— Вперед! — скомандовал Джефф, когда Норби поднял его на своем антиграве. — Сбросить бомбы!

И они свалились вниз, прямо на голову одному из атакующих. Джефф приготовился к самой отчаянной схватке в своей жизни, чего нельзя было сказать о его противнике. Мужчина свалился на землю под его весом, ударился головой об утоптанную дорожку и потерял сознание.

— Возьми другого! — крикнул Джефф. Он задыхался, поскольку при падении весь воздух вылетел из его легких.

— Уже не нужно, — ответил Фарго, тоже задыхаясь. — Твой бочонок все сделал за меня.

Норби, полностью закрытый, лежал на боку рядом со вторым преследователем, издававшим слабые стоны.

— Это не бочка, Фарго, — сказал Джефф, поднимаясь на ноги. — Это…

Фарго не обратил внимания на его слова. Его глаза сияли от восторга. Ему нравились драки и стремительные гонки. Он любил опасности и рискованные предприятия, в то время как Джефф относился к ним с прохладцей. Нет, Джефф не стал бы бежать от опасностей, но они ему не нравились. Фактически, он избегал бы их при любой возможности, в то время как Фарго обычно из кожи лез, чтобы как можно больше осложнить себе жизнь. Джефф снова задумался, как это с ним бывало уже не раз, стоило ли ему иметь такого родственника. И в очередной раз решил, что стоило.

— Так в чем дело, Фарго? — спросил он, ощущая себя старшим братом, а не младшим.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Как ты попал сюда? Минуту назад тебя здесь не было. Ты что, с неба свалился? И как тебе удалось вырубить этого громилу? И зачем ты таскаешь с собой бочонок?

— Сейчас это неважно. Кто эти парни и почему они гнались за тобой? Я-то думал, что власти города давным-давно избавились от хулиганов.

— Они не хулиганы, Джефф. По крайней мере, не обычные хулиганы. Они следили за мной с тех пор, как я поговорил с адмиралом Йоно о тебе и… э-ээ, о других вещах. Мне показалось, что я оторвался от них на станции в Луна-Сити, но это было глупостью с моей стороны. Они попросту опередили меня и устроили засаду в квартире. К счастью, у меня есть шестое чувство…

— Как и у меня, — донесся приглушенный голос Норби. — У меня тоже есть шестое чувство.

— Что? — спросил Фарго. — Это ты сказал, Джефф? Или здесь есть кто-то еще?

Он огляделся по сторонам.

— Не обращай внимания. Продолжай. Итак, ты подошел к квартире со своим знаменитым шестым чувством…

— Да. Что-то подсказало мне не входить внутрь, не посоветовавшись сперва с домашним компьютером через секретную линию, спрятанную под дверным ковриком. Компьютер сообщил мне, что дверь была взломана и внутри находятся два человека. Я поспрашивал еще и узнал, что ты ушел до того, как они туда проникли, а следовательно, тебе ничто не угрожает. Ну вот… В квартире не было ничего, о чем я мог бы беспокоиться, кроме тебя, и я не собирался попадать в их западню. «Сначала нужно найти тебя, — подумал я. — А потом мы вместе справимся с ними». Так мы и сделали, верно?

— Не забывайте про меня, — громким шепотом произнес Норби.

— Что? — спросил Фарго.

— Не обращай внимания, — быстро сказал Джефф. — Так, значит, ты пришел в парк и…

— Разумеется; я знал, что ты будешь на нашем обычном месте. Но они погнались за мной, и мне пришлось удирать от них. И вот, когда я уже практически попал сюда, ты свалился на них невесть откуда.

— И я тоже, — добавил Норби.

— Опять этот шепот! — сказал Фарго. — Я не сумасшедший и не страдаю галлюцинациями. И ты бы не стоял здесь с таким хитрым видом, Джефф, если бы не знал, в чем дело. Лучше скажи мне, пока я сам не выяснил.

