— Мне так неловко, что я явилась без приглашения, месье Пуаро…
Мисс Эйми Карнаби лихорадочно сжала в руках сумочку и подалась вперед, с тревогой заглядывая в лицо сыщика. Как обычно, она говорила, слегка задыхаясь.
Эркюль Пуаро приподнял брови.
— Вы ведь меня помните? — с беспокойством спросила она.
В глазах Эркюля Пуаро что-то блеснуло.
— Я помню вас как одну из самых успешных преступниц, которых я когда-либо встречал, — ответил он.
— О, помилуйте, месье Пуаро, как вы можете так говорить? Вы всегда были так добры ко мне… Мы с Эмили часто говорим о вас, и если видим напечатанную о вас статью в газетах, то сразу же вырезаем ее и вклеиваем в альбом. Что касается Огастеса, то мы научили его новому трюку. Мы говорим: «Умри за Шерлока Холмса, умри за мистера Форчуна[1], умри за сэра Генри Мерривейла[2], а затем — умри за месье Эркюля Пуаро», — и он ложится и лежит, как бревно, совершенно неподвижно, пока мы не произнесем одно слово…
— Я очень рад, — сказал Пуаро. — И как поживает этот милый Огастес?
Мисс Карнаби стиснула руки и рассыпалась в похвалах своему пекинесу:
— О, месье Пуаро, он стал еще умнее. Он понимает все. Знаете, недавно я любовалась младенцем в коляске и вдруг почувствовала, как дернулся поводок. Это Огастес изо всех сил старался перегрызть его. Правда, он умный?
Глаза Пуаро блеснули.
— Мне кажется, — сказал он, — что Огастес разделяет те преступные наклонности, о которых мы только что говорили.
Мисс Карнаби не рассмеялась. Вместо этого ее приятное пухлое личико стало обеспокоенным и грустным.
— Ох, месье Пуаро, я так встревожена… — со вздохом сказала она.
— В чем дело? — с сочувствием спросил сыщик.
— Знаете, месье Пуаро, я боюсь, действительно боюсь, что стала закоренелой преступницей, если можно употребить этот термин. Мне в голову приходят идеи!
— Какого рода идеи?
— Самые необычные. Например, вчера мне в голову пришел очень практичный план ограбления почтовой конторы. А в другой раз — хитроумный способ уклонения от уплаты таможенного сбора… Я уверена, совершенно уверена, что он сработал бы.
— Возможно, — сухо ответил Пуаро. — В этом и заключается опасность ваших идей.
— Это меня тревожит, очень тревожит. Поскольку меня воспитали в строгих принципах, очень неприятно, что у меня возникают такие беззаконные, такие преступные идеи. Беда отчасти в том, как мне кажется, что у меня теперь много свободного времени. Я ушла от леди Хоггин и поступила на работу к пожилой даме, которой я каждый день читаю и пишу письма от ее имени. Работа над письмами заканчивается быстро, и, когда я начинаю ей читать, она тут же засыпает, поэтому я просто сижу там — и моя голова ничем не занята, — а все мы знаем, что дьявол пользуется нашей праздностью.
— Тц, тц, — посочувствовал ей Пуаро.
— Недавно я читала книгу, очень современную, перевод с немецкого языка. Она проливает очень интересный свет на преступные тенденции. Как я поняла, следует сублимировать свои порывы! Именно поэтому я пришла к вам.
— Да?
— Видите ли, месье Пуаро, я думаю, что дело не столько в порочности, сколько в моем стремлении к интересным приключениям! Моя жизнь, к сожалению, была очень однообразной. Та… кампания с пекинесами, как мне иногда кажется, была единственным периодом, когда я по-настоящему жила. Это достойно всяческого порицания, конечно, но, как говорят, не следует поворачиваться спиной к правде. Я пришла к вам, месье Пуаро, поскольку надеялась, что можно… сублимировать этот поиск приключений, направив его, если можно так выразиться, на благое дело.
— Ага, — произнес Пуаро. — Вы предлагаете себя в качестве моего коллеги?
Мисс Карнаби покраснела:
— Это очень самонадеянно с моей стороны, я понимаю, но вы были так добры…
Она замолчала. Ее выцветшие голубые глаза чем-то напоминали умоляющие глаза собаки, которая, вопреки всему, надеется, что ее возьмут на прогулку.
— Это идея, — медленно произнес Пуаро.
— Я, конечно, не отличаюсь большим умом, но хорошо умею притворяться, — объяснила мисс Карнаби. — Мне пришлось научиться этому, иначе я сразу же лишилась бы места компаньонки. И я всегда считала, что умение притворяться глупее, чем ты есть, иногда дает хорошие результаты.
Эркюль Пуаро рассмеялся:
— Вы очаровали меня, мадемуазель.
— Ох, дорогой месье Пуаро, какой вы добрый человек… Так вы даете мне надежду? Случилось так, что я только что получила маленькое наследство, очень маленькое, но его должно хватить, чтобы мы с сестрой могли скромно жить и питаться, так что я не завишу полностью от своего заработка.
