Утром, слегка опохмелившись, гости поехали в монастырь, что у серного источника. При монастыре в отдельных хоромах жил митрополит Сугдейской кафедры Георгий— глава православной церкви. Старый митрополит с радостью согласился принять в лоно церкви еще одного верующего и с еще большей радостью принял первый дар на дело божье — сто золотых. Договорились завтра же провести обряд крещения.

— Ну, сынок, оставайся здесь, а мне пора домой, — сказал Антонио, положив руку на плечо Теодоро. — Будь осторожен со святыми отцами. Если что — дай знать.

— Ты бы остался, отец, — попросил Теодоро.

— Не могу, мой мальчик. Ты здесь, Андреоло тоже, Демо в Кафе. На хозяйстве никого нет. Да и к свадьбе готовиться надо. Я еду.

У западных ворот они расстались. Теодоро направился к брату.

Андреоло встретил его сухо, ворчливо сказал:

— Рассиживаться у меня не будешь. Надо ехать домой и следить за работами на виноградниках. Верчусь, как проклятый, а братцы разлюбезные баклуши бьют. Если бы не мой авторитет в Солдайской курии, то чиновники давно бы растащили наше богатство по частям.

— Не жалуйся. Скоро будет легче. Потерпи еще неделю мое присутствие.

— Куда же ты денешься?

— Женюсь, братец.

— Уж не на той ли руссиянке?

— Именно на той. Приглашаю тебя на свадьбу. За этим только и пришел.

— Ты что, серьезно?

— Еще неизвестно, кто будет богаче — ты или я.

— Так ты принял православную веру!

— А чем же она хуже католической?

— Во-он из моего дома, нечестивец! — заорал Андреоло, бросаясь к дверям. — Уходи немедля! Не оскверняй жилище доброго католика, изменник! Вон!

— Ну, не ори так громко, — спокойно проговорил Теодоро, — сегодня я еще католик. Завтра — другое дело. Завтра я уже окрещусь. Будь здоров. Не забудь о приглашении на свадьбу.

Оставшись один, Андреоло никак не мог прийти в себя. О любви брата к руссиянке он знал, но серьезного значения этому не придавал. Был уверен, что грозный отец быстро излечит брата от этой блажи. Но, видимо, старик задумал через Теодоро прибрать к рукам всю городскую торговлю, а его, Андреоло, оставить одного на землях… Какую же участь готовит он своему третьему сыну?..

Будь это в Лигурии, Теодоро немедленно сожгли бы на костре как вероотступника. Здесь же святые отцы-католики не так сильны. Они просто удушат братца втихомолку. Своим глупейшим шагом он погубит себя и навлечет позор и немилость католической церкви на всю семью.

И Андреоло принялся проклинать все и вся — непутевого брата, отца, руссиянку.