Он подошел к Норби, по-прежнему лежавшему на боку, и посмотрел на бочонок.

— Что это? Только не говори мне, будто ты принес на праздник бочонок рома, а потом разлил его.

— Нет, — ответил Джефф. — Это мой робот.

— Ты шутишь? Какой еще робот в бочке? — Фарго слегка пихнул бочкообразный корпус носком ноги.

— Крайне невежливый поступок, — заметил Норби. — Почему ты позволяешь ему так обращаться со мной, Джефф?

Робот выпустил свои конечности и выпрямился. Его шляпа приподнялась, и два глаза яростно уставились на Фарго.

— Если бы я лягнул тебя, то ты наверняка стал бы возражать!

— Ничего себе, — ошарашенно произнес Фарго. — В самом деле, робот! Где ты его взял, Джефф?

— В магазине подержанных роботов. Ты посоветовал мне купить обучающего робота, и вот он перед тобой. Между прочим, он мой друг. С тобой все в порядке, Норби?

— Да, — ответил Норби. — Я рад, что ты считаешь меня своим другом, хотя и не обращаешься со мной соответственно. Не жди от меня нормальной работы, если мы то и дело будем попадать в переделки с хулиганами, и…

— Это обучающий робот? — спросил Фарго.

— Конечно. Он учит меня, что жизнь сложна и полна опасностей, — ответил Джефф. — Но ты еще не сказал мне, кто такие эти громилы. Или ты не знаешь?

— Я не знаю, как их зовут, но подозреваю, что это парочка из подручных Инга, — Фарго пнул того, который все еще стонал. — К сожалению, им не слишком сильно досталось.

Внезапно второй мужчина заворчал, открыл глаза и откатился в сторону, потянувшись к короткой палке, лежавшей в траве.

Норби моментально вытянул руку на значительно большее расстояние, чем Джефф мог себе представить, подхватил палку и прикоснулся ее кончиком к животу громилы. Тот взвыл и рухнул без чувств.

Норби перебросил палку Джеффу.

— Возьми эту штуку, — сказал он. — Мое шестое чувство подсказывает мне, что она тебе пригодится.

Фарго подошел ближе, взял палку у Джеффа и внимательно рассмотрел ее.

— Ого, — пробормотал он. — Жезл правды со встроенным станнером![1] Дорогая вещица, и в прекрасном исполнении. Такие имеются лишь на вооружении у Космического Флота.

— Это лишь доказывает, насколько ненадежен Космический Флот, — язвительно заметил Норби. — Кто угодно может воровать со склада.

— Только не рассказывай мне, что Флот… — начал было Фарго. — Внезапно он замолчал и нахмурился. — Послушай, Джефф, что у тебя за робот? Роботы имеют встроенный запрет на причинение вреда человеческим существам. Это Первый Закон Роботехники.

— Еще один пример твоей благодарности, — проворчал Норби. — Ты должен радоваться, что этот бандит не попробовал станнер на тебе. Ты даже не знал, что это за палка, пока она лежала в траве. Хотя если подумать, то ему вряд ли удалось бы оглушить тебя. Если в голове нет мозгов, то и глушить нечего.

— Послушай, дружок, — угрожающим тоном произнес Фарго. — Робот не имеет права оскорблять людей!

Он решительно направился к роботу, который вприпрыжку отбежал к Джеффу.

— Оставь его в покое, Фарго, — попросил Джефф. — На самом деле, он не причиняет вреда человеческим существам.

— Само собой, — подтвердил Норби. — Я не виноват, что упал на одного из них. Это Джефф скомандовал: «Сбросить бомбы!» Я всего лишь старался спасти людей — в том числе и тебя, Фарго, — когда схватил жезл правды, прежде чем бандит успел дотянуться до него. Откуда мне было знать, что станнер заряжен и снят с предохранителя? Послушай, Джефф, я не доверяю твоему тупому брату. Он на нашей стороне?

— Да, — ответил Джефф. — И он вовсе не глупый.