— Я должен обдумать, — сказал Пуаро, — где лучше всего применить ваши таланты. Полагаю, у вас самой нет никаких идей?
— Знаете, вы, наверное, умеете читать мысли… В последнее время меня беспокоит одна моя подруга. Я собиралась с вами посоветоваться. Конечно, вы можете сказать, что это всего лишь игра воображения старой девы, что я склонна преувеличивать и видеть коварный замысел в простом совпадении…
— Не думаю, что вы склонны к преувеличениям, мисс Карнаби. Расскажите, что вас беспокоит.
— Ну, у меня есть подруга. Очень близкая подруга, хотя мы с ней в последние годы не часто видимся. Ее зовут Эммелин Клегг. Она вышла замуж за человека, жившего на севере Англии, а несколько лет назад он умер, оставив ее вполне обеспеченной. Она была несчастна и одинока после его смерти, и, я боюсь, в некоторых вопросах она довольно глупая и, возможно, доверчивая женщина. Религия, месье Пуаро, может оказать большую помощь и поддержку, но я имею в виду ортодоксальную религию…
— Вы имеете в виду греческую православную церковь? — спросил Пуаро.
Мисс Карнаби была шокирована.
— О нет, ни в коем случае. Англиканскую церковь. И хоть я не одобряю Римско-католическую церковь, но она, по крайней мере, признана, а методисты и конгрегационалисты — все они сторонники широко известных, уважаемых направлений. Но я говорю об этих странных сектах. Они обладают некоей эмоциональной притягательностью, но иногда у меня возникают серьезные сомнения в том, есть ли в них истинно религиозное чувство.
— Вы думаете, что ваша подруга стала жертвой такой секты?
— Да. О, конечно. «Стадо Пастыря» — так они себя называют. Их центр находится в Девоншире, в очень красивом поместье у моря. Верующие едут туда в поисках так называемого Уединения. Оно продолжается две недели, с религиозными службами и обрядами. И еще там устраивают три больших праздника в год: Начало Пастбища, Расцвет Пастбища и Жатва Пастбища.
— Последнее есть глупость, — заметил Пуаро. — Потому что пастбище не жнут.
— Это все глупость, — горячо сказала мисс Карнаби. — Вся секта собирается вокруг главы этого движения, Великого Пастыря — так его называют. Это некий доктор Андерсен. Очень красивый мужчина, обладающий какой-то магической силой.
— Это значит — он привлекателен для женщин, да?
— Боюсь, так и есть, — вздохнула мисс Карнаби. — Мой отец был очень красивым мужчиной, и иногда это вызывало большую неловкость среди прихожанок. Соперничество в вопросах вышивки облачений, распределения церковных обязанностей…
Она покачала головой, погрузившись в воспоминания.
— А члены «Великого стада» в большинстве своем женщины?
— По крайней мере, три четверти из них, насколько я знаю. Присутствующие среди них мужчины почти все с придурью! Успех движения зависит от женщин и… от тех фондов, которые они поставляют.
— А! — произнес сыщик. — Вот мы и подошли к сути. Если откровенно, вы считаете, что все это вымогательство?
— Если откровенно — да, я так считаю, месье Пуаро. И меня беспокоит еще одно. Случайно я узнала, что моя бедная подруга так увязла в этой религии, что недавно написала завещание, в котором оставила все свое имущество этому движению.
— Ей это предложили? — резко спросил Пуаро.
— Если быть абсолютно честной — нет. Это была полностью ее идея. Великий Пастырь указал ей новый путь в жизни, поэтому все, что у нее есть, должно после ее смерти пойти на Великое Дело. Меня очень беспокоит, что…
— Да, продолжайте.
— Среди последователей было несколько богатых женщин. За последний год умерли три из них, не меньше.
— Завещав все свои деньги секте?
— Да.
— И их родственники не подали протест? Я бы счел вероятным, что они опротестуют завещания.
— Видите ли, месье Пуаро, обычно в этих сборищах участвуют именно одинокие женщины. Люди, у которых нет близких родственников и друзей.
Пуаро задумчиво кивнул. Мисс Карнаби поспешно продолжила:
— Конечно, я не имею права что-либо предполагать. Насколько я смогла выяснить, в их смерти не было ничего подозрительного. Одна, по-моему, заболела пневмонией после гриппа, причиной другой смерти стала язва желудка. Не было никаких подозрительных обстоятельств, если вы меня понимаете, и эти смерти произошли не в Святилище на Зеленых холмах, а в их собственных домах. Я не сомневаюсь, с ними все понятно, но все равно я… ну, мне бы не хотелось, чтобы с Эммелин что-то случилось.
Она сжала руки, ее глаза умоляюще смотрели на Пуаро.
Сам сыщик несколько минут молчал. Когда он заговорил, его голос изменился, став мрачным и низким:
— Прошу вас, дайте мне — или найдите для меня — имена и адреса тех членов секты, которые недавно умерли.
