И тихий, далекий от политики и совсем не революционно настроенный поэт Бершин не выдержит и выкрикнет: "Моя цивилизация, Мартин, - это Пушкин и Мандельштам, Блок и Ахматова. Моя цивилизация - Чехов и Толстой, Левитан и Шагал. Моя цивилизация - это добро и зло нараспашку, слитые воедино, как и быть должно. Это щемящая музыка - от молдавской и еврейской до грузинской и русской. Это февральский снег. Это побагровевшая на свежих утренниках рябина. Это Невский проспект и Арбат, Дерибасовская и тираспольские набережные. Это Волга и Днестр. И я из этой цивилизации никуда не выпадал, Мартин. А современные телефоны, автомобили, отели, биржи, унитазы - это не цивилизация. Современное оружие - с лазерным наведением, сплошь компьютерное - не цивилизация. Видел бы ты, как "цивилизованно" оно стирает с лица земли целые города. Это не цивилизация. Это - безумие" (с. 180).
Молодец Бершин. Хорошо написал. Я сам готов подписаться под каждым словом. Цивилизация, вершиной которой являются Пушкин, Блок, Мандельштам, Чехов и Толстой, действительно, несовместима с "цивилизацией", вершиной которой являются вещи - телефоны, автомобили, отели, биржи и унитазы. Это - антагонистическое противоречие.
И трагедия, описанная Бершином в книге "Дикое поле", была лишь внешним проявлением этого антагонизма. Те, для кого главным в жизни были унитазы и автомобили, силой оружия навязывали свою "цивилизацию" тем, для кого главным были Пушкин и Чехов. Мелкие буржуа осуществляли последнюю стадию своей мелкобуржуазной контрреволюции, контрреволюции, начатой еще Сталиным.
Собственно, и советская бюрократия, и советские интеллектуалы принадлежали к одному классу - классу служащих. И те, и другие исповедывали мелкобуржуазные ценности. В советском обществе они были классом привилегированным, имевшим возможность перераспределять (законно и незаконно) в свою пользу часть прибавочного продукта, присваивавшегося себе суперэтатистским государством. Отсюда и трогательное единство между советскими интеллектуалами и советской "номенклатурой", бюрократией: везде вождями мелкобуржуазной антикоммунистической оппозиции в эпоху "перестройки" оказывались именно высшие представители официальной советской бюрократии. А все дело в том, что их объединяла любовь к унитазам: эти две группы виртуальной мелкой буржуазии одинаково сильно хотели стать буржуазией не виртуальной, а реальной.
А буржуазии культура, собственно говоря, не нужна. Это хорошо показал пример быстрого и эффективного развития США в XIX-XX вв., пример страны, которая по сравнению со Старым Светом была форменной культурной пустыней. Можно даже сказать: наоборот, именно потому Америка и преуспела в своем экономическом и военном развитии, что не обременяла себя "излишней" культурой - со свойственными этой культуре сомнениями и рефлексиями, мучительными этическими, философскими и эстетическими поисками. В советский период, в эпоху "оттепели", об этом очень убедительно написал в блестящей (видимо, чудом увидевшей свет в 1967 г.) книге "Суд Линча" Виктор Эдуардович Петровский. Петровский, правда, полагал, что это - чисто американская специфика, извращение, существующее только в США. Последующая история - и в частности, отраженная в книге Бершина - показала, что Петровский ошибался.Буржуазия везде одинакова. И везде одинаково отвратительна.
Тот же Петровский в своей книге очень убедительно показал, что никакого принципиального разрыва между либерализмом и фашизмом нет, коль скоро и тот, и другой в качестве своей массовой базы имеют мелкого буржуа, ограниченного, эгоистичного, проникнутого предрассудками, не способного к самостоятельному и тем более к научному мышлению. И дело лишь во внешних обстоятельствах: сытый, благополучный и не испытывающий чувства тревоги буржуа - либерал; голодный, неблагополучный и испуганный - фашист. Петровский, правда, показывал это на примерах виджилянтов, Американского легиона и Ку-Клукс-Клана, опять-таки полагая, что подобное явление присуще только Америке. Сегодня мы можем констатировать, что и в этом отношении он был не прав. Природа мелкой буржуазии одинакова для всех стран. "Средний класс" везде является естественным источником фашизма.
Америка лишь, как страна, не знавшая феодализма, продемонстрировала это в чистом виде, раньше прочих и с предельной обнаженностью.
"Наш мир, Мартин, - напишет Бершин в другом письме, - стал циничным до неприличия. Ну о каких правах человека вы там рассуждаете? О каком гуманизме? Поздно говорить о правах человека, когда человека уже убили. Его нет, понимаешь? Нет Homo sapiens. Есть Человек воюющий. А у войны другая этика, другая мораль, другие законы. Война живет инстинктами. А инстинкт повелевает стрелять первым, потому что хочется выжить. Надо выжить.
Борьба с отдельными видами вооружений, в частности, с противопехотными минами - смехотворна. Какая разница, как убивать? Миной, стало быть, негуманно. А реактивным снарядом - пожалуйста. Реактивный снаряд, видимо, вполне соблюдает права разнесенного им в клочья человека.