— Он беспокоится о том, что я причинил вред бандитам, но его не заботит тот факт, что при этом страдают мои чувства. Это я называю глупостью.

— Он еще не знаком с тобой и не знает, какой ты впечатлительный.

— Почему при разговоре с тобой твой робот стоит лицом ко мне с закрытыми глазами? — поинтересовался Фарго.

— С моей стороны его глаза открыты, — ответил Джефф. — У него симметричная голова с парой глаз спереди и сзади. Кстати, я купил его в том самом магазине, который ты мне рекомендовал.

— Владелец которого исключительно груб и нечестен, — добавил Норби. — Он пытался обмануть Джеффа.

— Ты хочешь сказать, что управляющий всучил тебе этот бочонок, Джефф?

— Нет, — сказал Джефф. — Я сам настоял на покупке Норби. Он… ну, он показался мне привлекательным. Вообще-то, управляющий пытался отговорить меня.

— В самом деле? Тебе нравится робот, называющий меня тупицей?

— Послушай, Фарго, не обращайся с ним как с неодушевленным предметом. Этого робота зовут Норби, и он совершенно необычный. Просто он иногда путается… я потом тебе объясню.

— Ты же не собирался никому рассказывать обо мне! — взвыл Норби.

— Фарго — это не «кто-нибудь». Он мой брат. Кроме того, я еще ничего толком не рассказал, а Фарго сам разберется, что к чему, если побудет в твоем обществе хотя бы пять минут. Какие могут быть секреты, когда ты рядом?

— Ты снова ранишь мои чувства, — заявил Норби. — Только потому, что я бедный, униженный робот, ты считаешь себя вправе говорить обо мне все, что угодно…

— Давайте прекратим эти объяснения в любви, — сухо предложил Фарго. — Нам пора заняться более важными вещами. К примеру, наши пленники уже приходят в себя. Держи станнер наготове, Джефф.

— Нам нужно заставить их говорить, а если мы будем глушить их станнером, то ничего не добьемся. Норби, свяжи их, пока они не совсем очнулись.

— Чем? — спросил Норби. — Может, я и путаный робот, но не настолько же, чтобы связывать людей без веревки.

— Возьми это, — сказал Фарго, протянув Норби моток провода. — Мы собирались устроить веселый праздник летнего солнцестояния в соответствии с семейной традицией, но получилось так, что праздник не состоится.

— Какое отношение имеет провод к празднику солнцестояния? — спросил Джефф.

— Неважно, — с загадочным видом ответил Фарго. — Я преподнесу тебе сюрприз в следующем году. Хотя, — со вздохом добавил он, — до следующего года еще надо дожить.

Тем временем Норби с удивительным проворством связал пленникам руки за спиной одним мотком провода, так что они оказались привязанными друг к другу. Потом он снова закрылся и превратился в обычный бочонок, стоявший на траве рядом с Джеффом.

— Дай мне жезл, — попросил Фарго.

— А тебе не кажется, что лучше обратиться в полицию? — с сомнением в голосе спросил Джефф. — Даже на Манхэттене граждане не могут вершить правосудие самостоятельно.

— Это мое дело, — отрезал Фарго. — Я разберусь с полицией, если дойдет до этого.

Он взял жезл у младшего брата, который уступил с очевидной неохотой, и помахал изящной тростью перед двумя мужчинами.

— С пробуждением, джентльмены. Сначала, будьте добры, назовите ваши имена.

Оба стиснули зубы, но при первом прикосновение жезла тот, что был повыше и поплотнее, истерически взвизгнул.

— Я Фистер, — процедил он. — А это Слай.

— Так-то лучше, — с довольным видом произнес Фарго. — Шпионы?

— Тебе придется отпустить нас, Уэллс, — злобно прошипел Слай. — Предупреждаю: чем дольше ты нас задержишь, тем хуже впоследствии будет тебе и твоему брату.