— Да, хорошо, месье Пуаро.
Маленький бельгиец медленно произнес:
— Мадемуазель, я думаю, что вы — женщина большой смелости и решительности. Вы облаете хорошими актерскими способностями. Но захотите ли вы взяться за работу, возможно, связанную с большой опасностью?
— С большим удовольствием, — ответила отважная мисс Карнаби.
— Если риск существует, то он очень велик, — предостерег ее Пуаро. — Вы понимаете: это либо иллюзия, либо нечто серьезное. Чтобы узнать правду, необходимо, чтобы вы сами стали членом «Стада Пастыря». Я предложил бы вам преувеличить размеры вашего наследства, которое вы недавно получили. Вы теперь обеспеченная женщина, без определенной цели в жизни. Вы поспорите с вашей подругой Эммелин насчет этой веры, которую она приняла, заверите ее, что все это чепуха. Она будет стремиться обратить вас в свою веру. Вы позволите уговорить себя поехать в святилище «Зеленые холмы». А там — поддадитесь дару убеждения и магнетическому влиянию доктора Андерсена. Мне кажется, я могу поручить вам эту роль?
Мисс Карнаби скромно улыбнулась и тихо ответила:
— Думаю, я с ней хорошо справлюсь.
— Ну, мой друг, что у вас для меня есть?
Старший инспектор Джепп задумчиво посмотрел на маленького человечка, который задал этот вопрос, и грустно ответил:
— Совсем не то, чего мне хотелось бы, Пуаро. Терпеть не могу этих длинноволосых религиозных психопатов. Забивают женщинам мозги всякой ерундой… Но этот парень осторожен. Не за что ухватиться. Все выглядит немного безумным, но безвредным.
— Вы что-нибудь узнали об этом докторе Андерсене?
— Я заглянул в его прошлое. Он был многообещающим химиком, его выгнали из какого-то университета в Германии. Кажется, его мать была еврейкой. Он всегда увлекался изучением восточной мифологии и религий, тратил на это все свободное время и писал всевозможные статьи на эту тему. Некоторые из статей кажутся мне совершенно безумными.
— Значит, он, возможно, искренний фанатик?
— Должен признать, это кажется вполне вероятным.
— Как насчет тех трех имен и адресов, которые я вам дал?
— Там тоже ничего. Мисс Ллойд умерла от бронхопневмонии. Леди Уэстерн умерла от туберкулеза; она болела им уже много лет, еще до того, как встретилась с этими сектантами. Мисс Ли умерла от брюшного тифа — съела какой-то салат где-то на севере Англии. Трое заболели и умерли в собственных домах, а миссис Ллойд умерла в отеле на юге Франции. Что касается этих смертей, ничто не связывает их со «Стадом Пастыря» или со Святилищем Андерсена в Девоншире. Должно быть, это простое совпадение. Всё в полном порядке, как по учебнику.
Эркюль Пуаро вздохнул:
— И все же, mon cher, у меня такое чувство, что это — десятый подвиг Геракла и что доктор Андерсен — то самое чудовище Герион, уничтожить которое входит в мою задачу.
Джепп с тревогой посмотрел на него:
— Послушайте, Пуаро, вы ведь не начитались какой-нибудь странной литературы, а?
Сыщик с достоинством ответил:
— Мои замечания, как всегда, уместны, здравы и точны.
— Вы и сами могли бы основать новую религию, — сказал Джепп, — кредо которой: «Нет никого умнее Эркюля Пуаро, аминь, повторять при каждом удобном случае!»
— Здесь царит такой чудесный покой, — проговорила мисс Карнаби, восторженно и тяжело дыша.
— Я тебе об этом говорила, Эйми, — сказала Эммелин Клегг.
Подруги сидели на склоне холма и смотрели на глубокое и прекрасное синее море. Трава были ярко-зеленая, земля и утесы отливали темно-красным. Маленькое поместье под названием «Святилище «Зеленые холмы» представляло собой выступ площадью примерно в шесть акров. Только узкая полоска земли соединяла его с сушей, так что это был почти остров.
Мисси Клегг сентиментально прошептала:
— Красная земля — земля сияния и обещания, где должна свершиться тройная судьба.
Мисс Карнаби глубоко вздохнула:
— Я думаю, что Пастырь прекрасно изложил все это на службе вчера вечером.
— Подожди вечернего праздника, — сказала ее подруга. — Расцвета Пастбища.
— Я жду его с нетерпением, — сказала мисс Карнаби.
— Это будет для тебя прекрасным духовным опытом, — пообещала Эммелин.
Мисс Карнаби приехала в святилище «Зеленые Холмы» неделю назад. Когда она приехала, ее отношение было таким: «Что значит вся эта чепуха? В самом деле, Эммелин, такая здравомыслящая женщина, как ты… и т. д. и т. п.».
На предварительной беседе с доктором Андерсеном она сознательно ясно дала ему понять свою позицию: