…На одной из трирем, где находилось множество народа, толпа составила заговор и поднялась, как говорят, против самого Ангело Морозини, который был закован в цепи…

«Святая Агнесса» встречала безоблачный рассвет с убранными парусами. Она совсем не двигалась, лишь лениво покачивалась на волнах, отчего мачты равномерно описывали круги по небу. После бурной ночи матросы отдыхали. На палубе никого не было видно, только на марсовой бочке маячил сторожевой матрос.

Капитан Ачеллино не спал. Он сидел у себя в каюте и размышлял. Задуманное уже выполнено наполовину и лучше, чем предполагалось. Панчетто будто сам бог послал. В случае какой-нибудь неудачи Ачеллино Леркари сумеет оправдаться, свалив всю вину на разбойника, которого подсунул ему ди Кабела и, может быть, с умыслом.

Теперь оставалось приступить к проведению в жизнь всего остального. Леркари встал, позвал шкипера и слугу и велел им разбудить всех невольников в трюме, осветить и проветрить помещение.

Люди, встревоженные непонятным шумом наверху, и так не спали всю ночь. Они поняли, что на корабле что-то произошло, но не знали, к худу это или к добру. И вот стоит перед ними старый суровый человек, глядит на них тяжелым взглядом.

— Кто-нибудь из вас знает капитана Леркари?

Невольники молчат. Нет, они впервые слышат это имя.

— Я защитник бедных и простых людей. Я заковал в цепи вашего хозяина, и теперь вы свободны. Мой корабль идет обратно в Кафу. На месте я раскую железо и отпущу вас на берег. Знаете, куда вы попадете?

— Снова в цепи, — произносит один из невольников.

— Верно. Но, чтобы этого не случилось, помогите мне сделать вас по-настоящему свободными. Если хотите, давайте поднимем оружие на жирных и знатных — я поведу вас. Со мной пойдут мои матросы, все рыбаки на берегу помогут нам, мы поднимем весь народ. И когда возьмем город, я помогу вам добраться до родных мест. Кто пойдет со мной?

Невольники заговорили все вместе, в трюме поднялся шум, и капитан ничего не мог понять.

— Говорите по одному! — крикнул он. — Вот ты говори!

Исхудалый невольник поднялся, гремя цепями, облизал языком пересохшие серые губы, заговорил:

— Нам ли выбирать. Хуже, чем сейчас, не будет! Веди!

— Пойдем на жирных!

— Только оружие нам дай!

— Свободными быть хотим!

— Я не неволю вас. Тот, кто не хочет идти на бой, пусть уходит, как придем на берег. Я поведу тех, кто пойдет по своей воле. Помните это. Через трое суток мы будем в Кафе. У вас есть время подумать.

Выйдя из трюма, капитан сказал шкиперу:

— Пора менять паруса. Буди матросов.

Скоро на палубе закипела работа. Матросы выволокли наверх белые, словно снеговые паруса из суровского полотна (не зря Леркари купил его нынешней весной у Чурилова). Ветер наполнил огромные полотнища, и «Святая Агнесса» тронулась в обратный путь.

Демо позвали к капитану. Проходя по палубе, он посмотрел вниз. Там на верткой люльке качался матрос. Он отвинчивал бронзовые буквы на борту и вместо них ставил новые. Демо удивленно прочитал: «Лигурия».

Да, «Святая Агнесса» сменила не только паруса…

Демо подошел к капитану и, будто ничего не случилось, спросил:

— Синьор капитан, есть ли на «Лигурии» брадобрей?

— Да, синьор ди Гуаско, я об этом как раз и хотел с тобой говорить. Брадобрей у нас есть, но я не хотел бы, чтобы ты брился до прихода на место.

— Почему, позвольте спросить? — в голосе Демо прозвучала тревога.

— Видишь ли, на «Лигурии» нет капитана, и я хотел просить тебя занять это место. Временно, на ту пару дней, что мы будем стоять в порту. А без бороды капитан — не капитан.

— Я понял вашу мысль, синьор, и помогу вам. Кстати, борода тут ни к чему. В Генуе меня никто не знает.

Я родился в Хазарии.

— Новый капитан «Лигурии», я вижу, молод и неопытен. Он не может определить направление судна по солнцу. «Лигурия» идет не в Геную, а как раз наоборот.

— Куда же?

— В Кафу!

Демо побледнел, но, не растерявшись, спросил:

— Капитан, конечно, шутит?

— Нисколько. Сменив паруса, мы взяли обратный курс. Сомнения насчет бороды еще остались?

— Н-н-нет, — простонал Демо, — д-действительно, борода нужна.

— Ну и слава мадонне, что мы поняли друг друга.

— Не совсем, синьор капитан. Уж если вы ставите меня в игру, я по крайней мере должен знать, какие будут козыри.

— Вот теперь ты начинаешь походить на капитана. Так и быть, я открою тебе свои карты. Слушай. На третьи сутки «Лигурия» встанет на внешнем рейде, и ты, ее капитан, под чужим именем, конечно, заявишь в порту о своем прибытии. С тобой на берег поедет шкипер. Надеюсь, в порту тебя не знают в лицо?

— Я там не бывал.

— Оформив документы, ты дождешься шкипера и привезешь мне его письмо. Если в городе все готово, мы подойдем к берегу, высадим всех невольников и матросов и запалим такой огонь! Я поведу в бой невольников и матросов, шкипер — рыбаков, а Панчетто со своими разбойниками начнет резать жирных. Ди Кабелу и его приспешников— в цепи. Власть в городе возьму я. Ты, если я не ошибаюсь, был назначен военным начальником? Ну так ты им и останешься. Как игра?

— Стоит свеч, — ответил Демо. — Но вдруг в порту меня почему-либо арестуют? Тогда как?

— Справимся без тебя. После игры выручу.