— Твое предупреждение принято к сведению, — сказал Фарго. — Но прежде чем я задрожу от ужаса и отпущу вас, давайте кое-что выясним.

Он покрутил регулятор, настраивая жезл.

— Вам не будет больно, если вы не солжете. Такие жезлы любят правду. Имейте в виду, я пользуюсь вашим жезлом, так что вина за его незаконное использование ложится на вас, — он ткнул Слая. — Сначала я хочу знать, кто такой Инг и как он выглядит. Он, случайно, не очаровательная женщина? Тогда мне будет гораздо проще составить план дальнейших действий.

— Не знаю, — ответил Слай, одетый в коричневый костюм. У него были зализанные назад темные волосы и вытянутое, узкое лицо с резкими чертами.

Фарго продолжал тыкать жезлом, но Слай хранил молчание, не дрогнув ни одним мускулом.

— Странно, — пробормотал Фарго. — Если жезл исправен, то ты должен говорить правду. А ведь ты хочешь сказать мне всю правду, верно?

— Разумеется, — подтвердил Слай, но в следующее мгновение дернулся и вскрикнул от боли.

— Нет, полагаю, что жезл работает нормально. Поэтому лучше говори правду, если не хочешь еще раз испытать те же ощущения. Это относится и к тебе, Фистер. Хорошо, Слай, ты не знаешь, как выглядит Инг. Означает ли это, что ты видел его только в маскировке, или же ты вообще не видел его?

— Никто его не видел, — хрипло пробормотал Фистер.

— Заткнись, — рявкнул Слай.

— Какова главная цель Инга?

Наступила пауза. Лицо Слая исказилось.

— Говори правду, Слай, — приказал Фарго. — Даже попытка солгать болезненна, когда жезл прикасается к тебе.

— На самом деле нет надобности лгать, — хмуро сказал Слай. — Ты прекрасно знаешь, к чему стремится Инг. Он хочет править Солнечной системой ради ее же блага.

— Само собой, ради ее же блага, — поддакнул Фарго. — Я ни на секунду не могу допустить, что он печется о своем благе, да и ты тоже. Все вы — благородные патриоты, которые думают только о других. Полагаю, вы хотите заменить более или менее демократичную Федерацию диктаторским правлением?

— С более толковым правительством и более определенным лидером. Да, это послужит на пользу Ингу и мне, но также и всем остальным. Я говорю правду; как видишь, жезл не причиняет мне боли.

— Это лишь означает, что ты веришь своим словам. Ладно, можешь обманывать себя и считать себя благородным рыцарем. Возможно, Инг тоже так думает, хотя я сомневаюсь. Хотел бы я, что бы передо мной оказался он, а не ты. Как же вы будете величать Инга, когда он победит? Король Инг? Королева Инга? Хозяин Инг? Вождь? Повелитель? Император?

— Мы будем звать его, как он пожелает.

— Как он планирует совершить переворот? И какое место я занимаю в его планах?

Слай извивался, как червяк.

— Каждый, не согласный с Ингом, будет отвергнут или обращен на путь истинный. Ты идеально подходишь для второго варианта.

— Вы надеялись сделать это с помощью жезла?

— Жезл помог бы утихомирить тебя до нашего отъезда в нужное место. Для настоящего обращения существуют другие методы.

— Не сомневаюсь, но меня интересует другое. Вы лишь недавно начали следить за мной? Почему?

— С моей стороны было бы неблагоразумно говорить тебе об этом.

— Ага! Конечно, ты веришь своим словам, поэтому тебе не больно, так? Да, ты можешь избежать боли, изрекая пустые истины, в которых ничего не содержится. С другой стороны, мне, возможно, и не нужны твои откровения. Полагаю, что первая часть плана Инга — захватить Космическое Командование. Как только власть над флотом перейдет в его руки, он получает свободу маневра для захвата всей Федерации. Недавно меня посетила мысль, что я идеально подхожу на роль предателя, способного проникнуть в Командный Центр. В конце концов, адмирал Йоно мой друг и доверяет мне. С другой стороны, я сильно нуждаюсь в деньгах, и поэтому меня будет легко перетянуть на свою сторону. Вот, в общих чертах, ваш «другой метод» убеждения. Простая, старомодная взятка. Я прав?