Воевать милосердно в наше время нельзя. Война - это массовое переступление, перешагивание через запреты, в результате чего погибают все - победители и побежденные, живые и мертвые: мир вроде бы не воюющий и мир воюющий живут по одним и тем же законам. Война - сконцентрированное выражение мира, его правил и его инстинктов. Война, Мартин (надеюсь, ты не будешь чрезмерно шокирован), даже чище, потому что все человеческие пороки и достоинства в ней обнажены, неприкрыты. Мир невоюющий точно так же убивает, но только другими средствами. Мир невоюющий прикрывает свои убийства им самим выдуманной моралью и пропагандой. Мир невоюющий постоянно находится в состоянии войны, потому что им: правит беспринципная выгода и основанная на ней политика. Поэтому мир невоюющий беспрестанно подталкивает к кровопролитию невинных и неразумных сих.
Вывод, Мартин, прост: Все мы живем уже в постчеловеческую эру" (с. 132-133).
Бершин прав. Мы действительно живем в постчеловеческую (в смысле: постгуманистическую) эпоху. Сейчас, когда я пишу эти строки, американские бомбы и ракеты падают на Багдад и другие иракские города. "Высокоточное" оружие высокоточно попадает в роддом Красного Полумесяца. США нуждаются в нефтяных запасах Ирака - вторых (а по другим сведениям первых) по величине среди разведанных. Неолиберальное "лейбористское" правительство Великобритании выступает в качестве "преданной собачки" Буша, поскольку рассчитывает получить назад имущество "Ирак петролеум компани", национализированное в первой половине 70-х гг. баасистским правительством. А те страны "цивилизованного Запада", которые не поддерживают США, не поддерживают их, как нетрудно догадаться, только потому, что в Ираке им - в отличие от Югославии - "ничего не обломится" (а Франция, наоборот, потеряет все, что имеет).
Совершенно очевидно, что субкоманданте Маркос прав. Идет VI мировая война, в ходе которой мировой капитал во главе с американскими компаниями принудительно "глобализирует" планету, то есть выравнивает ее под нужды транснациональных корпораций: устраивает войны, провоцирует конфликты, организует голод, сеет ксенофобию и неофашизм под либеральными лозунгами - для того, чтобы произвести на всей планете разрушение, уничтожить национальное и культурное своеобразие на Земле, уничтожить голодом и войной как можно больше людей. Затем на разрушенных войнами и кризисами территориях ТНК начинают выстраивать "новый мир" - по своим правилам, под единый стандарт, с тем чтобы заставить всех работать за гроши на ТНК, чтобы весь мир был унифицирован, укрощен, примитивизирован и подчинен задаче приносить прибыль ТНК. Эту стратегию Маркос называет "разрушение/обезлюдение" и "восстановление/реорганизация", а IV Мировую войну - войной неолиберализма против всего человечества, его культурных, интеллектуальных, творческих, духовных достижений. Национально-культурное своеобразие, пишет Маркос, мешает извлечению максимальных прибылей, поэтому неолиберализм уничтожает национальный суверенитет и национальные культуры, заменяя их властью межнационального капитала и единой псевдокультурой - масскультом (см. его "Четвертую мировую войну" в книге "Другая революция"). Сначала была разрушена и захвачена западным капиталом Югославия (о предательской роли в этом процессе югославских "средних слоев", то есть мелкой буржуазии, см. статью аргентинского марксиста Нестора Мигеля Гороховского "Классовая структура Сербии, война за умы и империалистическое проникновение": http://www.left.ru/2001/9/gorojovsky22.html). Затем был разрушен и начал осваиваться Советский Союз (и вновь "средние слои" - интеллектуалы и бюрократия - сыграли в этом процессе самую отвратительную, преступную роль). Затем был разрушен, обезлюден, выровнен и реорганизован Афганистан - и на место талибов, худо-бедно боровшихся с производством наркотиков, пришел Исламский фронт (срочно переименованный ради приличия в "Северный альянс") - крупнейший производитель опия-сырца в мире. Теперь гедонистический "цивилизованный Запад" не будет, наконец, испытывать перебоев с героином. Ради этого американское правительство даже организовало всепланетный поджог Рейхстага - террористический акт 11 сентября 2001 г. (после книги Тьерри Мейссана, неопровержимо доказавшего, что 11 сентября было спланировано и осуществлено американскими спецслужбами, двух мнений на этот счет быть просто не может. См.: Мейссан Т. 11 сентября 2001 года. Чудовищная махинация. М., 2002).
Следующая страна, подвергающаяся разрушению/обезлюдению с последующими восстановлением/реорганизацией - это Ирак. "Кровь не дороже нефти, а нефть нужна позарез".
Маленькое Приднестровье было всего лишь пробным камнем, опытным полигоном, на котором отрабатывались приемы будущей глобальной войны - войны сегодняшней постчеловеческой эпохи.
8 февраля - 5 апреля 2003