелся тайфун. Все вещи были выпотрошены из шкафа и комком валялись рядом, по полу были раскиданы какие-то бумаги. Пип прав – судя по всему, дом покидали в страшной спешке.

– Ушел, – горестно произнес Фредерик, опускаясь в кресло. – И жену с собой прихватил. Интересно только, куда девались дети и старшие Хилтоны. Не мог же он всех их увезти?

– О чем ты говоришь? – удивленно поинтересовался Пип.

Только тут Фредерик вспомнил о присутствии старого друга.

– Долгая история, – махнул он рукой.

– Это как-то связано с делом о взрыве в Истхэме? Лэммертон оказался в этом замешан? – догадался Пип.

– Напрямую, – ответил Фредерик. – Он использовал склад как перевалочный пункт для нелегальных поставок взрывчатки. Электрики, которые работали там той ночью, начали двигать ящики, случайно уронили один, он взорвался. Нам удалось задержать двух сообщников Лэммертона, они дали против него показания. Мне фактически осталось только предъявить ему обвинение, но сегодня утром он сбежал из больницы. Я, конечно, тут же объявил его в розыск, но толку… За то время, что у него было, он мог десять раз улететь на Континент. И это все после того, как я сегодня так провинился перед мистером Дженксом…