Слай почти не колебался.

— Я могу лишь сказать, что Инг очень богат и щедр к тем, кого он считает своими друзьями.

— Фарго, это еще не все… — внезапно вмешался Джефф.

— Заткнись, Джефф. А теперь, мистер Слай, я поворачиваю жезл правды к себе. Смотрите, я не изменил настройку.

— Да. Ну и что?

— Я собираюсь кое-что вам сказать, и если это будет неправдой, то я почувствую то же самое, что чувствовали вы, когда пытались солгать. Вы думаете, я смогу скрыть боль? Думаете, я крепче, чем вы?

— Нет, — отрезал Слай.

— Замечательно. Так вот, я говорю вам, что у вас нет никаких шансов обратить меня в свою веру. Я уволился из флота, потому что у меня были другие дела, но единственное желание моего брата — служить во флоте и когда-нибудь поступить в Космическое Командование. Он не такой, как я. Ему четырнадцать лет, но он уже доказал серьезность и непреклонность своих намерений. Ничто не заставит его служить Ингу, и ничто не заставит меня действовать во вред его планам. Поэтому оставьте нас обоих в покое.

— Жезл все еще включен? — поинтересовался Слай.

— Джефф, задай мне вопрос, так, чтобы я мог солгать.

— Тебя интересуют женщины, Фарго?

— Ничего подобного, — ответил Фарго, а затем издал дикий вопль и выронил жезл. — Тебе обязательно было провоцировать меня на такую крупную ложь? — спросил он, потирая грудь. Его глаза слезились.

— Теперь вернемся к Ингу, — обратился он к Слаю, когда боль улеглась. — Расскажи мне…

— Кто-то приближается, — предупредил Джефф.

Тихий, жужжащий звук работающего антигравитационного мотора слышался уже совсем недалеко. Секунду спустя над их головами зависла бело-голубая патрульная машина. Луч ее поискового прожектора был направлен вниз, на тенистую поляну, куда еще не проникали лучи взошедшего солнца.

Сверху обрушился узконаправленный, усиленный динамиком звуковой сигнал. В голосе звучали властные нотки:

— Полиция. Никому не двигаться. Мы отвечаем на общий сигнал бедствия по этим координатам.

Фарго сразу же отступил от связанных пленников, уронил жезл правды и поднял руки. Джефф тоже поднял руки. Норби оставался в виде бочонка.

— Помогите, помогите! — завопили Фистер и Слай после секундного замешательства.

— Что за чертовщина здесь творится? — осведомился громовой голос. Из машины выглянула фигурка в синем, окруженная слабым сиянием личного защитного экрана.

— Смотри-ка, Фарго, — с интересом сказал Джефф. — Защитные экраны наконец-то поступили в открытую продажу! Может быть, купим парочку?

— Даже и не думай об этом, — отозвался полисмен. — Они стоят целое состояние, и гражданским лицам не разрешается иметь их.

— Поэтому у тебя и не было защитного экрана, Слай? — спросил Фарго. — Или Инг слишком беден и не может раскошелиться хотя бы на одну штуку?

— Мой не работает, — проворчал Слай. — Изготовитель гарантировал качество, но…

Фарго рассмеялся.

— Уверен, что ты пытался выторговать подешевле.

Полисмен высунулся еще дальше. Защитный экран отсверкивал по краям, но не скрывал мощного станнера, который он держал в руке.

— Если они так дороги, офицер, то откуда у мэрии взялись средства? — полюбопытствовал Фарго.

— Ниоткуда, — ответил полисмен. — Очень немногие из нас имеют подобное снаряжение. К счастью для меня, мэр города — мой отец. А теперь объясните, в чем дело, да поживее.

— Как вы можете видеть… — начал Фарго.

— У меня есть глаза! — огрызнулся полисмен. — Я вижу двух беспомощных, связанных людей и двух других, стоящих над ними с предметом, весьма напоминающим незаконно приобретенный жезл правды. Все это, в свою очередь, очень похоже на бандитское нападение, и у меня почему-то возникает подозрение, что я имею честь говорить с бандитами.

— Эй! — воскликнул Джефф. — Вы не полисмен!

— Хотите посмотреть мое удостоверение? — резко спросил полисмен.

— Я хочу сказать, вы женщина, — поправился Джефф.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказал Фарго. — У тебя еще есть надежда, Джефф, если ты, в столь нежном возрасте, уже научился отличать женский пол от мужского.

— Полисмен есть полисмен, независимо от пола, — сказала женщина. — А теперь, имеете ли вы что-нибудь сказать, прежде чем я арестую вас на основании очевидных улик…

— Послушайте, вы все неправильно поняли, — вмешался Джефф. — Мы жертвы, а не преступники.

— Не похоже. Жертвы — это обычно те, кто связан.

— Правильно! — крикнул Фистер. — Освободите нас. Они напали на нас, когда мы с моим другом пришли в парк для совершения религиозного обряда в честь праздника солнцестояния.

— Вы соляристы? — с интересом спросила женщина-полисмен.

— Мы истинные соляристы, воспитанные очень набожными и благочестивыми родителями, — ответил Слай. — А эти два хулигана нарушили наши религиозные права, набросившись…

— Послушайте, мадам, — перебил Фарго. — Я предлагаю вам взять этих двух парней, а также мою скромную персону, в ближайший полицейский участок для допроса. Применив их жезл правды или, если предпочитаете, его полицейскую разновидность, вы скоро обнаружите, что эти люди являются прихвостнями Инга Неблагодарного, преследовавшими меня с целью силой вовлечь в свои неблаговидные дела. Проявив необычайное мастерство, мне удалось обезоружить их, и…

— О'кей. Перестаньте болтать, если вы знаете, как это делается. Во-первых, развяжите этих двух мужчин. Потом я по одному переправлю вас в патрульную машину, и мы с моим напарником подбросим вас до участка. Есть возражения?

— Никаких возражений, — с чарующей улыбкой ответил Фарго. — Джефф, развяжи этих негодяев, но не становись между ними и потрясающим станнером этой потрясающей женщины.

— Мне чем-то знакомы ваши манеры, — заметила она.

— Женщины обычно находят их знакомыми, — вежливо согласился Фарго.

— Более того: знакомыми до тошноты. Как вас зовут?

— Фарго Уэллс.

— Случайно, не Фарли Гордон Уэллс?

— Да, это полная версия моего имени.

— И вы — тот самый ученик, который распылил растворитель ткани в системе воздушного кондиционирования высшей школы имени Нейла Армстронга?

— Тот самый. Я знал, что такое никогда не забудется. И, клянусь Юпитером, вы, должно быть, та самая девушка, которая получила первую порцию, самую концентрированную. Олбани Джонс, верно? Если бы вы не носили эту униформу, я бы сразу узнал вас, хотя теперь вы стали еще красивее, если такое вообще возможно.

— Никогда не знаешь, с кем можно встретиться на этой работе, — со вздохом произнесла Олбани Джонс. — Думаю, мой отец, мэр, по-прежнему жаждет встречи с вами.

Фарго сглотнул.

— Может быть, попозже, когда все уладится? — пробормотал он.

— Как видите, это аморальная личность, — заявил Слай, который уже встал на ноги и растирал запястья. — Вы не можете верить ни одному его слову.

— С жезлом правды мы разберемся, кто лжет, а кто нет, — успокоила его Олбани. — А теперь поднимайтесь в машину. Все четверо.

— Подождите, — быстро сказал Фарго. — Не трогайте моего брата. Он пришел отпраздновать летнее солнцестояние, и ему всего лишь четырнадцать лет. Пожалуйста, отпустите его вместе с тем старым бочонком из-под гвоздей. Это наша семейная реликвия.

— То, что я несовершеннолетний, еще не означает… — начал было Джефф.

— Заткнись, Джефф. Олбани, наши родители погибли. Мне пришлось воспитывать его, а вы понимаете, как трудно быть единственным воспитателем у упрямого юнца.

— Перестаньте, или я разревусь, — сказала Олбани. — Ваша взяла: он может идти.

— Отправляйся домой, Джефф, — сказал Фарго. — Слай и Фистер больше не оскверняют квартиру своим присутствием, но в любом случае сначала свяжись с компьютером через линию под дверным ковриком.

Все трое плавно поднялись наверх. Фарго помахал рукой.

— Я вернусь, как только смогу, — крикнул он.

Джефф смотрел, как патрульная машина заскользила над кронами деревьев, скрывшись из виду. В парке стало уже совсем светло.

Он подобрал Норби и попытался уравновесить робота на правом плече. Казалось, что бочонок весит целую тонну, словно он был набит металлоломом. В определенном смысле, так оно и было.

— Ты мог бы, по крайней мере, включить свой антиграв, — прошептал Джефф, обращаясь к шляпе Норби. В следующее мгновение его ноги оторвались от земли. — На малую мощность, идиот!

Джефф опустился на траву с ощущением, будто держит на плече пустую консервную банку. Он пошел по тропинке размашистым шагом, что-то тихонько напевая. Внезапно глаза Норби выглянули из-под шляпы.

— Мы уже уходим? — озабоченно спросил робот. — И я так и не увижу праздник летнего солнцестояния?

— Теперь уже поздно. Мы все пропустили. Смотри, солнце высоко поднялось над горизонтом.

— А мы не можем сделать вид, что еще раннее утро? Кто узнает-то?

— Мы узнаем. Нельзя потешаться над вещами, которые… ладно. Вот что: я могу провести церемонию Единения. Ее не обязательно начинать с восходом солнца. В общем-то, ее полагается проводить в дни солнцестояния и равноденствия — всего четыре раза в году.

— Я знаю элементарную астрономию, Джефф.

Джефф вернулся к тому месту, где их ожидание было прервано Фистером и Слаем, гнавшимися за Фарго. Поляна по-прежнему оставалась в прохладной тени. Сияние дня действовало отвлекающе, но, по крайней мере, придавало обстановке дружелюбный вид.

Джефф положил Норби на землю и опустился, скрестив ноги, на траву возле журчащего ручейка. Он молча сидел с полузакрытыми глазами, положив руки на бедра ладонями вверх.

— Но ты же ничего не делаешь, — сказал Норби примерно через минуту. — Что происходит?

Джефф открыл глаза и вздохнул.

— Не мешай мне. Я медитирую. Я пытаюсь ощутить Единство Вселенной, а чтобы сделать это, надо успокоить свою нервную систему.

— Моя нервная система не нуждается в успокоении.

— Откуда ты знаешь? Ты постоянно вертишься. Если не будешь сидеть тихо, то мы отправимся домой. Дай мне настроиться на Единство.

Норби с разочарованным видом втянул в себя руки и ноги, но его глаза по-прежнему с любопытством выглядывали из-под полей шляпы.

Джефф восстановил свою позу. Чувство, охватившее его, было приятным, как и всегда.

— Я часть вселенной, часть ее жизни, — тихо сказал он через некоторое время. — Я земное существо, потомок жизни, развивавшейся здесь, на Земле. Куда бы я ни отправился и что бы я ни сделал, я буду помнить о Земле. Я буду уважать любую жизнь. Я буду помнить, что все мы являемся частью Единства.

После непродолжительного молчания Джефф встал. Он наклонился, чтобы поднять Норби, но робот неожиданно выпустил свои конечности и отошел в сторону.

— В чем дело? — спросил Джефф.

— То, что ты сказал, относится и ко мне?

— Разумеется. Ты такая же часть Солнечной системы, как и я; все, живущие здесь, имеют первоначально земное происхождение.

— Но можно ли назвать меня живым?

— Ты обладаешь сознанием, значит, ты должен быть живым, — Джефф заулыбался, но Норби оставался серьезным. — Послушай, Норби, даже если ты не живой в человеческом смысле этого слова, ты все равно являешься частью Единства.

— А как насчет тех моих деталей, которые имеют инопланетное происхождение и не принадлежат к Солнечной системе?

— Это не имеет значения. Единство включает в себя каждую звезду в каждой галактике, а также все остальное. Земляне и инопланетяне — все они являются частью Единства. Кроме того, я чувствую себя частью тебя, Фарго и всех остальных, кто мне не безразличен. Ты чувствуешь себя частью меня?

— Пожалуй, да, — Норби удлинил свою левую руку и дотянулся до правой руки Джеффа. — Может быть, мы оба одинаково важны для Единства.

Он радостно покачался на своих двусторонних ступнях, хитро поблескивая глазами.

— Джефф, пошли домой пешком, а? — предложил он. — Мне кажется, прогулка будет приятнее, чем полет на антиграве. Я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше. У меня странная внешность, но это не главное, правда? Я живой, я обладаю сознанием, и я един со всей вселенной. Правильно, Джефф?

— Да, Норби.

— И более того: вселенная заодно со мной. Так, Джефф?

— Думаю, тебе более подобает быть заодно со вселенной, а не наоборот.

— Стоит принимать во внимание и чувства вселенной, — с самодовольным видом возразил Норби. — Думаю, вселенной было бы приятно быть заодно со мной.

— Что ж… может быть.

День выдался необычайно погожим. На дорожках тут и там встречались бегуны. Норби махал им, весело крича: «Я заодно с вами!» Джефф потянул его за руку.

— Не отвлекай их, Норби. Бег трусцой — тяжелая работа.

— Знаешь, Джефф, когда ты медитировал, я попытался сделать то же самое, — сказал Норби. — Мне кажется, я видел сон.

— Считается, что роботы не могут видеть снов. И если откровенно, я думаю, что роботы вообще не умеют спать.

— Я научился спать, пока был в стазисном контейнере. В общем, мне показалось, будто я попал в незнакомую страну. Я осознавал, что нахожусь в парке, но в то же время был в непонятном месте. Я был в двух местах одновременно. Разве это не похоже на сон, Джефф?

— Не знаю, Норби. Мои сны не такие.

Норби не обратил внимания на его слова.

— Мне снилась странная земля, которую я никогда раньше не видел… Но кто знает, может быть, и видел. Ведь если подумать, то я не знаю, где мне доводилось бывать до тех пор, пока меня не собрали заново. Может быть, я вспоминал, а не спал.

— Если ты отправишься в эту незнакомую страну, Норби, возьми меня с собой.

— Я никуда не уйду без тебя, Джефф. Но по правде говоря, я не знаю, как туда добраться. Я знаю только, как вернуться обратно.

— Куда это, «обратно»?

— Обратно сюда из того места, где бы оно ни находилось.

— Но как ты можешь вернуться обратно, если не знаешь, как попасть туда?

— Я могу путешествовать. Просто я не знаю, как это получается.

— Ты хочешь сказать, что куда бы ты ни отправился, ты не можешь управлять своим движением?

— Полагаю, да.

— Это нелогично, Норби.

— Но я всегда могу доставить тебя домой. В конце концов, мои функции заключаются в защите и обучении, поэтому ты не можешь винить меня за несовершенство в других областях. Ты оставишь меня у себя, правда, Джефф? Ты никому меня не продашь? Я постараюсь быть хорошим роботом.

— Знаю, что постараешься, — ответил Джефф, в душе немного сомневаясь, выйдет ли из этого толк. Уж больно путаным роботом был Норби.